Евгения Корешкова – Рассмешить Вселенную (страница 9)
Надежда, не привыкшая к таким речам, смутилась и старательно разглядывала носки своих ботинок, а на её ладони лежал голубой перстень. Девушка перевела взгляд на многообещающий подарок, несколько секунд пристально смотрела на него, потом опустила в нагрудный карман и замкнула застёжку.
– Отец, – подал голос Аллант, – я хочу показать нашей гостье дворец.
– Что ж, идите. – Улыбаясь, разрешил Император.
Сразу же за дверью к ним пристроились охранники, тот самый, что прижимал Надежду к дверце машины вчера вечером, и второй, незнакомый, следующий в некотором отдалении. Аллант выглядел счастливым. Он вел девушку по дворцу, рассказывая его историю, объясняя все, как заправский экскурсовод. Попадающиеся навстречу люди уступали им дорогу и молча кланялись, прикладывая ладонь к темени. Официальная часть дворца выглядела роскошно и поражала элегантным изяществом интерьера. Надежда держалась спокойно и вежливо. В одном из залов, украшенном яркими фресками, разделенными узкими высокими зеркалами, Аллант возбужденно обернулся, спрашивая:
– Ну, как? Тебе нравится? Ведь красиво?
– Да, Ваше Достоинство, очень красиво. – Надежда старалась держаться, насколько получилось, строго и официально. И так вчера начудила!
Аллант отшатнулся, как от удара, и прошептал, опешив:
– Что? Повтори… – Да, Ваше Достоинство, здесь, действительно, очень красиво. – ровно и спокойно( считаем до пяти про себя! Думаем что сказать! Официальный визит, чтоб его! Не опозориться бы!) повторила девушка.
– Что произошло? Может, объяснишь?
– Да, Ваше Достоинство. Я прошу прощения за мою вчерашнюю дерзость и нетактичное поведение. Больше такого не повторится, поверьте, – и склонила голову, отводя взгляд.
– За что? – простонал он, – что я такого сделал?
– Вы не назвали вчера своего титула. Отсюда и моя неадекватная реакция. Если бы я знала, с кем общалась, то вела бы себя по всем правилам дворцового этикета. По крайней мере, постаралась бы соблюсти приличие и в словах и в поступках. Еще раз прошу прощения.
Аллант, взбешенный, схватил её за плечи, толкнув к стене, так, что она упёрлась лопатками в рельефную каменную рамку одной из фресок, и неистово тряхнул.
– Так, ты притворялась?! Ты – как все!
Надежда только ещё начала поднимать руки, чтоб попытаться высвободиться из яростного захвата, как лезвие оружия охранника, ощутимо царапнув по краю нижней челюсти, решительно ткнулось ей под подбородок, заставляя вскинуть голову и замереть.
– Не двигаться!
Она и не собиралась этого делать. Хватило просто особым образом пристально глянуть в глаза чересчур рьяному охраннику, чтобы он безвольным мешком мягко сполз на пол. Весь инцидент занял несколько секунд.
Аллант, похоже, только сейчас опомнился, отпустил её плечи и, немного опоздав, яростно крикнул:
– Идиот! Найса сюда! – и сразу же испуганно и почти шепотом, – О, Небо, кровь! Он ранил тебя. – Успокойтесь, пожалуйста. – Надежда отыскала взглядом зеркало, подошла к нему, с кривой усмешкой разглядывая длинную царапину под челюстью. Три тонких струйки крови уже успели проложить алые дорожки за воротник. Испуганный Аллант протянул ей белоснежный платочек, источающий холодноватый запах дорогого мужского дезодоранта. Она спокойно вытерла кровь и, опуская подбородок к груди, прижала к щеке ладонь, став похожей на человека, страдающего острой зубной болью. Начальник охраны вбежал в сопровождении четверых гвардейцев. И пронзил Надежду уничтожающим взглядом. Аллант злобно пнул лежащего охранника.
– Уберите отсюда этого идиота, и чтоб я больше его на внутреннем радиусе не видел!
– Да, Ваше Достоинство!
Бесчувственное тело подхватили и уволокли. Надежда, тем временем, отняла ладонь от лица, с удовлетворением отметив, что царапина превратилась в еле заметную розоватую черту. Она повернулась к Алланту, обеспокоенно следящему за ней, и усмехнулась, кривя левый уголок губ:
– Ну, и охрана у Вас!
– Прости его, идиота! Пожалуйста, прости. – Попросил Аллант весьма жалобно и, взяв девушку за руку, потянул за собой, – пойдем в сад. Там хоть поговорить спокойно можно, – и тут же рыкнул на второго телохранителя, двинувшегося было за ними следом: Б
Таких роскошных, идеально ухоженных садов Надежда ещё не видела,
– Ваше Достоинство, – спросила она с той же ледяной вежливостью, – не подскажете, где здесь у вас можно умыться?
Аллант быстро провёл её по центральной аллее и почти сразу предложил свернуть налево, на более узкую дорожку. Надежда успела тренированным взглядом заметить, что телохранитель всё-таки маячит метрах в десяти сзади, не смея приблизиться, но и не упуская из виду Алланта.
Тридцать шагов по боковой аллее, и перед ними оказался небольшой фонтан, где пять желто-коричневых, устрашающего вида каменных рептилий, с высоким гребнем по спине и хвосту, изливали из зубастых пастей кристально-прозрачную воду в розовато-белую низкую чашу.
– Вот. Можешь умываться.
– Жаль, зеркала нет. – Надежда комкала в руке платочек, испачканный кровью.
– Разреши мне, – ласково улыбнулся Аллант, – садись.
Она, повинуясь, уселась на бортик и не сопротивлялась, когда Аллант, отобрав платочек, намочил его и стал самым аккуратнейшим образом стирать у неё со щеки и шеи следы крови. Он делал это до того бережно, словно мог причинить сильнейшую боль своими легкими касаниями. И, наверняка, давно уже не было никаких следов, а он всё ещё протирал и протирал чистую кожу. Наконец Надежда не выдержала:
– Может, хватит, а? – и наклонилась, выворачиваясь из-под его руки. Вид у Алланта был до того нежный и виноватый, что девушка улыбнулась:
– Ну, что Вы, в самом деле? Ведь ничего ж такого не случилось.
– А если бы этот идиот чуть глубже…
– Он же Вас защищал.
– Защитничек! – и вдруг, улыбнулся – А как это ты его?
– Боевое воздействие. – и успокоила, – Ничего, полежит с полчасика и очнется. Я не хотела причинять ему вреда.
– Надя… – позвал Аллант и замолчал.
– Я слушаю, Ваше Достоинство…
– Ну, пожалуйста, не говори так! – жалобно попросил он. – Я люблю тебя, слышишь, люблю! И перестань притворяться, что ты абсолютно ко мне равнодушна, – он явно нервничал, начиная жестикулировать, – Ну, при чём здесь мои родители? Ты можешь мне объяснить? – Могу. – Надежда убрала со лба волосы и отодвинулась чуть дальше – для начала попытайтесь успокоиться. И, если мы уже не в силах исправить то, что случилось вчера, то попытайтесь всё забыть. Просто забыть и всё. Тем более, я улетаю. Сегодня. Я завербовалась в Патруль Контроля. На «ДэБи-14» . На тот корабль, на котором летали мои родители. На котором я родилась. Там изо всего экипажа остался один Шетон. И то потому, что он не человек, а рептилоид. На Базе набирают сейчас новый экипаж. Вернее, не один, а целых шесть сразу. Пострадали все отряды, что летали на Локм
– Никуда я тебя сегодня не отпущу!
– Силой будешь держать? – и сама не заметила, как оговорилась, перейдя на ''ты''.
– Глупенькая! Я люблю тебя! – и рванулся к ней, стискивая в объятиях и целуя в губы, уже готовые что-то возразить.
Она поначалу попыталась вырваться, но вскоре Аллант почувствовал, как расслабились её напряженные мышцы, и губы раскрылись, отвечая на поцелуй. И телохранителю Алланта, пришлось ждать очень долго. Значительно дольше, чем ему хотелось бы. Но он дождался. И, единственный, радовался тому, как Надежда отпрянула почти испуганно, бормоча не совсем внятно и уворачиваясь от настойчивых губ:
– Мне в космопорт… мне лететь надо! …Пусти! Пора мне…
пятая глава
Аллант кое-как уговорил подождать, отправил телохранителя узнавать расписание полётов, а пока предложил покататься верхом.
– На Тальконе есть лошади? – удивилась девушка.
– Кто такие лошади я не знаю, но прокатиться на хр
– На ком?
– На хрунте. Пойдем, сама увидишь.
Хрунты содержались в низком каменном здании за парком. Издалека виднелась двускатная крыша из ярко-зелёного пластика. Мужчина средних лет, отряхивая одежду, подбежал к решетке ворот, с поклоном распахнул обе створки.
– Ваше Достоинство, седлать? – радостно обратился он к Алланту, одновременно разглядывая чужачку, которую принц держал за руку.
– Да, Мекат. Только выведи сначала для моей гостьи… – он на несколько секунд задумался, – … Бади, пожалуй. Да. Бади. Мужчина, бегом же, метнулся назад за ворота и вскоре вернулся, ведя в поводу незнакомое Надежде животное с грациозно посаженной головой, украшенной огромными темными глазами и подвижными ушами, напоминающими локаторы. Они то раскрывались до почти правильного круга, то сжимались, как двустворчатая раковина. На ходу зверушка наклоняла голову и всё пыталась подвижными губами, верхняя из которых была раздвоена, ухватить за ухо ведущего её человека. Он оглядывался, коротко дергал повод и что-то ворчал в адрес животного, хмуря брови. Подведя поближе, он поставил питомицу боком, чтоб удобнее было рассмотреть. Небольшая голова сидела на круто поставленной шее, тело лёгкое, ноги длинные и тонкие, оканчивались лапой с тремя пальцами и подошвой подушечками. И тремя мощными втягивающимися когтями. Пушистый короткий ворс, покрывающий тело, светло-кремовый по фону в обильных брызгах густо-коричневых мелких и средних пятен. Гибкий и толстый хвост спускался почти до травы и топорщился отдельными шерстинками как ёршик. На спине животного лежало седло, мягкое и объёмное. По переднему краю широкой узорной подпруги свисали изящные стремена. Мужчина вынул из кармана небольшой белый кубик, подал Надежде.