Евгения Кретова – Детки в клетке (страница 8)

Александра подошла к Михаилу, выпытывавшему у следователя Егорова, куда она подевалась.

– Чего не работается тебе, Миша? – Она обошла его, отперла кабинет и пропустила оперативника внутрь первым. – Ты уже все мои поручения выполнил по трупу в парке?

– Это мне не работается? – Миша вскинул руки. – А кто сказал землю носом рыть, но ФИО убиенного тебе выдать?

– А ты нашел?

– Нашел!

Александра прошла к своему столу, у тумбы задержалась, включив чайник и вытащив из верхнего ящика пачку шоколадного печенья, положила ее рядом с чайником, сама опустилась в кресло.

– Дай, угадаю. Убитого звали Иваном Абрамченко.

Она с улыбкой наблюдала, как вытянулось лицо Михаила, как он оторопело таращился на нее, а потом, разведя руки, прошептал:

– Ты ведьма, что ли?

Александра закатила глаза:

– Понятно.

Протянув руку к телефонной трубке, набрала внутренний номер Лисицы, сказав единственную фразу:

– Юрий Сергеевич, это он… Дело мне забирать?

Лисица витиевато выругался, Александра улыбнулась с сочувствием, хотя сочувствовать нужно было ей. Она спохватилась, спросила:

– Не, ну, может, кому другому дело передать, кто посвободнее…

– С чего бы это? Ты это, ерунду не говори, жди приезда ребят из Конторы… Пока отдельно веди: исчезновение Абрамченко и убийство парня, после установления личности объединишь в одно производство.

Александра согласилась:

– Поняла. Я тогда Наумова Мишу в группу включаю, он уже начал шуршать.

Положив трубку, она поднялась, взяла кружки, чувствуя взгляд Михаила между лопатками. Опустив на дно чайные пакетики, залила кипятком. Одну кружку – свою, с диковатой розой на боку и надписью «Любимой мамочке», поставила перед собой, другую – черную термокружку с проявляющимся узором из шестеренок, поставила перед Наумовым.

– Это что сейчас было? – Спросил он, наконец, обхватывая кружку пальцами и придвигая к себе.

– Это был, Мишенька, звездец, который только начинается… Иван Абрамченко ты уже выяснил кто?

– Ну, в общих чертах.

– Его папа под охраной фейсов, это все, что я пока достоверно знаю. С чего парень исчез, как давно и при каких обстоятельствах, надеюсь, расскажешь ты.

– Не расскажу… Заявление о его пропаже поступило сорок минут назад, как ты понимаешь, никаких розыскных мероприятий еще не проводилось, опера сразу по ориентировке сверились. – Миша насупился. Когда он сердился, он говорил отрывисто, с напором, будто споря с собеседником и доказывая какую-то непреложную истину, хотя спора могло и не быть. – Володя Ильясов как раз по твоему поручению просматривал базу, а тут пришло обновление, и – хоп – наш холодный.

Он вынул из кармана сложенный вчетверо лист, придвинул Александре:

– Вот, копия заявления, сама читай.

Женщина раскрыла листок, разгладила углы. Быстро прочитала текст.

– Странно. Заявительница…

– Мать, – уточнил Наумов, шумно отхлебнув из кружки. Жалобно взглянув на упаковку с печеньем, спросил: – А печенье-то то дашь или так вытащила, подразнить мой голодный желудок?

Александра, не отрываясь от чтения, взяла упаковку и перенесла на стол, подтолкнула к Михаилу.

– Жениться тебе надо, Наумов… Тогда твой голодный желудок обзаведется туесками с полезной домашней едой.

– Кто ж меня возьмет, такого? – он покосился на Чернову, вздохнул с нарочитой грустью и, надорвав угол упаковки, вытащил сразу горсть шоколадного печенья. Скептически рассмотрев его, пробормотал: – Еще печеньки эти пижонские… Эх!

Чернова проигнорировала его замечание. Снова развернулась к столу:

– Получается, Иван ушел из дома четыре дня назад. Во всяком случае, в этом уверены родители мальчика…

– Мальчику через пару дней восемнадцать было бы.

Чернова скользнула взглядом по лицу Михаила, задумчиво повторила:

– Было бы… Это ты верно говоришь. Получается, выкуп за него не просили. Обычный бытовой конфликт? Или парень попал в нехорошую компанию? И был убит, получается, плюс-минус в тот же день, как ушел из дома: Лаар считает, что тело где-то держали прежде, чем подкинуть в парк.

Наумов отправил в рот еще горсть печенья, посмотрел на Чернову с осуждением:

– И там его били и потом придушили или пробили череп тупым предметом?

– Сперва пробили череп, а потом придушили, – Чернова подняла вверх указательный палец. – Ну, Миш, компании могут быть разной степени «нехорошести», не мне тебе рассказывать. И потом, мы достоверно не знаем, что его били, Лаар пока ничего такого не добыл. Что дал поквартирный обход?

Наумов воодушевился, побил себя по карманам ветровки в поисках мобильного:

– Я уж думал, не спросишь, – проворчал. – Ищешь, роешь буквально землю носом, и хоть одно бы доброе слово оперу.

– Миш… Не трынди. Нам с тобой еще дело раскрывать.

Наумов зыркнул на нее. Найдя, наконец, телефон, который оказался в заднем кармане джинсов, он отставил кружку и почти лег на стол, демонстрируя, что нашел.

– Поквартирный обход ничего не дал, парень этот ни к кому не приходил, никто его не опознал. Но! Участковый, Леша Филимонов, ну, ты его видела на месте, – Александра не особо-то на него и рассчитывала, – он обнаружил чуть в стороне от дорожки перевернутую тележку. Новую, даже этикетка приклеенная осталась на ручке. Простая садовая тележка… И Лаар почку готов отдать, что на ней остались пальчики.

Он нашел нужное фото, показал экран Черновой.

– Думаешь, на этой тележке привезли тело Ивана?

Наумов отмахнулся.

– Дальше слушай. Мои парни проверили камеры видеонаблюдения. Они в основном направлены на двор и входные группы, но некоторые направлены на парковку. Ребята их еще отсматривают. Но примерно в то время, когда гуляли наши собачницы, чуть позднее, из парка на переход вышел вот этот чел.

Он открыл следующее видео – короткий ролик, на котором зафиксирован худой парень около двадцати-двадцати пяти лет с накинутым на голову капюшоном.

– Лица же не видно, – отметила Чернова.

Наумов фыркнул:

– Да тебе не угодишь, Александра Максимовна! Я тебе подозреваемого на блюдечке с голубой каемочкой принес, а ты еще и нос воротишь… Узнаем.

– Миш, погоди. Там дальше, куда перешел этот парень, камеры установлены?

Наумов качнул головой:

– Нет. Вернее есть, но направлены не на переход. – Он пролистал еще один кадр. – Вот тут плохо видно, это с камеры на перекрестке снимок сделан. Видно, как парень перешел через дорогу и скрылся во дворах. Ориентировку сделали.

– Да толку от этой ориентировки… Половина подростков ходит в таких куртках и каждый первый капюшон на глаза натягивает. Погода потому что такая, весна холодная. Но все равно спасибо, Миш, хоть что-то для начала. Может, нам этот парень у ЖК «Сказка» попадется.

«Хотя он лицо так профессионально прячет», – отметила про себя, сомневаясь в успехе, потому вслух произнесла бодрее, чем планировала:

– И у нас есть отпечатки на тележке! Это вообще отличная новость, я считаю.

Наумов поднялся из-за стола, в пару глотков допил чай, выдохнул воинственно:

– Это поручение? Мы начинаем работать?

Чернова отмахнулась, устало помассировала виски – голова начинала нещадно болеть:

– Погоди, сейчас фейсы приедут, может, поделятся тем, что у них есть. А ты пока с подозреваемым определись, что там на видео у подъездов… Да, Миш! И телефон! У нас еще телефон.

Миша рывком поднялся:

– Все, понял. На связи.