Евгения Кочетова – Прекрасный жасмин и Неукротимый ветер (страница 21)
– Престань вертеться, а то я выколю тебе глаз! – воскликнула грубым голосом Ритика.
Как только она сжала ножницы и отрезала волосы, Мирэя дотянулась до пышной ветки и резко направила ее в лицо недруга. Девушка хлестнула по Ритике и пыталась засорить ей глаза. Той пришлось отступить, пока, пользуясь случаем, Мирэя вырвалась и побежала. Отрезанная прядь упала на землю, ее подняла щурившаяся от соринок Ритика и подала подошедшей Анише. Старшая проводила взором бегущую Мирэю и вновь посмеялась. Девушка забежала в зал, затем ринулась к открытым парадным дверям. В коридоре стояли стражники, на них неслась пленница и хотела проскочить, но одна из помощниц вышла и велела остановить беглянку. Стражники перегородили ей путь копьями. Мирэя закричала и принялась махать руками.
– Выпустите меня немедленно!
Но никто не послушал. Стражник указал ей острым копьем в сторону зала и пригрозил, пришлось вернуться. Он закрыл дверь, оставаясь за ней. Мужчинам было нельзя находиться в гареме. Пока продолжалась борьба и бег, Чуи взяла щетку и почистила ковер. Это увидела Аниша и, встав над ней, заявила:
– Ты что, ее служительница? Хочешь быть рабыней белокожих?..
– Нет, Аниша-джи, – вымолвила с опущенной головой взволнованная девочка.
– Тогда положи щетку и отойди, время трапезы, – добавила Аниша, видя, что уже чисто.
Мирэя же забежала в купальню, как заполошная, и спряталась за сооружением, в котором уборная. Она не подошла на завтрак, для нее хотела взять Эмма, однако Аниша запретила.
– Не пришла, значит, пусть остается без еды, она здесь не госпожа, чтобы ей подносили, – сказала суровая Аниша.
Эмма удивлялась, откуда, казалось бы, в приятной на первый взгляд женщине столько злобы и самомнения, она ведь тоже здесь далеко не госпожа и не является членом королевской семьи. Скорее в ней почему-то играла ревность, зависть еще можно объяснить, а вот из-за кого ревность?
Мирэя сидя у стены проплакала половину дня и никуда не выходила. Сердце рвалось из груди, хотелось бежать сломя голову. Вот только бежать некуда… Лишь в лес к хищникам.
Из зала вдруг раздались крики и ругань. Ритика своим грубым голосом возникала на Чуи и других, кому было жаль Мирэю. Слово за слово, одна девушка выдала, что Ритика вообще неинтересна радже, ее сюда взяли из жалости, ведь ее дом сгорел, Ритика в свою очередь заявляла, что раджа любил, как она растирает ему тело, она правителю нужнее всех остальных девушек на раз или два, пока не наскучат.
– Посмотри на себя, ты не привлекательная… – выдала та же смелая девушка по имени Джая, с кем общалась Чуи.
– А ты уже потрепанная и потасканная, посмотри под свою юбку! – грубила в ответ хамоватая Ритика, будто сестра Пола.
За нее вступилась та, с кем она общалась. Женщина лет двадцати трех поддержала грубостью:
– Увидишь под своей юбкой ободранное место, точно крона дерева после урагана…
Ритика закатилась в смехе. Джае стало обидно.
– Будешь возникать, я и тебе что-нибудь отрежу ножницами! – пригрозила Ритика, скорчив лицо.
– Лошадь, и-го-го, – передразнила отчаянная Джая.
– А ты попугай, у тебя такой же клюв, – выдала Ритика.
У Джаи нос был небольшой, но напоминал клювик птицы, хотя ее это совершенно не портило. Чуи забилась в углу за своим открытым сундуком и боялась исхода ссоры. Досталось и ей. Ритика увидела, как та прячется, и сказанула на весь зал:
– Ну а ты, сиротка при живом отце… Ты уже в своем юном возрасте неинтересна радже, ибо он не пользуется уже использованным, тем более после какого-то престарелого мужичка!
Намек был на то, что Чуи совращал ее отец. Поняв речь на местном языке, Мирэя пришла в ужас. После такого она встала и храбро вышла в зал.
– О, белоручка явилась, точно нежданная слоновья куча посреди дворца… – сразу сказала ей Ритика и захохотала со своей подружкой.
– Про кучу было остроумнее, нежели выпускать из своего поганого, точно протухшее яйцо, рта слова о Чуи! – смело ответила Мирэя на их языке, подняв в важности и бесстрашии голову.
Ритика опешила и замолчала, смех сошел. Ее задело сравнение с яйцом и еще больше поразило знание языка.
– Своей рабыне ведь больше ничего не велела сделать Аниша-джи, так что, иди отдыхай, – добавила ей с отправкой подальше Мирэя.
Чуи выглянула из-за сундука и улыбнулась. Подруга Ритики позвала ее выйти в сад и остыть. Обе пошли, Ритика бросила злой взгляд на Мирэю. К ней подошла познакомиться Джая, последовала Чуи. Обе похвалили новоприбывшую за смелость и поинтересовались, откуда чужеземка знает язык. Мирэя не стала долго объяснять и лишь сказала, что в ее доме жила индианка и учила ее.
