Евгения Кочетова – Острые шипы и темные души (страница 4)
Мэделин извинилась. Второй член комиссии что-то шепнул графине, и она покосилась на арфистку. Судя по всему, он сказал о произошедшем в семье Фэйн, ибо молва быстро разнеслась. «Возможно, графиня будет милосердна ко мне из-за беды», – подумала вдруг Мэделин. Графине было не занимать многих чувств и эмоций, но только не готовность бескорыстно помочь. Все выслушали виртуозную игру Мэделин собственного произведения, затем попросили показать себя следующей девушке, одетой в дорогое шелковое платье и украшенной роскошными декорациями. Однако играла она гораздо хуже, это бы заметил даже не профессионал, Мэделин ужасно било по ушам ее непопадание в ноты и неплавная, дерганая игра на столь прекрасном певучем инструменте. Для нее победитель был очевиден… Девушка даже поджала губы в трепетном ожидании оглашения решения. Присутствующие дамы и господа пошушукались, переговорили, и графиня, встав, сказала:
– Мы благодарим вас за участие, мисс Фэйн, ваше произведение произвело на нас сильное впечатление, ‒ Мэделин затаила дыхание, мелькала улыбка, дама закончила: ‒ Однако, посовещавшись, мы все-таки остановили свой выбор на второй претендентке.
Не передать словами, что почувствовала Мэделин… Это был удар в самое сердце подобно разряду молнии или острому ножу. Ей даже начало казаться, что теряет сознание, тело стало мягким и слабым, ноги затряслись. Былая улыбка сползла, губы остались разомкнутыми, частое дыхание теребило грудь. Мечты громко рухнули с высокой скалы. После речи все встали и направились на выход. Один из членов комиссии подошел к победителю и мило побеседовал, они были определенно знакомы. Проходя мимо, Мэделин уловила, как сэр назвал девушку мисс Ламберт ‒ это была племянница небезызвестного банкира и кузина его сыночка, соблазнившего Бекки. Потрясенная Мэделин рискнула ухватиться за ниточку и попробовать поговорить с графиней. Она догнала ее в коридоре и стала практически умолять дать шанс, хотя бы играть в общем оркестре.
– Моя дорогая, чтобы играть в оркестре, нужно закончить консерваторию, а чтобы ее закончить, нужно платить… Твой отец не вносил оплату уже больше полугода и теперь понятно, что не внесет никогда. Мне жаль, но ты не подходишь нам, у нас не приют, к тому же для нас дорога репутация, – хладнокровно ответила дама, не поведя и бровью. – Быть может, тебе улыбнется удача играть за деньги частным лицам… – добавила и пошла.
Девушка ощутила себя униженной. Обида, чувство стыда и тревога разом накатили. Казалось, она погибает, точно ее арфа в огне… Мэделин медленно пошагала в сторону дома, а вернее, в прошлом домика прислуг. По пути она сняла туфли, шагая прямо в белых чулках по запыленной дороге. Встречающиеся на пути горожане недоуменно провожали взглядами и пристально смотрели на бесстыдство, вдобавок чулки не были свежими и уже надевались ранее, что для многих аристократок было неприемлемым. В голову несостоявшейся арфистке даже пришли мысли о самоубийстве как отец, настолько сильно она была расстроена и в упадке.
Возле ворот она увидела бегущую навстречу Ребекку, которая взахлеб рассказывала новости. Пришло письмо в ответ на отправленное Мэделин по просьбе отца. Некий дальний родственник, кого дочери никогда не видели, прислал согласие взять к себе детей Фредерика на попечение в связи с его плохим состоянием и кончиной Эммы. В письме сэр не сообщил никаких о себе деталей, лишь сказав, что пришлет за детьми экипаж. Удивленная Мэделин взяла письмо и прочитала сама, внизу стояла подпись «
– Не припомню, чтобы наша семья бывала там… – произнесла Мэделин.
– Наша семья вообще нигде не бывала! Дом, университет, дом, сад, – недовольно ответила Ребекка, чем напомнила сестре о произошедшем с ней в саду Ламберта.
– Я не понимаю, куда мы поедем и к кому, мы не знаем никакого Говарда… – сомневалась Мэделин.
Однако Ребекке было очень нужно уехать как можно дальше из данного городишки, пока все до единого не узнали о саде. Мэделин успокаивало только то, что отец все-таки постарался позаботиться о них. На ее размышления вслух старшая произнесла «хм» и сомневалась, что отец вообще хоть что-то мог для них сделать хорошего в последние годы.
– Бекки, ты жестока… Будь милосерднее хотя бы в память об отце, ведь нам даже не удалось его похоронить как положено, – высказала младшая с застывшими слезами в глазах.
Старшая промолчала, но выражение ее лица не изменилось, а мелкие ноздри на длинном остром носу все равно остались раздуты.
