Евгения Кочетова – Острые шипы и темные души (страница 5)

Ребекка встретила намного оживленнее и эмоциональнее. Она запрыгала на месте и закружилась от счастья, ей сразу стало понятно, что тот господин весьма богат, а значит, сможет о ней позаботиться как положено. На предложение кучера поставить их сумки позади кареты, Мэделин незаметно взгрустнула, ибо из вещей у нее совсем немного. Быстро собраться не составило труда, Кэйл сообщил, что путь дальний и лучше скорее отправиться. Сестры даже не успели попрощаться с братом, который навещал их пару дней назад; пришлось оставить письмо. По пути Мэделин сильно переживала, что не смогла обнять родного человека. А вот Бекки была иного мнения, она поджала недовольно губы и после непродолжительного молчания решила высказаться:

– Джонатан даже не попытался нам помочь! Сам живет в особняке, а нас оставил в этой лачуге!

– Бекки, не будь такой жестокой. Джонатан ничего не мог сделать, это не его особняк… – оправдывала Мэделин.

– Его тестя… – напомнила старшая.

– Он ему еще не тесть, – поправила младшая.

Глупое упорство Мэдди и постоянное выгораживание то отца, то брата ужасно злило сестру, она никак не могла понять и разделить ее подобной сердобольности, казалось бы, в очевидном положении дел.

– Тебя прям приписать к лику святых надо… – сыронизировала Ребекка и отвернулась к окну.

«Вовсе нет, я лишь люблю свою семью, какая бы она ни была», – подумала с печалью Мэделин.

Вскоре экипаж покинул родной город девушек и отправился дальше. Ребекка поначалу рассуждала о загадочном мистере Бэлфорде, а позже задремала. Жилая местность закончилась, дорога уводила то в лес, то на редколесье.

Спустя долгое время кучер остановил экипаж, чтобы немного отдохнуть и напоить лошадей. Поблизости шумела река, с высоких холмов стекали струи воды, вокруг царило умиротворение, лишь птички щебетали на ветках. Мэделин вышла и побродила вокруг. Она присела к воде, посмотрела на себя в отражение и, зачерпнув в ладони, попила. Солнце уже уходило за ближайший пригорок, наступала вечерняя прохлада. Сияющие лучи из-за возвышенности привлекли внимание романтичной особы; манящий пейзаж, готовый перенестись на холст художника. Девушка решила забраться на пригорок и проводить светило. Закрываясь рукой, она осматривалась на бескрайних просторах и случайно нечто заметила… Приглядевшись лучше, Мэделин обнаружила вдалеке среди дымки и холмов конусообразную крышу, характерную для башни. Чуть ниже едва-едва виднелись еще, однако расстояние не позволяло разглядеть, но показалось, что там огромный замок с высокими башнями, которые достают до самого неба. Подул порывистый ветер, заколыхав юбку ее темного платья и разбрасывая по лицу выпавшие из причёски локоны. Охватила диковинная дрожь, подняв телесные волоски; Мэделин обняла себя руками и отвлеклась на голос кучера. Он попросил поторопиться. Дорога уводила в лес, где обитали волки, поэтому нужно быть осторожными и начеку. Ребекка испугалась и первая заскочила в экипаж.

В лесу стало темнее и прохладнее. Мэделин выглядывала из застекленного окна и бдела по сторонам. Внезапно карета наехала на камень и зашаталась, в это мгновение девушка уловила где-то среди деревьев темный силуэт, который быстро промелькнул и скрылся. На животного он не был похож, скорее человеческий. Однако что может делать человек в такой глуши пешком? Вновь охватила дрожь. Мэделин не стала тревожить сестру и продолжала молча наблюдать.

Стемнело. Наконец, экипаж въехал в город и свернул на объездную дорогу в сторону дома Бэлфорд. Находился особняк ближе к лесу. Кучер открыл ворота и направил карету по аллее мимо насаженных деревьев. Увидев не просто дом, а целый дворец, Ребекка громко ахнула и затеребила сестру. Уснувшая Мэделин подскочила и также посмотрела в окно. Кэйл открыл дверь кареты возле дома и помог девушкам выйти. Перед глазами Мэделин открылся невероятный вид величественного особняка, словно самого короля. Это было трудно назвать просто домом, скорее исторический музей с парком вокруг. Он состоял из множества пристроек округлой или прямоугольной архитектуры, широких и высоких окон, и даже витражных, острых или сглаженных крыш, Мэделин подумала, что могла видеть именно этот дом, однако у него не было конусных башен и располагался он в другой стороне. На самом верху по центру находились большие часы, показывающие точное время. Во многих окнах горел свет. Пробежав взором, Мэделин заметила стоящего у окна третьего этажа мужчину с сигаретой. Он посмотрел и скрылся из виду за портьеру. В парадных дверях появилась служанка в белом фартуке и чепце, она спустилась с лестницы и ожидала прибывших. Мэделин сделала робкие шаги навстречу, Ребекка немного отставала, в изумлении разглядывая дом.

– Добрый вечер, меня зовут Жюли, я провожу вас внутрь, – произнесла вежливым голоском служанка.

На вид ей было лет двадцать пять, приятной внешности, с черными локонами. Прибывшие вошли в дом. В просторном холле на стенах красовались картины, стояли два столика с двух сторон, на одном ‒ часы, на втором ‒ ваза, подальше располагалась изящная белокаменная статуя с человеческий рост на пьедестале. Она изображала женщину с распущенным волосом и флейтой в руках, ее платье красиво колыхалось. Дальше располагались двери по обе стороны, по центру вела длинная лестница наверх, раздваивающаяся в пролете.

– Вскоре состоится ужин, мистер Бэлфорд будет вас ожидать, – осведомила служанка. – А пока я провожу вас до ваших новых комнат.

Слева открылись двери, из зала появился юноша. От легкого ветерка колыхнулась его кудрявая шевелюра, равно как и длинные ресницы, придающие очарования; молодой человек заинтригованно пробежался глазами по новоприбывшим и сделал шаги ближе.

– Джеральд. Рад встрече, дамы, – галантно произнес он с белоснежной улыбкой и протянул руку для должного приветствия.

Мэделин находилась ближе, чем Ребекка, и поэтому начала не спеша поднимать ладонь в ответ, однако сестра прервала ее действия и с очевидным рвением и воодушевлением быстро подала через Мэдди свою. Юноша перевел внимание с Мэделин на Ребекку и, вновь загадочно улыбнувшись, поцеловал ее кисть. Мэделин почему-то смутила его радость на слащавом лице, будто была не совсем искренняя, а с подковыркой и даже нотками искушения, или же эта особенность характера данного человека. Пока было непонятно. Ребекка буквально расцвела перед симпатичным Джеральдом, улыбка не сходила с ее лица.

– Наслышан о вас… – сказал юноша.

– О, в самом деле… – ответила Бекки.

– Да, дядюшка говорил, что пригласил вас к себе, так как ваш отец сошел с ума… – беспардонно выдал Джеральд и продолжил улыбаться.

Помимо внешности, Мэделин оттолкнула и его невоспитанность. Впрочем, по Джеральду было сразу видно, что он набалованный сынок богатых родителей и вряд ли блещет умом, ибо в подобных семьях родители зачастую не принимают особого участия в воспитании, отчего порождается вседозволенность. Ребекка приоткрыла рот, но не нашла ответа, однако неунывающее выражение лица не поменялось, как и, видимо, состояние. Джеральд ей все равно приглянулся. Мэделин отвела взгляд, диалог был неприятен, но и выказывать лишних эмоций она не хотела. Пока старшая сестра завела разговор о чудесном доме дядюшки Джеральда, младшая смотрела в сторону. Когда другая служанка приоткрыла двери некоего помещения дальше по стене, то юная гостья мельком уловила внутри камин, а над ним – картина с похожими красками, которые были на той сгоревшей в доме, что принес отец от шурина. Мгновение быстро прошло, и Мэделин отвлекалась.

– До встречи за ужином, – сказал Джеральд и с ноткой игривости покосился на Бекки, после чего девушки пошли наверх за служанкой.

На втором этаже Жюли провела их в один из коридоров и показала спальни на противоположных сторонах. Внутри было просторно и дорого обставлено. В доме Фэйн никогда не было такой роскоши. Мэделин присела на большую кровать с шелковым балдахином и с глубоким дыханием осматривалась. Мебель стояла из красного дерева, софа оббита бархатом, ручки шкафа и комода блестели золотом, на столе стояли бронзовые подсвечники, на стенах висели хрустальные, в широкие окна с раздвинутыми портьерами заглядывали звезды и луна. Богатство манило, но она четко понимала, что это всё чужое и никогда не будет принадлежать ей, даже самый простой подсвечник. Однако Мэделин весьма легко относилась к роскоши, у нее не возникало сверх эмоций, скорее она очень скучала по арфе и музыке, этого ей действительно не хватало и об этом грезила.

Подошло время ужина. Несмотря на усталость, Мэделин не могла пропустить и, надев мятое после поездки платье, что подарила служанка, поспешила. По пути она постучала к сестре. Ребекка появилась во всей красе. Оказывается, еще дома она купила через служанку новую одежду, заплатив ей одной серьгой. Та обменяла ее на деньги и принесла несколько нарядов.

– Я рада твоей предприимчивости, – сказала Мэделин на рассказ и ничего более не добавила, не показав легкого расстройства поступку за спиной.

В пролете встретилась служанка Жюли. Она как раз шла пригласить девушек на ужин и проводила до столовой. Внутри еще никого не было, обитатели дома спустятся вот-вот. Мэделин изумил длинный стол с цветами в вазах и изобилие столовых приборов из серебра и фарфора. Над столом висели три громоздкие люстры из хрусталя с сотнями свечей, озаряя помещение. Стоял мраморный камин, обрамленный узорами, внутри горел огонь. Жюли провела девушек к их местам и помогла отодвинуть тяжелые стулья. Они присели друг напротив друга довольно далеко от центра, где, судя по всему, сидел глава. По стульям и тарелкам Мэделин поняла, что присутствовать будут не пара человек, и это ее весьма волновало, ибо все они совершенно незнакомые и чужие.