Евгения Кретова – Детки в клетке (страница 5)
– А собаки, может, за кусты лаяли?
Женщины переглянулись:
– Да нет вроде. Ворсик сперва рвался, да я его за ошейник взяла и на поводок посадила.
– Скажете, куда он рвался?
Женщина побледнела:
– Это что же, он мог убийцу учуять? – она схватилась за сердце, – Убийца рядом мог быть? Господи! Страх-то какой.
Чернова поторопилась ее успокоить:
– Почему убийца? Это мог быть еще один свидетель. Не скажете, по этой аллее часто в это время гуляют или, может, на пробежку кто бегает?
– Ой, не знаю… – женщины переглянулись. – Мы рано с собаками гуляем, ну, чтобы никому не мешать, да и не освещается здесь, чтобы раньше гулять – Она кивнула на светильники, на тех оказались выбиты плафоны.
Подошедшему к ней Наумову Чернова прошептала:
– Надо камеры проверить на ближайших домах. И отправь ребят, пусть пройдут всю дорогу до ЖК. Может, еще что-то обнаружат. И надо опросить жителей домов, может, кто-то что-то видел.
Наумов округлил глаза.
– Да ты представляешь, сколько там квартир? А у меня людей нет…
– Ты опять кричишь, – Чернова примирительно улыбнулась. – Найди людей. Начните с ближайших к парковке подъездов.
Она снова вернулась к свидетельницам:
– А может, вы кого-то встретили?
– Здесь? Ой, да тут же все жильцы до автобусной остановки ходят, так что, начиная с шести тридцати, тут кого только не было…
– А незнакомых или подозрительных среди них не попалось?
Хозяйка лабрадора нахмурилась:
– У нас большой ЖК, пять домов по пять подъездов, в каждом по сорок восемь квартир. И всем с утра кому в школу, кому на работу надо. Вы представляете, сколько народу?
– То есть никого подозрительного вы не заметили? – уточнила Чернова. Было холодно. Ветер, продираясь через сухой подлесок, колол лицо. Над головой снова собирались тучи, того и гляди пойдет дождь. Александра покосилась на криминалистов – те натягивали тент над местом обнаружения трупа. Надо, чтобы и Мишины ребята поторопились со следами до ЖК.
Женщины покачали головами.
– Хорошо, если что-то вспомните, позвоните мне, пожалуйста, – она достала из визитные карточки, передала женщинам.
Та, что с сеттером, внезапно воскликнула:
– Вспомнила странное. Хотя, может, оно и не такое странное, – она с сомнением покосилась на подругу, та пожала плечами и отвернулась. – Когда мы человека обнаружили, я запричитала громко, Ворся загавкал на меня. И я отчетливо слышала, как что-то упало… ну так знаете, шмякнулось, булькнуло… вот там, где вы сейчас шли, за кустами. Может, ветка. А может, и убийца там был… Может, обронил что-то… – Она приложила руку к груди, выдохнула: – Господи, страх-то какой!
Она пожала плечами и, подозвав к себе собаку, направилась к домам – догонять хозяйку лабрадора.
Александра обошла поляну, вернулась к тому месту, где перепрыгивала канавку и присела на корточки. Миша возник рядом.
– Ты чего?
Чернова заметила два продолговатых углубления с противоположного края канавки.
– Собачница говорит, слышала как тут что-то шлепнулось, когда они закричали. Во-он там смотри, на следы похоже. Позови криминалистов, пусть слепок сделают.
Миша с сомнением огляделся:
– Ну, если бы это был преступник, они бы его увидели, ветки-то почти ничего не прикрывают.
– Это если куртка светлая или яркая. А если нет, если сделать скидку на раннее утро, туман и испуг женщин?
Наумов чертыхнулся, пошел искать палку. Найдя увесистую корягу, проворчал:
– Отойди хоть…
– Ты палкой собираешься ковырять?
– Ну не рукой же… – Чернова выразительно на него смотрела и молчала. Наумов чертыхнулся: – Да не смотри ты на меня так! Иди вон, свою работу поделай, а я свою сделаю…
Он принялся возить корягой по дну канавки. Чернова отошла на полшага назад, осмотрела края канавы, землю. Заметила еще один отпечаток следа:
– Миш, смотри, это точно ботинок. Правда, след смазан… как будто поскользнулся.
Миша покосился на находку, угукнул и, нащупав что-то в грязи, тихо выругался. Подозвал к себе понятых. Надел перчатку, закатав рукав, сунул руку в воду – манжет белой рубашки спасти от грязи не удалось – и вытянул из нее сотовый – обычный пластиковый корпус популярной марки.
– Какая прелесть… – Он поморщился, укладывая его на траву. – Как думаешь, убитого или убийцы аппаратик?
– Посмотрим, что скажет экспертиза, удастся ли оживить телефон.
Тогда
Глава 8
Шесть минут до звонка с урока.
Алиса, не отрывая взгляда, смотрит на стрелку часов – та движется слишком медленно, будто издевается над ней.
– Осипова, ты дописала? Значит, сдавай.
Математичка, Софья Антоновна, которую ученики неизменно называли Софьей, выжидающе смотрела на ученицу. Алиса, виновато вздохнув подруге, сидевшей за соседней партой, поднялась, прошла к учительскому столу и положила на край клетчатый листок. Математичка ногтем, будто опасаясь оставить на бумаге свои отпечатки, придвинула листок к себе, посмотрела поверх очков.
– Что? – не выдержала та. – Все правильно, я три раза перепроверила.
– По-твоему, в задаче ошибка? – Софья стянула очки с носа и бросила их на стол.
Класс притих. Оно и понятно: ошибка в задаче – это верный способ не засчитывать самостоятельную. Парни на задних партах зашуршали шпаргалками, Софья рявкнула:
– Я все вижу! Максимов, Брянцев! Вас касается… Ну, Осипова, что ты скажешь в свое оправдание?
Она снова уставилась на ученицу. Алиса закусила губу, хотелось скорее выбраться в коридор, подойти к распахнутому окну и проораться. Девочка сжала челюсти, отсчитала до пяти. Помогло.
– Софья Антоновна, может, опечатка. Вы посмотрите внимательно, если оставить все как есть, то скорость самолета станет отрицательной. Нет, ну такое возможно, в фантастических книжках, мне как-то такое попалось. Но там была совсем другая физика мира. – Класс за спиной захихикал. Алиса поняла, надо быстрее заканчивать и бежать. – Я тремя способами решала, в том числе через дискриминант и систему уравнений…
– Молчать! – из класса будто в один момент вышибли воздух, смешки схлопнулись, одноклассники вжали головы в плечи и уткнулись в клетчатые листки: Софью злить никто не хотел, последняя неделя четверти.
Математичка поднялась из-за стола. Взяла листок с решенной Алисой самостоятельной и медленно, наслаждаясь звуком, разорвала его. Не отпуская онемевшую Алису взглядом, отправила клочки в мусорное ведро.
– Если ты такая умная, то сможешь написать заново. После звонка задержишься.
– Но…
– Или поставлю «неуд» с утяжелением. Дело твое.
Алиса почувствовала, как начинают полыхать щеки, а в горле застревает едкий ком. Софья смотрела с издевкой и ждала, что ученица вспылит – о вспыльчивости Осиповой на уроках математики в школе уже ходили легенды.
Алиса на этот раз сдержалась. Поправив сумку на плече, она пулей вырвалась из кабинета, хлопнув дверью так, что за спиной, посылая ей проклятия, посыпалась штукатурка. И уже в коридоре, не заботясь о том, что про нее подумают, заорала. Коротко, хрипло, во все горло. Будто кто-то по живому резал ей жилы.
– А-а-а!
Из соседнего кабинета выглянула физичка, Ирма Олеговна.
– Осипова, ты в своем уме? – закатив глаза, прикрыла за собой дверь.