Позже девушка вспомнила, что Аниша позволяла ходить по дворцу, а значит, выйти все-таки можно… Она сделала спокойный вид и вновь направилась по коридору до стражников. Они перегородили ей дорогу, Мирэя сообщила слова Аниши, мужчины ответили, что осведомлены, однако именно ей Аниша-джи запретила куда-либо выходить.
– Вот дрянь! – выругалась на португальском Мирэя.
Пришлось вернуться.
На срезанной пряди завистливая Аниша не остановилась. Позже она пришла с помощницами, у одной была палка.
– За провинности и плохое поведение у нас принято наказывать, – сказала женщина. – Ты провинилась и к тому же оскорбила других наложниц раджи, чего делать нельзя, поэтому нам придется тебя наказать…
Анише уже донесли о знании белокожей их языка, поэтому она перестала общаться на английском. Старшая велела ей лечь и выставить ступни, по которым собиралась нанести удары палкой. Вновь начался переполох, Мирэя в протест кинула к ногам Аниши стеклянную лампу, которая разбилась. Старшая даже отскочила, совершенно не ожидая подобного поступка.
– Двадцать ударов! – воскликнула она.
Помощницы направились к Мирэе, как вдруг в двери вошла зрелая дама. На ее в меру упитанном теле красовалось шелковое сари зеленого цвета и звенели шикарные украшения, даже на ее голове из-под покрывала спускалась подвеска из камней, лежащая на лбу. Вид ее был важный, голова слегка поднята, однако восприимчивой Мирэе почему-то показалось, что во взгляде дамы проскальзывает нечто приятное. Сначала девушка подумала, что это начальница Аниши, уж больно вольно она вошла и выказала барственность. Вдохнув длинным носом, на крыле которого сверкало кольцевидное золотое украшение, дама прищурила небольшие глаза, обведенные черной краской, и взглянула в сторону новоприбывшей. Увидев ее, все бывалые пленницы уважительно поклонились, оставаясь с опущенной головой.
– Что происходит, Аниша? – обратилась дама на своем языке. – Я слышала битье стекла и крики…
Аниша тут же отвлеклась от Мирэи, как и остальные помощницы, и поклонилась.
– Ничего страшного, госпожа Шобха, – ответила милым и смиренным голоском управляющая, словно ангелок.
Только Мирэя осталась стоять, как стояла, и лишь молча наблюдала. Присутствовали недоверчивость и сомнение. Госпожа Шобха также выказала сомнение, поправив под прозрачным покрывалом черный локон с редкой сединой, и подошла ближе. Мирэя заметила на ее круглом лице нанесенную красную точку между глаз.
– Разбилась лампа, госпожа, – слукавила Аниша.
Госпожа навела взгляд на Мирэю, в нем девушка увидела интерес и не увидела злобы или показавшейся ранее важности. Взор был весьма прост, как и состояние женщины.
– Это ты та самая танцовщица из шатра, я тебя уже видела… – сказала Мирэе госпожа.
Тогда в зале она присутствовала и видела португальский танец девушки. Именно она обращалась к ней.
– Меня зовут Шобха, я тетя раджи, – представилась скромно, без дополнений госпожа на английском.
Мирэя тоже назвалась и добавила:
– Я жена капитана Лестера, англичанина…
Девушка решила немного устрашить окружающих и напомнить, что она не какая-то сирота или одиночка, хоть и внутри себя понимала абсурдность слов. Шобха вскинула брови и кивнула. Затем обратилась к Анише:
– Уберите стекло и помогите Мирэе собраться.
Аниша замедленно кивнула. Когда госпожа ушла, она сказала девушке идти помыться, а помощнице принести ей новый наряд яркого цвета, можно розовый или желтый. Мирэя не любила данные цвета, особенно желтый. Она послушалась и направилась в купальню, это всё лучше, чем битье палкой. После ей помогли надеть короткую кофточку розового окраса с глубоким вырезом, на ноги как положено завязали юбку, сверху накинули полупрозрачное покрывало. У зеркала она села на подушку, ей Аниша принялась чесать волосы. Она нарочно дергала и тягала, на расческе даже остался пучок.
– Я сама! – вдруг выхватила у нее расческу возмущенная Мирэя. – Можешь отойти… – деловито добавила.
Сейчас Анишу будто подменили, она спокойно отошла. Мирэя сама поправила кудри и собрала часть, приколов украшением, которое дали. Помощница подала ей ароматное цветочное масло помазать руки, шею и грудь. Другая зажгла вкусно пахнущие палочки, поставила на пол чашу и попросила Мирэю приподнять подол юбки и встать над чашей, чтобы аромат вошел ей под одежду до интимного места.
– А что, собственно, происходит? – спросила Мирэя. – Зачем это и куда я пойду?
– Ты пойдешь на встречу с раджей, – ответила Аниша.
Девушка округлила глаза. Судя по всем сборам, пойдет она не для общения или танца. Сердце забилось в груди, желания совершенно отсутствовало, возник страх.