Евгения Кретова – Покрова Ахерона (страница 73)

Он все еще с удивлением смотрел на зажатые в руке распечатки. Увиденное не укладывалось в голове. Но, похоже, не было ошибкой. Монитор погас, приготовившись к выгрузке первичных данных. Снова появился маршрут движения фрегата, снова маркеры начала и окончания суточных маршей, точки дозаправки и небольшие оконца с синусоидами нейростатусов Ульяны и «Фокуса». На последнем отрезке, отмеченное зеленым, еще одно окно – с нейростатусом Паля Сабо. Сердце билось учащенно – то, что вертелось сейчас в голове, если оно, конечно, подтвердится, должно перевернуть все планы.

Все научные константы.

Он заставил себя вернуться к первому монитору и заглянуть в получившийся анализ. Выбирая вручную одну за другой модели, увеличивал их, поворачивал по всем осям, отмечая изменения.

– Искин, покажи положение «Фокуса» на Ас Тар, при нападении атавитов. И найди запись с внешних визиров в коротковолновом спектре на этот же момент.

Перед ним раскрывались все новые окна. «Фокус» на фоне светящейся всеми огнями Ас Тар и Девятый дивизион Коклурна. Рядом – окно, в котором видны лишь схематичные изображения, блики, но зато отчетливо видны силовые линии. Снова приблизил и развернул к себе одну из 3d моделей молекулы глиаса.

– Получается так…

Паль Сабо давно заполнил бумаги, оставленные Пауковым: анкетные данные для заполнения личного дела – сперва в графах хотел проставить неприличные знаки, потом – прочерки. В итоге заполнил, как есть. Сам не зная, зачем. В голове вертелись намеки, брошенные землянкой – о переменах в Единой галактике.

«Что, если Теон что-то нарыл на Кромлеха, на всех остальных? Что, если теперь не надо бояться Грацца». Надежда на возможность нормальной жизни, такой, какую он потерял после смерти отца, теплилась в душе́.

Он заполнил последнюю таблицу – скачал из личной медкарты со «Сционы» данные.

– Кса́у дэва́р, – шипел, заполняя данные о своем нейростатусе с 10-летнего возраста, с даты постановки на учет в качестве сенсоида.

Несколько десятков пунктов, которые, по идее, должны заполняться автоматически, он вынужден заполнить вручную. На одной из отметок, у него дрогнула рука. Хотел написать другие цифры, но, подумав, решил – текущий нейростатус Пауков уже видит и все равно выяснит нестыковки и станет проверять. С силой надавил на сенсорную панель, ввел данные.

Заполнив, отшвырнул от себя креоник – тот проехал по гладкому столу, уперся в стену. Сабо встал, прошелся вдоль каюты.

Восемь шагов вправо, шесть влево. Нора, чуть более комфортабельная, чем та, что ему приготовлена на Калипсо.

Белый свет с потолка и ощущение, будто его как зверя, загнали в клетку.

«Что у них на меня есть?» – соображал.

Выходило, что достаточно: он собственными руками подсоединил Рогову к навигаторскому креслу, собственноручно подключил к нейросети. Он мог отмазываться перед Трибуналом – там были готовы замять дело. Но что, если сейчас что-то меняется? Что, если сейчас слово земного капитана имеет больший вес? Он участвовал в бунте на Тамту, а это уже другая квалификация – там найдено оружие, там погибли сотрудники охраны. И это уже пахнет пожизненным. А учитывая дело «Сционы», не мудрено, что его собрались упрятать на Калипсо без суда. Грацц много чего обещал, но до него ли ему сейчас? В силе ли он? Или Теон нашел что-то и против престарелого клириканца?

Мысли путались, страх плотнее забивал вены, срывал тревожное дыхание. Кожа покрылась испариной, на сахарно-белых руках проступила красная капиллярная сетка.

Стены давили все больше. Он подошел к табло допуска, надавил кнопку сброса программы – та ответила глухим молчанием: его просто заблокировали в каюте. Он с силой ударил по обшивке кулаком, заорал. Потом еще и еще раз:

– Ттмар Аффери́! Откройте! Я хочу говорить с Пауковым!

Крыж уже не мог сидеть перед мониторами – от усталости горели глазницы, ни одни капли не помогали.

Он вышел из лаборатории. Затихший фрегат молчал: Авдеев сменился и ушел спать, на дежурство заступила Ульяна. Тим, вычитав коды, продуманно не стал предлагать больше свою помощь, сбежал на камбуз – Василий только посмеялся ретивости белобрысого юнги.

В кают-компании стоял Паук: уткнувшись в креоник, наблюдал за графиком.

– Чего химичишь? – Крыж был рад отвлечься, растер красные глаза и присел на подлокотник.

– Перепроверяю данные, потому что чертовщина какая-то.

– Как? И у тебя?!

– А у тебя чего? – Пауков оторвался от экрана, насторожился.

– Ну, во-первых, я не нашел алгоритм запуска ТРОПАНа. То есть момент запуска фиксирую, как система узнала об опасности и сформировала запрос – непонятно. – Крыж поднял указательный палец в потолок: – Но я это выясню, зуб даю.

– И все?

Крыж выдохнул, устало присел на подлокотник, ссутулился – Артем видел, как друг устал: круги под глазами, лицо осунулось и посерело, покрасневшие глаза лихорадочно блестят. Будто прочитав его мысли, айтишник покачал головой, провел ладонью по лицу, смахивая с него признаки усталости.

– Не, еще выяснить, что Теон своровал у Коклурна не могу.

– 36 гигов? – вспомнил Пауков и усмехнулся.

Вынырнув с камбуза и на ходу доедая бутерброд, мимо них прошла Ксения.

– Да заткнешься ты или нет? – девушка сердито разговаривала с мигающим креоником, на них взглянула мрачно.

Крыж зацепился за нее взглядом, рассеянно кивнул Паукову:

– Да, прикинь, хитрая штука… оказалась.

Крыж и Паук замолчали, проследили за ней взглядом – девушка стремительно свернула к винтовой лестнице в жилую зону, взбежала на второй этаж над кают-компанией и остановилась около гостевой каюты. Той, в которой заперли Сабо. Не отпирая ее, активировала монитор внутренней связи.

– Чего тебе надо?

На экране мелькнуло белёсое лицо креонидянина.

– Отопри, – он уперся ладонями в стену перед монитором, смотрел исподлобья.

– С чего бы это?

Сабо выдохнул:

– Разговор есть. С Пауковым. Только с ним говорить буду.

Ксения оглянулась через плечо, вопросительно посмотрела вниз, на Паукова. Тот пожал плечами, кивнул.

Ксения потянулась, отперла каюту.

– Пошли, пока я добрая.

Внизу Крыж продолжал непринужденно болтать. Бо́льшую часть разговора она не понимала. Какие-то цифры, фрагменты кода.

– Понимаешь, я частично поймал его, но анализ ничего не дает. Везде мешается префикс IT-YS и цифровой код. То восьмерка, то 22 влезает.

– А удалить их из кода?

– Не, так не делается. В таких вещах все, что выглядит как баг, на самом деле – крутая фича. Без нее вообще все рассыпается.

Крыж замолчал, пристально посмотрел на подошедшего Сабо. Креонидянин сунул руки в карманы брюк.

– Я с Пауковым говорить буду. Один на один.

– Исключено, – отрезала Ксения. – Я как следователь-дознаватель буду присутствовать.

Крыж устало откашлялся, скрестил руки на груди:

– А я просто никуда не уйду… Смирись.

– Говори, что хотел, но предупреждаю сразу – если ты о снятии ограничений на передвижение по кораблю, то можешь не стараться.

Сабо исподлобья смотрел на него, буравил переносицу.

– Я хочу знать, что происходит дома.

– По сути, мы тоже. Но у нас нет достоверной информации.

Сабо пренебрежительно кивнул на Ксению:

– То есть она блефовала? Никаких подвижек в Единой галактике на самом деле нет.

– Отчего же. Подвижки есть. Но подробности мы не знаем. А вот Ксения благодаря своим полномочиям и мандату – вполне. Я бы на твоем месте ей доверял… – Артем строго смерил его взглядом. – Если это все, то тебе нужно вернуться в каюту.

– Я могу быть вам полезен. – Сабо не пошевелился. Перевел взгляд на Крыжа. – Префикс IT-YS с цифровым кодом 8 и 22. Я знаю, что это такое.

Пауков с Крыжем переглянулись.

– И что же?

Сабо осклабился, цокнул языком: