Евгения Корешкова – Рассмешить Вселенную (страница 8)
– Перед каким отлетом? – ужаснулся Аллант.
– Я здесь ненадолго. Мне нужно возвращаться на Накасту. Может быть, они уже набрали экипаж, пока я сюда летала?
Охранник, успевший, видимо, выспаться, потому что его правая щека выглядела изрядно помятой, несказанно обрадовался, получив своего подопечного назад целым и невредимым.
четвертая глава
Как Надежда и предполагала, дальше ворот дворца её не пустили. Ворота, закрытые кованой узорной решеткой, состояли из трёх арок: большой, в центре, для транспорта и двух, по бокам, для пешеходов. Решетка была тщательно сохраняемой бутафорией. Вход охраняла вовсе не она и даже не императорские гвардейцы в голубой с синими лампасами форме с холодным оружием наголо, чем-то средним между легким мечом и весьма короткой шпагой. (Эх, поближе бы рассмотреть незнакомое оружие! Вроде и лезвие с двух сторон заточено и грань имеется…). Они скорее для красоты и антуража. Главной охраной служило защитное силовое поле. Знакомые зеленоватые проблески появлялись и за решёткой и над глухой каменной оградой. Начальник караула в довольно грубой форме заявил, что на приём к Императору нужно записываться заранее, за две недели вперёд в определённые дни. Что нужно ещё проверить, можно ли допускать во дворец неизвестно кого. И неважно, служит кто в Патруле Контроля или нет. Да ещё и пригрозил, что если девушка не перестанет настаивать на встрече и немедленно не уберется отсюда, он прикажет стрелять, благо излучатели висели на животе у каждого из четверых гвардейцев, стоящих у ворот в почётном карауле.
Наверное, он ждал, что Надежда немедленно попятится и, извиняясь, обреченно пойдет прочь, под насмешливые взгляды около полутора десятков людей, терпеливо ждущих своей очереди метрах в пятнадцати от ворот. Она терпеливо выслушала всё до конца, достала из нагрудного кармана голубой перстень и подала начальнику караула.
– Я требую передать перстень Его Мудрости Императору Заланду. Сейчас! Немедленно! Я уйду только после того, как получу ответ.
И демонстративно уселась на дорожку перед воротами, скрестив ноги и положив руки на колени. Видимо, этот перстень, и в самом деле, имел влияние на жителей Тальконы. По крайней мере, спесь с начальника караула слетела мгновенно. В голосе появились мягкость и почтение.
– Я прошу Вас, пр
– Мне и здесь неплохо! – С ощутимой дерзостью ответила Надежда и отвернулась.
Ждать пришлось недолго. Из ворот быстрым легким шагом вышел высокий статный мужчина, лет около пятидесяти, с зачесанными назад, чуть пробитыми сединой волнистыми волосами в форме гвардейца, но сшитой из более дорогой ткани с золотистыми аксельбантами. За ним, забегая сбоку, что-то на ходу объясняя, и одновременно пытаясь заглянуть ему в лицо, трусил начальник караула, красный и потный. Надежда с невозмутимым выражением лица смотрела на подошедших снизу вверх.
– Я – Баток Найс начальник охраны дворца, – спокойно, с достоинством представился он, – предъявите, пожалуйста, Ваши документы. Он внимательно изучил уверенно протянутое дж
– Его Мудрость Император Тальконы соизволил принять Вас прямо сейчас. Прошу следовать за мной.
Девушка спокойно поднялась, отряхнула пыль с одежды и пошла следом за начальником охраны, почти чувствуя на затылке дыхание двух гвардейцев, шагающих по пятам. Было любопытно. Она знала царей, королей и императоров только по многочисленным сказкам отца и его же рисункам на детских информблоках.
По дорожке с пластиковым покрытием, глушащим звуки шагов, и обсаженной с боков рабатками из стелющихся цветов, образующих сложные узоры, они, наконец, дошли до дворца. Здание, действительно, поражало взгляд изяществом и великолепием архитектуры. Свернули влево от главного входа и попали внутрь через весьма скромную дверь, за порогом которой стояли двое новых охранников. То ли конвой, то ли почетный эскорт сменился. За поворотом широкого светлого коридора Надежду, с извинениями, тщательно обшарили сканером в поисках спрятанного оружия и лишь после этого пропустили дальше. Строгая простота интерьера была приятна глазу. В отделке дворца присутствовали как пластик, так и натуральные камень и дерево с подчеркиваемой искусной обработкой естественной фактурой каждого вида древесины.
Надежда предполагала попасть в тронный зал, но её ввели в уютную гостиную, где у журнального столика в глубоком кресле сидел седой, немного грузноватый мужчина примерно такого же возраста, как и начальник охраны. Внешность у него была вполне характерней для Тальконы. Свободное голубое одеяние с пелериной отделанной ярко-синей блестящей тесьмой, полностью закрывало ноги. В соседнем кресле слева удобно расположилась изящная женщина. Лицо её с тонкими чертами, даже сейчас, в более чем зрелом возрасте, было красиво. Женщины такого типа до глубокой старости сохраняют изящество и привлекательность. Её платье, также священного бирюзово-синего цвета, вполне скромное на вид, с глухим, высоким, под самый подбородок воротником-стоечкой. На груди две нитки крупного жемчуга. Голову украшал высокий жемчужный венчик-тиара с пятью яркими сапфирами.
Надежда от порога приветствовала императорскую чету быстрым наклоном головы, замерев в парадной стойке, как того требовала форма Патрульного. Молчание затягивалось. Изучающие взгляды скрестились сейчас на ней. Наконец Император спросил:
– Откуда у тебя этот перстень? – в голосе сквозило плохо скрытое разочарование и любопытство одновременно.
– Мне поручили вернуть его Вам, Ваша Мудрость.
– Когда-то я подарил его одной девушке…
– Это была моя мать, Ваша Мудрость. Она погибла два месяца назад, и мой отец тоже. И он попросил, чтоб я вернула перстень.
Говоря это, Надежда смотрела в лицо Императору и поэтому увидела, как болезненная гримаса исказила его черты.
Некоторое время стояло молчание, потом Император спросил довольно глухо:
– Как это случилось?
Пришлось рассказывать.
– У твоих родителей были ещё дети? – мягким голосом, с заметным акцентом в интерлекте, поинтересовалась женщина. Надежда отрицательно покачала головой, но затем вспомнила о правилах приличия, спохватилась и четко произнесла:
– Нет. Рэлла Тальконы.
– Так, это ты родилась в полёте?
– Да, Рэлла Тальконы, я, – ответила девушка, про себя благодаря инструктажную лекцию. По крайней мере, она теперь знала, как нужно правильно обращаться к Императорской чете.
– Тогда у тебя должен быть амулет.
Надежда подняла руки к шее, спиной ощутив, как нервно дернулись охранники, расстегнула цепочку и показала на ладони свой цветок из синих и зеленых камешков. Начальник охраны взял у неё украшение и поднес Императрице, которая взглянула из его рук, улыбнулась и быстрым жестом приказала вернуть.
– Подойди! – приказал Надежде Император.
Охранники шагнули, было, следом.
– Оставьте нас! – приказ сопровождался характерным взмахом правой кисти. Конвой исчез.
– Садись! – он показал на мягкий стул на витых ножках, – и рассказывай.
– О чем, Ваша Мудрость?
– О родителях, о себе… Я хочу познакомить тебя со своими детьми, чтобы, когда я передам правление сыну, ты знала, что на Тальконе всегда будут рады тебя видеть.
Начальник охраны быстро вышел, и вскоре в комнате появились двое: молодой человек, уже почти мужчина и девушка чуть постарше Надежды, оба стройные и темноволосые, похожие друг на друга.
– Геранд. – представил парня Император, мой старший сын и наследник престола Тальконы.
Надежда вежливо улыбнулась, склоняя голову. Наследник смотрел с недоумением и любопытством. Видимо, нечасто ему приходилось видеть, чтобы посторонние вот так сидели в их гостиной рядом с Императором да ещё без охраны.
– Моя дочь Аринда.
Сердце дрогнуло. ''Аринда''. Можно было не гадать , в честь кого назвали черноглазую чопорную красавицу, поджавшую тонкие губы в ответ на джанерское приветствие. Император указал детям на места рядом с матерью и, пока они усаживались, на пороге появился… Аллант.
Надежда не сумела скрыть своего изумления, но улыбка в секунду сменилась серьезно-вежливым выражением лица. Он был поражен не меньше. И это не осталось незамеченным.
– Да вы, я смотрю, знакомы?!
– Отец, это ей я вчера показывал столицу. Только я не сказал, кто мои родители, а она не сообщила цель своего приезда. Лишь теперь, запоздало, Надежда сообразила, что к чему. И телохранители, и шикарная машина и сверхпочтительное обслуживание…
(О, ужас! Просто так взять и познакомиться, по сути дела на улице, с принцем. И так себя вести!) И теперь они, не отрываясь, смотрели друг на друга. На радостную улыбку Алланта Надежда ответила подчеркнуто-вежливым наклоном головы. И начала рассказ, стараясь быть краткой. Когда она закончила, Император взял со столика перстень и, держа его большим и указательным пальцами правой руки, показал всем присутствующим.
– Этот перстень я когда-то подарил девушке, которая спасла мне жизнь. Которую я любил все эти годы и люблю до сих пор, хотя мне только что сообщили, что её больше нет под Священным Небом. – Он говорил негромко и трудно, – ваша мать, и я благодарен ей за это, никогда, ни разу не упрекнула меня, хотя и знала, что я люблю другую. Я не выбирал себе жены, но мы прожили все эти годы в согласии. Мы вырастили вас. И ты, Геранд, как наследник Империи, тоже будешь вынужден жениться по расчету, и ты, Аринда, тоже выйдешь замуж за того, за кого прикажут. У сладких плодов власти всегда горькая сердцевина. Но я отвлекся. Сидящая перед вами девушка – дочь Аринды – Надежда, и я передаю этот перстень ей. Я хочу быть уверен, что, когда меня не будет под Священным Небом, вы не откажете ей в помощи, если таковая потребуется. И что она всегда будет желанной гостьей в нашем дворце.