Евгения Кочетова – Острые шипы и темные души (страница 9)

Мэделин вспомнила, что волосы парня действительно были разбросаны по голове, поэтому подтвердила. После непонятной усмешки Беатрис сказала:

– Это пасынок Сьюзи. Сынок-оболтус ее погибшего мужа.

Слова слегка удивили Мэделин, Беатрис решила поделиться, словно давно этого желала, но было не с кем.

– Его зовут Дюк, болтается за юбкой мачехи, а она его обихаживает, как родного, хоть и имеет собственного сына, вот только многие знают, что между ними отношения вовсе не родственные… – намекнула в конце, вздернув бровями и на мгновение выкатив глаза.

Мэделин недоуменно уточнила об отношениях.

– Моя дорогая подружка, я имею в виду любовные… – с ироничным выражением лица пояснила Беатрис, обращаясь уже по-свойски, словно они близки.

Наивная Мэделин слышимо ахнула, а подруга похихикала.

– А ты думаешь, отчего миссис Сьюзен вдруг превратилась в «молодую» Сьюзи, кем ей так хочется быть… Это всё пылающая страсть. Конечно, она старается этого не показывать, но я-то знаю, как знает и еще половина дома. Дюк захаживает к ней в спальню по ночам, когда стихает… – рассказала откровенная Беатрис.

Мэделин поразилась еще больше, но уже не тайной личной жизнью Сьюзи, а увиденным вчера с Жюли. Та сцена явно показывала флирт и существующие между парой отношения. Но сейчас девушка решила ничего об этом не говорить, да и не ее это был секрет. Вдобавок стало понятно о свободном месте за столом между Дэвидом и дамой. Беатрис с осуждением дополнила:

– Бедняжка Сьюзи так страдала от потери мистера Альфреда, что не успела остыть ее постель… Но ее нелюбовь к супругу вполне можно понять, ведь Дюк родился от любовницы экономки. Вероятно, это такая месть неверному Альфреду.

Мэделин пришла в шок от услышанного и поняла, что отношение к Сьюзи у новой подружки весьма плохое, как и, видимо, к Эстер. Возможно, подобное поведение зрелой дамы действительно могло вызвать негативную реакцию. Мэделин не имела привычки кого-то осуждать и не имела на это право, но смутилась.

– Кстати, именно святой отец посоветовал мистеру Альфреду взять на попечение незаконнорождённого Дюка и таким образом искупить грехи перед Богом ‒ сделать доброе дело. Сьюзи, конечно же, рвала и метала, но ее мнение не учли, – разговорилась Беатрис.

– А что случилось с супругом Сьюзен? За ужином обсуждалась его могила…

– Никто не знает. Накануне он куда-то торопливо собирался и уехал, а утром его тело нашли в лесу возле кареты, разодранное в клочья дикими зверями…

По телу Мэделин пошла дрожь от страшного рассказа, вспомнилось предупреждение кучера Кэйла о волках и тот мелькнувший силуэт среди деревьев.

– А кучер? – почему-то решила уточнить девушка.

Беатрис пожала плечами и ответила:

– Говорят, там вокруг было много крови и плащ кучера, а сам он исчез… Скорее всего, его также утащили и растерзали хищники, никто не искал по густому лесу тело какого-то слуги. Единственное странно: лошади отстегнулись от упряжки и разбежались, двое из них появились возле нашего особняка.

Рассказ леденил душу Мэделин. Затем ей случайно вспомнился разговор о сыне Эстер, и она вновь решила полюбопытствовать:

– Что случилось с сыном миссис Бэлфорд? Его кто-то убил?..

Беатрис смотрела в окно, придерживая бордовую шторку, которая выскользнула из ее ладони в розовой перчатке. Девушка не сразу повернулась к собеседнице, а когда это сделала и разомкнула уста для речи, то карета остановилась.

– Прибыли к дому его святейшества! – сообщил кучер, подойдя к двери экипажа.

– О, чудно, – произнесла, глубоко вздохнув, Беатрис и выглянула наружу.

Мэделин увидела стоящий рядом большой дом. Он был намного меньше особняка Бэлфорд, однако для служителя церкви весьма шикарно. Видимо, это всё помощь добродетельных прихожан… Из парадных дверей вышла миловидная юная девушка, даже еще девочка, особенно по внешнему виду: ее губки были пухленькие и розовые, словно наливное яблочко, маленькие щечки цвета спелого граната, а глаза выразительные и большие цвета голубого неба, вокруг них колыхались пышные светлые ресницы, локоны ее были тщательно спрятаны под ажурный темно-зеленый капор. В руках она несла, прижав нежно к груди, некую книжечку. На порог выскочила женщина зрелого возраста, чтобы проводить и дать напутствия. Судя по всему, это была ее мать. Показалось, дама чересчур хлопотала. Юная дочь всё выслушала, затем подошла к экипажу, присела возле Беатрис и мило улыбнулась новой знакомой.

– Меня зовут Кристиана. Это тебе, – произнесла вслед и подала книжечку.

Ею оказалась Библия в коричневом кожаном переплете. Беатрис недоуменно повела бровями, но не выказывала лишних эмоций, а наоборот, поддержала:

– Кристиана всем дарит Библию, у меня тоже есть такой замечательный подарок…

Беатрис хоть и улыбалась, но ее натянутость Мэделин все равно уловила. Было понятно, что подружка не особо рада поведению верующей и считает его чудным. Она приняла подарок и искренне поблагодарила.

