Евгения Кретова – Печать Каина (страница 38)
– Я не могу сказать, Анатолий… Чем скорее, тем лучше. Но без фанатизма, она мне нужна максимально здоровой.
– Это понятно, – Анатолий встал. – Я сегодня посмотрю запись ментасканирования, которые ты провел вчера, оценю глубину залегания нулевого уровня. После этого можно будет говорить о возможности натурализации и ее сроках… А ты тем временем подумай, кого из юристов подключить. Как я понимаю, там будет вступление в права наследования, хозяйка нулевого уровня признана погибшей…
Теон кивнул: да правовых проблем хватало. Но он сделает все возможное, чтобы вернуть Салину к жизни.
Когда Духов ушел, не преминув посоветовать Теону выспаться, Теон загрузил пришедшие по почте файлы. Один из них был отчет Глеба Корсакова – Теон бегло пробежал глазами его текст. Веховой буй на момент аварии «Амадея» был исправен, прошел плановый ремонт с заменой вехового оборудования. Сбои с программным обеспечением по этой точке не превышают стандартную погрешность, от пяти до восьми поломок в год. Ремонт и техконтроль производился исправно. Глеб приложил к отчету выдержки из протоколов допросов, копии журналов учета проверок, жалоб, технические параметры вехи.
Далее был большой блог про шлюпки с «Амадеи» – Корсаков подключил транспортную полицию, трасологов, сделал забор состава внешних сред, чтобы отследить возможные маршруты движения шлюпок по остаткам топливного следа. И если ни диспетчеры, ни трасологи ничего не дали следствию, то химики сообщили однозначно – шлюпки были. Вектор их движения – к вехам.
«Они ушли в транзакцию?» – удивился Теон.
Корсаков в отчете сразу ответил на его вопрос – повторный запрос диспетчеров не подтвердил открытие транзакционного окна и проход шлюпок. «Очень странно», – решил Теон, оставив для себя большой знак вопроса на этом месте.
Теон оценил скрупулезность проделанной Корсаковым и его группой работы. «Хороший парень, – отметил про себя. – Сработаемся».
Он открыл второй файл, в нем оказался ответ на его официальный запрос текстов контрактов А116-Фобос и МД11-Биль. Первый был на обслуживание вех. Другой – на установку гравитонов. Теон открыл приложение, в котором должен был быть реестр всех вех по этому контракту. Сектора альфа, бета, эпсилон, дзета, пи… именно те, которые называла Салина.
Взгляд почти сразу нашел знакомое А-204 и А1-202, на которых «споткнулась» «Амадея».
Должна была быть семерка, стала восемнадцать. Разница в одиннадцать пунктов.
Теон барабанил подушечками пальцев по столу, глухой звук рассыпался по кабинету подобно дыханию закованного в наручники гиганта.
«
– Ну, конечно! Три и восемь в сумме дают одиннадцать! Вот они, одиннадцать пунктов!
Теон вызвал Корсакова к себе. Глебу было около тридцати, молодой и амбициозный землянин отличался от многих сотрудников на «Тольде» сдержанным интересом к своему делу: редкое качество, когда работа совпадает с увлечением.
– Глеб, спасибо за отчет, отличная работа, – он считал важным отмечать такие моменты в работе. – У меня для тебя еще кое-что. Нужно собрать оперативные данные вот по этому списку вех, – он передал ему приложение госконтракта МД11-Биль. – Встряхни хорошенько транспортную прокуратуру: есть ли по этим вехам потерявшиеся суда, которые вошли в транзакцию и не вышли из нее. По всем обнаруженным случаям сразу инициируй проверку сигнатур по гравитонам.
Оперативник растерялся – работа предстояла хлопотная.
– А как мы узнаем фактические сигнатуры, если корабли не обнаружены?
Теон вздохнул – парень прав, придется открывать карты и действовать более грубо:
– Пусть транспортники смотрят реестры сигнатур по каждому потерянному фрегату, от момента входа в транзакцию, до потери связи.
– Что мы будем искать?
– Закономерность, которая объединяет все пропажи.
И добавил про себя:
«Проход судна, кодировка плюс два. Вехи с маркировкой А – плюс три, восемь… Вот, что мы будем искать».
Глава 27. Натурализация
Анатолий Духов вызвал его в медблок ближе к полудню.
– Ты не передумал? – спросил, впрочем, он был уверен в ответе начальника криминальной полиции, поэтому спросил, что называется, для протокола, даже не дожидаясь ответа Теона. – Пока она была в состоянии гиперсна, мы завершили диагностику состояния ее здоровья… Ну, тут без сюрпризов, у девочки все новенькое, от силы год использованное, так что физически она без сомнения перенесет натурализацию.
Он стоял спиной к Теону, продолжая настройку оборудования выставлял рычажки, проворачивал джойстики, выравнивая кривую на расположенном перед ним экране одному ему известным образом. После последней фразы он замолчал.
– Продолжай, – поторопил его Теон.
– Что «продолжай»? Что сказали юристы. Я не хочу вернуть девочку к жизни и заставить ее страдать.
Теон вздохнул:
– Боюсь, это неизбежно… Но юристы все подтвердили. Глава нотариальной комиссии направил инструкции, – Теон достал из кармана прозрачный квадратик креадиска. – Он заверил, что моего свидетельства, как ближайшего родственника будет достаточно.
Анатолий повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза:
– То есть общество ее признает в качестве Салины Алоиз? Со всеми вытекающими правами?
Теон кивнул:
– Я позабочусь об этом.
Духов посмотрел на него с некоторой долей сомнения и сочувствия. Кивнул:
– Хорошо.
Теон приблизился к капсуле гиперсна, в котором находилась девушка, заглянул сквозь прозрачное оконце в корпусе – девушка безмятежно спала.
– Что она будет испытывать?
Духов ответил не сразу – он склонился к монитору и проверял расчеты. Потом отошел к ассистентам и проверил показания приборов у них. Когда вернулся, он выглядел более уверенным и расслабленным. Встал рядом с Теоном.
– Ты хочешь знать, больно ли это? – спросил. – Да. В момент, когда мы активизируем нулевой горизонт, на котором находится сознание хозяйки, память Алиты и Салины сомкнутся. Девушка будет физически ощущать все, что испытывала Салина…
– На момент переноса сознания?
Духов посмотрел на Теона:
– На момент смерти.
– Как такое возможно?
– Представь два сосуда, заполненных водой. – Духов подошел к стене с лабораторным оборудованием и достал из шкафчика две пробирки. Одну заполнил голубой жидкостью, другую – зеленой. – Ты не можешь в наполненный стакан добавить еще жидкости. Нужно заместить какую-то часть.
Он демонстративно слил часть голубой жидкости в чистую склянку и заполнил пробирку зеленым раствором. Жидкости были разные по плотности и составу, поэтому не смешались, сохранив между собой четкую грань. Слитую голубую жидкость добавил к зеленой.
– То есть Салина взяла в себя часть сознания Алиты, чтобы поместить в нее свое сознание?
– Именно. – Анатолий вернул пробирки в шкафчик. – В процессе натурализации мы вытесним остатки сознания Алиты на нулевой горизонт, вытащив все вложенное Салиной. Оно восстановится, чтобы заполнить собой оба верхних горизонта.
– Но ты сказал, что Салина вспомнит момент своей смерти.
– Совершенно верно. Она восстановит эти данные за счет сознания антропоморфа, помещенного в Салину при обмене. Целое никогда не становится частью, мой друг, если мы говорим о памяти человека. Фрагменты пазла восстанавливаются, возвращаются воспоминаниями, снами. И в случае нашей пациентки останутся с ней в подсознании.
К Духову подошел ассистент, сообщил, что они готовы. Анатолий кивнул и вернулся к своему пульту, подозвав рукой Теона:
– Сейчас мы будем выводить ее из гиперсна, но не полностью, а девяносто три процента. Оставшиеся семь процентов помогут немного снизить болевые ощущения при замещении, – он выразительно посмотрел на Теона. Тот понял – это из-за смерти, которую пришлось пережить его девочке. У начальника криминальной полиции выступила испарина, задрожали руки – ей придется еще раз пережить тот кошмар. Духов понял состояние Теона, поэтому дождался, когда начальник криминальной полиции возьмет себя в руки и уточнил еще раз: – Начинаем?
Теон кивнул и повернулся к капсуле, пристально вглядываясь в выражение лица девушки.
– Активирую запись, – проговорил рядом Анатолий, назвав дату, время начала процедуры натурализации и перечислив присутствующих при этом свидетелей и специалистов.
Глава 28. Главный свидетель
Алита плыла в безмятежном озере. Ласковые лучи касались ее кожи, теплая вода омывала кожу. Время растянулось бесконечно сладкой негой, в которой не было боли, тревог и даже каких-то четко сформированных мыслей.
Все изменилось в один момент – она снова почувствовала запах гари и услышала – сперва отдаленно, но потом все ближе – отчаянный крик.
Привстав на локтях, она обомлела: не осталось безмятежного озера, ласковых вод и ванильно-розового горизонта. Она снова была на борту горящего фрегата.