Прошли дни, но за сестрами никто не приезжал. Однажды на их территорию наведались люди в форме. Ребекка испугалась и не захотела появляться им на глаза, поэтому пришлось Мэделин. Это прибыли государственные служащие для проверки произошедшего и для уведомления о скопившемся долге за землю. Мужчина помоложе осмотрел юную особу и взглянул в сторону домика слуг, где они жили. Увидев на бумаге сумму долга, Мэделин взволновалась и выронила лист. Молодой человек услужливо наклонился поднять и снизу вновь странно посмотрел на нее.
– Мисс, нам очень жаль, но, если вы не оплатите до конца года, тогда мы будем вынуждены выселить вас с территории и конфисковать всё полностью, – озвучил старший седоватый чиновник.
– Но… мы оказались в затруднительном положении, наш отец погиб, – пыталась объяснять печальная Мэделин, листок затрясся в ее руках.
– Таков закон, мисс, – неотступно подтвердил старший. – К тому же мы знаем, что отец ваш не погиб в пожаре, а сам устроил его и застрелился, а это уже совсем другое дело, мисс… – напомнил он.
После старший чиновник первым направился до ворот, у которых ждала карета, а младший вдруг задержался. Он наклонился к Мэделин и неожиданно прошептал:
– Я могу помочь вам, мисс…
У девушки появилась надежда, словно лучик солнца на темном небе. Она слегка воодушевилась и взглянула в глаза мужчине. А он же облизнул свои губы и направил взор на ее грудь, давая тем самым намек. Мэделин была очень молода, но не глупа и сразу всё поняла. Чиновник протянул ей маленький листок и сказал:
– Вот, приходите по этому адресу и мы порешаем…
Получается, он уже заранее приготовил бумажку, зная, к кому они едут. От пошлого намека и предложения Мэделин почувствовала омерзение, ей стало ужасно неприятно, сию секунду охватило разочарование. Надежды стремительно рухнули с высокой скалы подобно мечтам о выступлениях.
– Приберегите эту бумажку для других, – собралась силами и ответила непреклонная девушка.
Вслед быстро развернулась и спешно направилась к домику. Мужчина ухмыльнулся и, выпустив из руки листок, сам себе произнес:
– Это мы еще посмотрим. Куда тебе деваться с тонущего корабля…
Мэделин вошла в домик и заперлась. Выглянув в окно, она убедилась, что двойка уехала, и прислонилась к стене. Лист с постановлением она держала в руках и медленно сползла на пол. Слезы покатились из глаз, капая на красиво написанный текст и размывая чернила. Ей было непонятно, почему же слово «помощь» исказилось, превратилось в нечто плохое, несущее в себе не безвозмездное участие, а дачу взамен. Почему люди помогают друг другу не по доброте душевной, а за материальные средства или вовсе за сексуальные услуги… Они позабыли об истинных ценностях, о достоинстве. А быть может, этого у них и не было никогда. Произошедший инцидент очень сильно расстроил Мэделин.
Когда узнала Ребекка и увидела подавленное состояние сестры, то вдруг задумалась… По ее мнению, терять ей было уже нечего, и она решила сама встретиться с тем мужчиной. Девушка подняла брошенный листок с адресом и развернула. Там был указан дом возле банка мистера Ламберта, а значит, они знакомы, и, скорее всего, сынок банкира пустил слух о семье Бекки и ней самой. И тут она задумалась, крайне не хотелось идти в ту сторону к тем людям.
Однако ранним утром собралась Мэделин и, пока сестра спала, пошла за ворота. Девушка решила пожертвовать собой и переступить через себя и свою гордость, хотя бы попробовать поговорить. Свойственная ей наивность порой появлялась в самый неподходящий момент и будто нарочно уводила от твердо принятого решения, заставляла сомневаться и во что-то вновь верить. Но больше всего влияли безнадежность и отчаяние. По дороге ее отвлек от мыслей громкий стук колес; впереди несся экипаж. При сближении Мэделин рассмотрела шикарную большую карету, узорно украшенную золотом, и изумленно ахнула. Внезапно экипаж остановился, и кучер средних лет обратился:
– Простите, мисс, вы не подскажете, как далеко до дома мистера Фэйна?
Мэделин даже не сразу сообразила, будучи под впечатлением, затем сделал вдох и, собравшись с мыслями, ответила:
– Это там, – показала рукой влево. – Я мисс Фэйн.
– О! Так значит, я на верном пути… Меня послал мистер Бэлфорд за детьми мистера Фэйна. Меня зовут Кэйл.
Девушка вновь оказалась под впечатлением и в задумчивости. Она улыбнулась и сказала о себе. Затем кучер вежливо пригласил ее присесть в экипаж и доехать до дома, где они соберутся для отправки в дом хозяина. Мимо проходили горожане и при виде столь дорогой кареты заинтересованно смотрели. А когда Мэделин в нее вошла, то многие вовсе разинули рты, ведь почти все узнали об обедневшей семье Фэйн. Внутри было очень уютно и просторно, мягкие бордовые сиденья с высокой спинкой для удобства наклонить тело и голову, на окнах висели рисунчатые шторки из шелка, узорные ручки изготовлены из золота.