– Читай ее утром и перед сном и тогда все беды обойдут тебя стороной, Господь обязательно услышит… – с добрым настроем любезно сказала Кристиана и положила тканевую сумочку себе на колени, которая до этого висела на запястье.

Внутри, оказывается, лежала ее Библия, сопровождающая девочку всегда и везде.

– Мой папа назвал меня в честь нашей веры, – добавила она.

Кристиана выглядела общительной и дружелюбной и ни разу не заострила внимания на старом платье Мэделин или таких же туфлях, что подметила новоприбывшая и в душе оценила. Кристиана вообще не разглядывала внешний вид и ее ничего не смутило. Сама же юная особа была одета скромно, несмотря на дорогую ткань. Горловина платья закрывала даже шею, а рукава ‒ запястья.

– Славненько… – произнесла Беатрис, словно устав от подобной беседы. – Всё будет в порядке, не волнуйтесь, миссис Ма̀ркам, – наклонилась через девочку и уверила суетливую матушку, которая все еще стояла возле дома и наблюдала.

Карета тронулась.

– Маменька слишком печется о единственной дочери, – поведала Беатрис для Мэделин.

Кристиана улыбнулась, взгляд ее был исключительно дружелюбный, хотя, по мнению Мэделин, Беатрис не стоило такое говорить о родителе.

– Не слишком, но сильно. Матушка просто беспокоится, сейчас опасное время и не все люди добродетельны, – поделилась Кристиана на простой нотке.

Когда экипаж скрылся, осунувшееся лицо миссис Маркам приобрело свойственный себе, пока никто не видит, недовольный вид, уголки тонких губ опустились, выделяя скулы вместо полноценных щек и круги под голубыми глазами, цвет и размер которых переняла дочь. Дама стояла спокойно на месте и вдруг резко дернулась. Оскалившись, она с раздражением возгласила, при этом махая руками:

– Я же просила сразу после отъезда дочери поменять в ее спальне замок! Уже прошло больше трех месяцев, стало небезопасно, вдруг у кого-то нашелся ключ!

Позади появилась молодая щупленькая служанка с царапиной на лице.

– А-а, ты здесь, маленькое недоразумение… – сказала ей миссис Маркам. – Мой дорогой супруг еще не вернулся со службы?

– Нет, госпожа.

Миссис Маркам вновь перекосило от раздирающих эмоций.

– М-м, значит, его преподобие еще не успел потискать тебя сегодня… – произнесла она негромко, но с остервенением и дикой ревностью.

Служанка пребывала в тревожном состоянии и опасалась истеричной и злобной хозяйки.

– Миссис Маркам, я не понимаю, о чем вы… – вымолвила робко в ответ.

– Ах, не понимаешь! Так сейчас поймешь! – возгласила дама и кинулась на порог.

Там она вцепилась в висевшую лампу и принялась тягать, дабы снять. После предмет полетел в напуганную служанку, которая едва успела отбежать и увернуться. Из столовой вышел старший слуга и попытался успокоить буйную хозяйку.

– У миссис Маркам снова припадок, скорее неси успокоительное, что привез доктор, – сказал он служанке.

Тем временем карета подъехала к салону леди Лорен Гринвуд – подруги Эстер. Первыми вышли Кристиана и Беатрис, Мэделин задержалась из-за упавшей на пол подаренной Библии, а проявлять неуважение она совсем не хотела, поэтому вернулась и подняла. Возле экипажа внезапно оказалась незнакомая зрелая женщина, одетая в приличное платье и шляпу.

– Мисс, прошу вас, взгляните на портрет моей пропавшей дочери. Не видели ли вы ее?

Женщина показала немного мятую, отсвечивающую в уголке фотографию. Взволновавшаяся Мэделин опустила глаза и смотрела. Там была изображена до пояса темноволосая девушка в светлом платье, декольте пышно обрамлено падающими на грудь кружевами с витиеватыми узорами, на шее ‒ бусики из мелких жемчужин и кулон в виде золотого ангела с крыльями. Подошел кучер и, прервав рассмотрение, стал требовательно просить женщину отойти.

– Всё в порядке, Генри, меня никто не напугал, – уверенно сказала Мэделин и вернула голову к незнакомке: – Простите, но я никогда не видела эту девушку. Мне очень жаль.

Мэделин посочувствовала горю несчастной матери, чье лицо исхудало и выглядело бледным, и перед уходом вымолвила:

– Я очень надеюсь, что ваша дочка найдется.

Подавленная женщина отошла, а девушка вошла в салон для богатых дам, куда не могли заглянуть те, кто из низших слоев. Внутри располагались залы для принятия посетителей, а также комната отдыха, где дамы могли попить чая и угоститься изысками от хозяйки. В столь ранний час еще никто не посетил, стояла тишина, в первых залах было пусто. Тогда Мэделин решила пройти дальше и, увидев приоткрытые двери, заглянула в щелочку. Но данный зал, судя по всему, не был предназначен гостям, внутри шушукались две дамы. Одна из них в ярком платье вишневого цвета произнесла: