Евгения Кочетова – Прекрасный жасмин и Неукротимый ветер (страница 12)
Ею оказалась Жулия, о которой говорила Кэтрин, – соседка по дому. Мирэя была невероятно рада видеть и слышать знакомую речь. Жулия слезла с коня и на английском добавила:
– Вы та самая сеньора Мирэя, которая вышла замуж за капитана Лестера, верно?
– Да, это она, – ответила с улыбкой девушка.
– Я еду в церковь, прошу, присоединяйся, – предложила Жулия.
Было ей на вид лет двадцать или побольше. Ее черные прямые волосы собраны в красивую прическу, взгляд показался добрым и открытым, чего так не хватало Мирэе. С ней присутствовал помощник индиец, на всякий случай.
– Тебя отпускают наедине с местным? – удивилась Мирэя.
Жулия похихикала.
– А что тут такого. Каждый думает и воспринимает людей в меру своего воспитания… – поделилась на дружеской нотке она.
– Это верно, – в легкой задумчивости произнесла изумленная Мирэя.
Постигло одухотворение, которое она так давно ждала. Невзирая на отношения между их семьями, девушка захотела поехать и взяла лошадь. На пути вдруг встал Азиз и вежливо напомнил, что в отсутствие капитана и мистера Пола она не может куда-либо уехать одна.
– Я не одна, разве ты не видишь мою подругу и ее помощника… – с иронией ответила Мирэя и вольно вывела коня.
– Мэм сахиб, мне велено следить за вами, я не могу разрешить вам уехать, – добавил Азиз уже настойчивее, с показом скрытного нрава.
Но у Мирэи нрав был тоже не прост, поэтому она повернулась и выдала:
– Будешь препятствовать, скажу, что ты так усердно следил за мной, что даже подглядывал. Ох, как это не понравится капитану…
Вздернув бровью, деловая девушка села верхом и поехала с Жулией. Азиз не мог применить силу, дабы остановить ее, пришлось уступить, однако затаилась злоба, а дерзкие слова вызвали раздражение.
– Признаться, я не религиозна… – сказала по пути Мирэя.
– Ничего. Никогда не поздно найти себя, я протестантка, но здесь католическая церковь, однако это не имеет значения, храмы Господа едины, – ответила Жулия. – Мой отец вовсе атеист, не разделяет моих религиозных взглядов, так что, я привыкла к такому окружению.
Девушка обратилась к помощнику на португальском, который он учит, и указала в сторону деревни.
– Там живут твои родные?
Он ответил положительно.
– Ману из здешних, раньше жил в деревне и работал на твою семью, а когда мы сюда приехали, то перешел к нам… – поведала Жулия, чем удивила.
– Семья Лестер – не моя семья, – вдруг поправила Мирэя, вслед уточнила: – А почему он ушел к вам?
– Говорит, мистер Пол его бил, а он слишком горд, чтобы позволять такое к себе отношение.
Мирэя поняла и теперь не удивлялась, Пол бил бы всех, просто так, ради выпуска пара и своего удовольствия.
– Ману верно поступил, – поддержала она.
Помощник улыбнулся.
Девушки вошли в церковь. Пока Жулия присела на лавку помолиться, Мирэя услышала голоса за открытой дверью и решила подойти заглянуть. Там была комната с письменным столом и стульями, стоял книжный шкаф. Священнослужителя навестил местный мужчина со своей дочерью, которую хотели отдать замуж за зрелого святого отца ради налаживания отношений и с целью сближения с англичанами. Служитель спросил, сколько уже человек готовы по убеждению будущего тестя принять христианство…
– Я убеждать и просить, но народ свято верит в наших богов, очень трудно навязать им нечто иное, неизведанное… – говорил индиец.
– А ты не навязывай, а показывай, что христианство есть истинная религия и воля божья, для того я дал тебе священные писания, чтобы ты поделился с другими. Вот когда наберется хотя бы сотня последователей, тогда я замолвлю за вас словечко, и тебя возьмут англичане на хорошо оплачиваемую работу. Ну а девочка твоя будет под моим надежным крылом, – говорил святой отец.
Юная индианка прикрывала печальное лицо частью накидки от сари, она явно не желала выходить замуж за старого и неприятного мужчину. Но отец ее насильничал во благо семьи, в которой у них семь детей.
– Ты одна спасешь нас всех, этот господин положил глаз именно на тебя, радуйся, что ты самая красивая в деревне, – шептал дочери индиец на своем языке, который поняла Мирэя.
На нем же разговаривала с ней Нила. Девушку очень огорчало поведение отца девочки, вспомнилась близость с мужем, при которой она ощущает лишь боль, а тут еще и старик. «А может, оно и к лучшему, старый да немощный, не будет насиловать бедняжку», – подумала Мирэя. Она поспешила отойти к лавке Жулии, та как раз закончила.
– Что-то святого отца не видно, наверно, занят, – сказала подружка.
– Очень… – незаметно съязвила Мирэя.
– Я приглашаю тебя к нам, поехали, – с оживлением позвала Жулия. – Родители будут очень рады видеть. Поболтаем на португальском, поиграем на гитаре.
Сначала Мирэя хотела отказаться, но, услышав о гитаре, не смогла. Девушки приехали в дом сеньора Гумерсиндо, с кем не дружит семья Лестер. Идя по коридору, Жулия громко рассказала, что с ней гостья. В гостиной сидела и вышивала ее матушка. Она была низенького роста, пухлая, с большой, выпирающей грудью, лицо непримечательное, но взгляд дружелюбный. Сеньора Паола громко застучала каблуками по деревянному полу встретить прибывших. Она улыбчиво пригласила за стол и велела служанкам принести им местного чая и выпечку.
– Как неожиданно, а я уже подумала, что вам не выбраться из того дома, – сказала прямолинейная сеньора на приветливой нотке.
– Матушка, не надо так говорить, Мирэя замужем за мистером Лестером, – потихоньку одернула ее дочь.
– Всё в порядке, это ведь правда, к чему скрывать и играть в дружную семью… – откровенно выдала Мирэя.
Паола согласно кивнула и в рассуждении добавила:
– Я вообще не поняла, почему вдруг мы стали им врагами. Мой супруг не относится к португальской армии, у него другой род деятельности, он меценат, помогает местным школам, в том числе тем, где нет иностранцев, а только индийцы.
Мирэя похвально кивала. Сверху спустился сеньор Гумерсиндо. Вид его был серьезный, кустистые брови опущены, выглядел статно, высокий и крепкий для зрелых лет; волосы гладко зачесаны назад, внешность, несмотря на хмурость, была привлекательная. В серьезности присев за стол, он вдруг расправил брови и стал благосклонен. Теперь мужчина выглядел еще приятнее, видимо, хмурость лишь напускная, не черта его характера.
– Olá, – поздоровался он на португальском.
Мирэя ответила тем же. Завелся дружеский разговор об индийцах и их культуре. Девушка поделилась, что ей довелось увидеть один необычайный храм, а семье сеньора Гумерсиндо побывать на местном празднике, когда зажигают свечи и пускают по воде.
– Так мы зажгли сотник свечей и ламп, чтобы привлечь их ту самую богиню богатства. Ну и наглецы же мы, и так всё есть, но хочется еще больше… – весело рассказывал сеньор Гумерсиндо.
– А я чуть не сожгла дом с этими огнями, – смеялась сеньора Паола.
Мирэе тоже было забавно, она с удовольствием беседовала и пила коричневый, напоминающий цвет ее глаз, чай.
– Идем в гостиную, Жулия нам сыграет, – предложила после чаепития сеньора.
Жулия взяла гитару. Мирэя узнала звуки и тоже запела знакомую песню.
– Eu chamo a terra, eu chamo o mar, – пели они хором о том, что обращаются к земле и морю.
Жулия затанцевала с гитарой, к ней присоединились Мирэя и полная, но подвижная сеньора Паола. Сдержанный сеньор Гумерсиндо только наблюдал и похлопывал в ладоши. Женщины взяли часть юбки и поставили руки на бока, застучав каблучками и закружившись. Затем Мирэя подняла руки сбоку и хлопала в такт музыке, не забывая ритмично переступать ногами и постукивать.
Время пролетело незаметно, уже начало темнеть. Выйдя на улицу, Мирэя обнаружила приехавшего мужа и четырех вооруженных солдат. Округлив глаза, она обратилась:
– Ты что, на войну приехал… Пусть они уберут оружие! – велела недовольная поведением девушка.
Джордж сидел на лошади со свернутыми от возмущения в гузку губами.
– Мистер Лестер, какая неожиданность… – появился в дверях Гумерсиндо и сказал. – Решили посетить мой дом, тогда входите, а если норовите показать силу, тогда готовьтесь к тому, что и мы молчать не будем… – дал понять свою позицию сеньор.
Рядом с Мирэей стояла Жулия, ее напугал приезд солдат.
– Дорогая, ты закончила веселье?.. Тогда поедем домой, – сквозь зубы обратился Джордж к жене.
Ей так не хотелось идти, но пришлось. Они обнялись с Жулией и Паолой, и Мирэя направилась к лошади, которую вёл Ману. Увидев индийца, Джордж выказал пренебрежение, помня, как слуга ушел от них, демонстративно бросив работу. Переведя взор на Гумерсиндо, капитан ответил:
– Если бы я хотел показать силу, то здесь были бы не четверо солдат, а например, мой взвод… – решил похрабриться важный господин.
При своих солдатах он был смел, а когда превосходили по количеству португальцы, то упал от страха на колени, о чем сейчас вспомнила Мирэя. Сеньор Гумерсиндо был не только сдержанным человеком, но и умным, ему была чужда подобная демонстрация и неуместная бравада. Хорохорящийся Джордж поманил рукой жену, словно собачку, и уже недовольнее велел ехать с ним домой.
– Сила есть, ума не надо, – лишь ответил сеньор.
Джордж проигнорировал, Мирэя села верхом, и все поехали. По пути ее разрывало от эмоций, поведение неудачника в постели ужасно задевало, а тут при солдатах прямо само величие, возомнил себя самым главным, смеющим унижать.