Евгения Кретова – Посланники Нибиру (страница 14)
Кродо решила сбросить его со счетов. Что ж, у него припасен сюрприз на этот случай.
Инвар задумался – он мог преждевременно выдать себя. Нужно проявить терпение и осторожность. Филин задумался и вышел в открытую инфсеть. Искин беспокоился, покидая пределы своих серверов, Филин ввел нужный адрес и алгоритм сразу вывел его на нужные сервера. Они хранились в надежном месте, не доступные ни для «Новой эры», ни для криминальной полиции, ни для друзей, ни для врагов. В месте, о котором бы подумали в последнюю очередь.
По спине Инвара пробежал холодок – он замер и оглянулся через плечо на сетку воздушного фильтра, прислушался: кто-то пытается внедриться в систему жизнеобеспечения его блока. Что ж, это хотя бы интересно, Инвар уже решил, что его маневры остались все еще не замеченными.
– Инвар, – позвал его измененный протоколом голос Сыырхада, неживой и приглушенный. – Что ты затеял? Впусти меня и мы поговорим.
Филин взглянул на часы, кивнул:
– Уже скоро.
И вернулся к работе. Быстро найдя нужный файл, он вытащил его из базы, скопировал, спрятав метрические данные на место хранения и записи. И простым письмом отправил на входящую почту криминальной полиции, установив еще и старую дату, день взрыва «Менанделя» – именно тогда Кродо Тиамат подписала себе смертный приговор, предоставив Филину карт-бланш и свободный от контроля спецслужб Единой галактики траффик. Пароли доступа, мощности, посекундная тарификация каналов. Тех самых, что транслировали купные планы жертв.
– Сдохни, кса́у дева́р, – мстительно выругался и отодвинулся от монитора.
Рано или поздно кто-то наткнется на этот файл. Но этот законник Тиль Теон, получит безоговорочные доказательства вины Кродо.
– Инвар, пусти меня. – Сыырхад был уже у двери и настойчиво стучал в нее. Где-то внизу, у пола, работала сварка – дверь медблока пытались вскрыть. Инвар засмеялся, поднимаясь со стула.
– Всенепременно, – фыркнул креонидянин.
Он соединил провода в нужном порядке, приоткрыв дверь.
– Один. – он смерил взглядом охранников и скрючившегося у двери сварщика, повторил строго: – Ты можешь зайти один.
Сыырхад помедлил мгновение, помрачнел, но кивнул – коротко и безапелляционно: своим охранникам и Инвару одновременно.
– Хорошо, пусть так.
Глава 9. Семейные споры – последнее дело
Семаль вернулась ближе к окончанию рабочего дня – пасмурная и притихшая. Теон завершил проверку отчета управления внутренней безопасности – он продолжал искать следы Филина. Нарастающее ощущение тревоги не отпускало, а после прочитанного отчета только усилилось, поэтому молчаливая дочь, устроившаяся с ногами на диване, сперва порадовала. Но только сперва.
– Что-то случилось? – спросил, когда, наконец, сообразил, что молчание дочери на протяжении пятнадцати минут – как минимум странно. Как максимум опасно.
Девочка тряхнула розовыми волосами. Из-под отросшей челки блеснули две светлые молнии.
– Я повторю вопрос, и если ты на него не ответишь справедливо посчитаю, что ничего не случилось и попрошу тебя больше не портить обивку в моем кабинете.
Девочка с вызовом выпрямилась, поставила ноги на ковер. Губы ее были плотно сжаты, в глазах стояли слезы и плохо скрываемое раздражение.
– Я хочу видеться с мамой!
Теон подавил вздох.
– Я понимаю. Но у нее работа, ты об этом прекрасно знаешь. Как только она сможет…
– Я хочу видеться с мамой. – прервала его девочка. – Приехать к ней.
– Это невозможно.
– Почему? – голос дочери не дрогнул, взгляд не изменился – она заранее знала, что отец откажет, но хотела услышать его.
Теон неторопливо откинулся на спинку кресла – желание остановить время, чтобы успеть обдумать ответ, родилось внезапно, вместе с пониманием, что быть отцом – не капельки не легкое дело.
– Семаль, мы ведь это обсуждали, – напомнил он. – Есть человек, который желает причинить мне зло. И местонахождение это человека мне пока неизвестно. Нужно быть осторожными, чтобы не оказаться под ударом.
– Этим ты объяснил, почему я не могу поехать на «Иль» к маме. Но почему она не может прилететь сюда?
– Она может. И как только расправится со своими делами, прилетит.
Дочь вскочила на ноги. Руки сжались в кулаки, лицо покраснело от гнева:
– Ты врешь!..
Теон прикрыл глаза, изобразил усталость.
– Семаль, – его голос должен был звучать мягко и предупреждающе, но вместо этого прозвучал жестко и раздраженно.
Теон положил руку на стол и строго посмотрел на дочь. Та, с трудом переведя дыхание, заговорила быстрее:
– … Я говорила с мамой, она сказала, что не может прилететь, потому что у нее нет допуска на «Тольду», ни служебного, ни персонального! – Девочка шагнула к отцу, замерла в полушаге от стола. Ее взгляд при этом стал холодным, почти ненавидящим. – Ты мог бы сделать ей приглашение, если бы, действительно, хотел видеть здесь… Но ты не
– Семаль, я действую так из соображений безопасности.
Дочь отшатнулась, будто он ее ударил.
– Так это все-таки правда, – сорвалось с ее губ.
Рихта джаль, – чертыхнулся Теон, сообразив, что только что его поймали на крючок, он тоже вскочил.
– Семаль.
– Не подходи!
Девочка сделала еще шаг к выходу, повернулась к отцу боком, будто намереваясь обороняться. Хотя, почему «будто», она именно этим и занималась. Теон горько усмехнулся – из него вышел никудышный стратег.
– Семаль, любые передвижения по галактике, пока мы не знаем ничего о планах Филина – самоубийство. Я не могу допустить, чтобы с тобой или с Гретой что-то случилось. Пойми…
Девочка отчаянно мотнула головой, в ее глазах стояли слезы, губы подрагивали, но когда она заговорила, голос звучал неожиданно твердо.
– Ты запер меня на «Тольде». Лишил меня друзей, учебы, всего, к чему я привыкла… что я люблю.
– Это вынужденная и вре́менная мера, пойми же ты, наконец!
– Ты прикрываешься Филином, чтобы украсть меня у мамы. Чтобы мы отдалились. Ты манипулируешь моей мечтой стать следователем и узнать «Тольду», чтобы держать у себя, как… как домашнего зверька…
– Семаль, ты несправедлива, – Теон пытался воззвать к голосу разума девочки. Та только качнула головой, еще больше отдаляясь от него. – Вам опасно выходить в открытый космос.
– Никто не знает, что с Филином. Никто наверняка не знает, жив ли он… – прошептала Семаль, продолжая буравить отца взглядом. – Как удобно. Им можно прикрываться вечно, верно?.. Мама была права, что не рассказывала мне о твоем существовании. Без тебя мне было лучше.
Духов часто повторял присказку: «Беда не приходит одна». Теон посмеивался. Его друг-медик с опытом работы в «полях» и боевыми вылетами, латавший раны оперативникам и спецназу и видевший на своем веку такое, что иному и присниться не может, был суеверен и мнителен, а его земные пословицы и поговорки, которые он то и дело ввинчивал в свою речь, иногда доводили церианца до исступления. Вот и сейчас, когда Анатолий, скрестив руки на груди, смотрел на него сверху вниз многозначительным и усталым взглядом из категории «я тебя предупреждал», Теон готов был дать ему затрещину или хотя бы вцепиться в горло. Сдерживался из последних сил. Потому что этот землянин был прав во всем. Опять прав.
Они заперлись в его кабинете после ссоры с Семаль – девочка требовала объяснений, почему к ней не может прилететь ее подруга Тавра и почему ей нельзя прилететь к Тавре. И, что самое главное, увидеться с матерью.
– Да, да, я помню, ты предупреждал, что это случится… – огрызнулся Теон. – Но что мне теперь делать, а?
Духов вздохнул и, пройдя к дивану, опустился на него, положил руку на подлокотник.
– Ты интересно рассуждаешь, Тиль. Сперва ты городишь околесицу, а потом просишь у меня совета, как выбраться из того комплекса мероприятий, который на моей родной планете красноречиво называется «жопа».
Теон поморщился. Духов пожал плечами:
– Из песни слов не вычеркнешь… Я до сих пор не понимаю, почему вы не поговорили нормально с Гретой. Почему ты в твоей излюбленной манере всё за всех решил и запер дочь на «Тольде», прекрасно понимая, что девочке нужно общество сверстников, социализация и учеба… И, прости за прямоту, весь этот беспредел исходит от чужого, в сущности, для нее человека.
Теон полоснул его взглядом:
– Спасибо, друг. Дочь как раз мне призналась, что без меня ей было лучше…
Духов развел руками и вздохнул в ответ. Теон сник и опустил голову, стер со лба усталость. Пробормотал едва слышно:
– Я был уверен, что Грета переберется сюда.
– С чего бы это вдруг? У нее без тебя была жизнь, работа. Карьера, в конце концов. Всем этим она не готова была жертвовать четырнадцать лет назад. С чего бы начинать сегодня?
– С того, что у нас есть дочь. Мы семья – разве этого не достаточно?
Духов вздохнул, одновременно оглянувшись по сторонам, будто в поиске поддержки в этом странном и не самом легком разговоре. Он подался вперед и уперся локтями в колени, посмотрел в глаза друга: