Евгения Кочетова – Острые шипы и темные души (страница 22)

– Я там случайно обнаружила вытяжку… У тебя тоже есть в комнате?

– Есть, а что в них необычного? Только я велела заделать ее, оттуда воняло сыростью… – поведала Беатрис.

Девушка кивнула, подумав о пронесшемся вчера внутри запахе. Ее русые блестящие волосы были распущены и волнисто ниспадали с плеч, на подружку взглянула Беатрис и незаметно позавидовала густоте ее локонов.

– Спускайся на завтрак, сегодня ни свет ни заря привезли приглашение для нас от Эмили, – рассказала она новость.

В столовой находились Эстер и Сьюзи. Вторую сильно задело, что невестка прислала письмо для девчонок, а свекровь не удосужилась пригласить. Ее нелюбовь к Эмили только росла. Вскоре присоединились Беатрис и Мэделин. Вторая присела на противоположной стороне от Сьюзи и подметила ее разные глаза, все тот же несчастный правый глаз тянуло, словно кто-то подцепил крючком и за ниточку дергал.

– Сестра, тебя это доконает, нужно что-то делать… – тревожилась Эстер о глазе. – Нужно пригласить профессора. Дэвид сутками проводит в госпитале, потом у себя в рабочем кабинете, а толку ноль. Чем он вообще занимается… – сетовала дама.

Мэделин вспомнила о том тайном входе через книжный шкаф библиотеки в некий кабинет… Мысли прервал голос подружки.

– Мой отец, в отличие от других, трудится на благо общества, в данный момент он пишет диссертацию, что совсем нелегко… Хотя откуда вам знать… – не смолчала Беатрис и высказалась.

– Я бы тебе посоветовала не разговаривать с нами в подобном тоне, – сразу же ответила Эстер, скривив брови и важно приподняв голову.

– Лучше бы вы давали, вместо пустых советов в своем благотворительном обществе, действительную помощь, которую можно положить в карман, – бросила колкость Беатрис.

Эстер едва сдерживалась, отвела взор в сторону и поджала губы, веснушки на ее лице становились ярче. К ее ладони прикоснулась Сьюзи и тихонько произнесла:

– Не нужно ссор. К тому же у меня уже есть помощник, – намекнула о недуге с глазом, о чем Мэделин толком не поняла.

– Всем прекрасно видно, кто начал ссору, кто вообще всегда начинает портить настроение… – ответила Эстер.

Беатрис не сдавала позиций и вмешалась:

– Неужто… А не вы ли всегда отсчитываете всех вокруг и считаете хуже вас, не видя бревна в своем глазу?..

Глаз Сьюзи дернулся.

– Мои глаза чисты, в моей семье нет места грязным склокам, – заявила Эстер.

Ее цвет глаз на дневном свету напоминал разведенный медный купорос, вода смешивалась с голубыми кристаллами и превращала их в мутную смесь.

– В вашей семье – это вы имеете в виду себя и своего сына от сапожника? Ибо в семью Бэлфорд входим также я, мой отец и моя матушка…

Первая часть речи о сыне невероятно задела Эстер, ее брови подскочили, а сжатая в кулаке ложка стукнула о стол. Ошеломлённая Сьюзи приложила руку на грудь.

– Как ты смеешь порочить мое и моего сына имена! – сказала возмущенная Эстер, белое лицо пошло красными пятнами. – А не позабыла ли ты, откуда родом твоя мать… И где же это нужно было находиться твоему отцу, чтобы встретить дочь пастуха… – нанесла ответный удар дама, защищая любимое чадо.

Беатрис вновь взбунтовалась, гораздо больше, нежели при разговоре о флейте. