Евгения Корешкова – Рассмешить Вселенную (страница 7)

– И когда он настанет, этот час?

– А этого не знает никто. Но он настанет! Обязательно! И каждый служитель Храма на протяжении этих долгих веков надеялся, что именно он увидит этот благословенный миг…

Надежда с Аллантом постояли ещё немного и направились к выходу, сопровождаемые служителем. Но  их остановил тонкий мелодичный звон. У   дверей, прочно расставив ноги, стоял, коренастый молодой мужчина, внимательно, с нескрываемым любопытством смотрящий на одиноких посетителей храма. А перед ним на полу, на самой дороге, скрестив ноги, сидела женщина преклонных лет. Её спутанные седые волосы висели клочьями, почти скрывая изуродованное давним ожогом безглазое лицо. В левой руке она держала подвешенные к  палочке серебряный цилиндрик и шарик. Она исступленно трясла палочкой, и раздавался звон. Правая рука, иссохшая, с отвисающей изношенной кожей, шарила в воздухе.

– Не проходите! – проскрипела она, причем на интерлекте. – Во имя Защитницы и Неба!

Аллант удивился и почему-то обрадовался. Торопясь, достал денежную купюру и вложил её в руку женщины, быстро присев   на корточки. Старуха цепко ухватила его  запястье.

– Не спеши! Я не так часто могу видеть судьбу милосердных людей. Ты готов узнать, что тебя ждет?

Скрюченные пальцы с раздутыми суставами пробежали по  лицу, голове, ощупали кисти рук. Потом женщина положила ладонь ему на лоб, а другой   обхватила его правое запястье. Покачалась взад-вперед, произнесла вслух одно единственное слово: – слушай! и замолчала. Но Надежда ощутила некий импульс, а Аллант отчетливо услышал:    – Счастливое детство, весёлая юность. Твоя судьба была спланирована ещё до твоего рождения. Но всё будет не так, потому что Небо уже позвало тебя. И ты вернешь Тальконе то, что не смогли вернуть другие. Небо возьмет жестокую плату. Через смерть и горе ты придешь к величию. Если ты сумеешь сохранить то, что заполнит твое сердце, то умрешь счастливым, и дни твои будут долгими.

Женщина убрала руки, а потом махнула правой кистью, отгоняя от себя парня. Аллант немедленно поднялся, а женщина спросила, но так, словно уже знала ответ.

– Ты ведь здесь не один? С тобой должна быть девушка? Где она? – и добавила криво усмехнувшись. – Впервые я не могу понять, что происходит. Впервые передо мной человек не спешащий узнать судьбу. А я так торопилась сюда!  – в голосе прозвучала   горькая грусть.

– Извините, но я не верю в мистику и гадания. И смятение понять легко.   Я – чужачка, – стараясь  быть предельно вежливой, отозвалась Надежда

– Да ты что! – возмутился Аллант – и ты ещё отказываешься! Да такое бывает раз в жизни! Давай, соглашайся, что ты теряешь

– Хорошо, уговорил. – Надежда  послушно присела и тоже подала деньги гадалке.    Пальцы у старой ведьмы были то ледяные, то почти горячие. Энергией она владела изумительно. Женщина долго,слишком долго легкими сухими касаниями, ощупывала лицо Надежды, беззвучно шевеля тонкими  морщинистыми губами, перешла к рукам,  вновь вернулась к лицу. Ее пальцы замерли на лбу. И, наконец, другой рукой взялась за правое запястье. И Надежда услышала необыкновенно четкий сигнал телепатической связи.    – Ты ничья. Ибо дом твой – Небо. Ты везде своя и чужая. Была беда, и смерть и чужая воля. И долго ещё смерть будет стоять у тебя за плечами,  и не раз будет  касаться тебя. Лишь то, что тебе дороже жизни может вернуть тебя к счастью. И долго ты не будешь знать своего назначения, а, узнав, удивишься и удивишь. В тебе разрушение и созидание. Если сумеешь пройти через ужас – будешь счастливой сама и дарить будешь счастье. Ибо судьбы ваши уже соприкоснулись, и не тебе противиться року.

Контакт прервался. Женщина приложила ладошку правой руки к своему лбу, а затем к сердцу, коснулась лбом пола и, поднявшись, протянула обе купюры назад.

– Я не возьму ваши деньги, не нужно платы.

Но так как ни Надежда, ни Аллант забирать деньги назад не собирались и быстро покинули храм, она с трудом   повернулась  и сказала, подавая купюры служителю:

– Возьми эти деньги и унеси их из храма. И те деньги, что получил с них за светильники тоже. Завтра утром сюда придет молиться  беременная женщина с мальчиком. Отдай эти деньги ей. Ибо ребенок, которого она ждет, поможет исполниться одному из твоих желаний. Защитница очень долго ждала, она подождет и ещё немного. Эти деньги чисты. Но поверь, им не место в храме. И помоги мне подойти к Защитнице, что-то у меня дрожат ноги. Наверное, потому, что я не думала дожить до этого дня.

– Ты, как всегда, говоришь загадками, Шигила, и никогда ничего не объясняешь, – проворчал служитель, которому было очень жаль расставаться со столь щедрым пожертвованием. Он, придерживая старуху под локоть, провел ее вперед. – Твои способности проснулись в этот раз не вовремя. Мало того, что прошло только три года, так ещё и дело к ночи. Вряд ли кто ещё придет сегодня в    храм. А если ты будешь так швыряться деньгами, то не заработаешь сегодня не только на еду, но и на светильник Защитнице. Ты так спешила навстречу этой поклоннице Небесного Воина?

– Ты слышишь, слепец? Это не я слепа, это вы все слепы! Немедленно сделай так, как я тебе сказала! – в тихом голосе прорицательницы зазвенел металл, – Может быть, ради этого дня я и прожила жизнь? Я уверена, даже если я не вылечу ни одного человека и больше ничего не предскажу, Защитница все равно примет меня. А  эта девушка еще очень нескоро увидит  поклонников Небесного Воина   на Тальконе. И никогда, запомни, никогда не суди о людях по цвету  их одежды! А ты ещё встретишься с этими посетителями, запомни их! – и замолчала, опускаясь на колени перед изваянием.

Служитель, все еще удивляясь, стоял, прислонясь плечом к ближайшей колонне и комкал в кулаке деньги. Он смотрел, насколько исступленно молится сегодня Шигила, держа ладони у лба и ритмично касаясь груди острым подбородком. Он абсолютно ничего не понимал.

Аллант, уже тронув машину с места, первым нарушил молчание.

– Ничего себе, сходили в Храм, называется!

– Ты можешь объяснить, что это было?

– Это была Шигила! Самая загадочная женщина столицы, а может быть, и всей планеты. Ее считают прорицательницей и колдуньей. Она лечит людей, и раз в пять лет предсказывает здесь, в Храме. Она может поговорить с сотней людей или ограничится одним человеком. Когда как. Обычно она берет такую плату, которую ей предлагают. Это может быть жалкая монетка или даже кусок лепешки или драгоценности. Ей все равно, лишь бы плата была посильной и искренней. Но она говорит только с теми, с кем сама захочет, и ничем: ни слезами, ни деньгами, ни силой её нельзя заставить ни лечить, ни гадать. Она, наверное, единственный человек, который не подчиняется даже Императору Тальконы. Когда-то моя мать хотела узнать свою судьбу. Три раза она просила Шигилу. Трижды через пять лет. Бесполезно! А её предсказания всегда сбываются, хотя она и вещает загадками. Её слышит лишь тот человек, с которым она говорит. Это, наверное, потому, что нельзя никому рассказывать, что именно она предсказала. А иначе начинает сбываться все самое плохое. Люди годами караулят этот день, когда Шигила предсказывает, мечтают, чтоб она им погадала.

– А нам она сама набилась, – Голос Надежды был немного раздраженным. – И зачем ей это было нужно, чтоб мы знали, что нас ждет?

– И она еще так попрощалась с тобой…! Я, честно, не ожидал. – Аллант удивленно глянул на девушку и спросил весьма озабоченно – Она предсказала тебе хорошее?

– Ты же сам сказал – нельзя рассказывать! По крайней мере, о прошлом рассказала точно, а что будет – посмотрим. Сплошные загадки. Я не всё поняла, но, похоже, это не жесткая конструкция, она предусматривает лабильность. – Надежда задумалась, потирая пальцами лоб, и уже через минуту попросила совсем другим голосом: поехали куда-нибудь поужинаем. Я с утра ничего не ела.

– И ты молчала! – возмутился Аллант, рывком прибавляя скорость.

После ужина Аллант повез девушку в парк аттракционов, оставил её на скамье у пестро разукрашенных ворот, за которыми бушевал разноцветный шумный мир, и вскоре вернулся, держа целый веер пестрых жетончиков.

– Пойдем, – протянул ей руку, – поверь, я выбрал самые лучшие аттракционы! Так, как в этот вечер, Надежда не веселилась уже давно. Аллант и в самом деле выбрал такое, что дух перехватывало, даже у них, джанеров, и они вместе с другими отдыхающими визжали и орали, никого не стесняясь. Хохотали, глядя друг на друга, грызли мелкие, круглые, соленые орешки и, под конец, осторожно целовались, стоя на медленно вращающейся спирали, что поднимала маленькие кабинки вверх над шумом и весёлой музыкой парка. Сверху открывалась обширная панорама, позволяющая видеть всё вокруг и оставаться только вдвоем. Они прощались у дверей отеля и очень долго не могли расстаться и оборвать деликатную нежность объятий и ласковую ненасытность поцелуев. Наконец Надежда высвободилась из его рук и сделала шаг к дверям.

– Всё, хватит.

Аллант поймал её за руку, коснулся кончиками пальцев её щеки рядом с губами и осторожно провел вниз, к подбородку:

– Ведь мы увидимся завтра? – спросил он, явно желая получить утвердительный ответ.

– У меня завтра, а точнее уже сегодня, должна состояться очень важная встреча. Разве что вечером, перед отлетом.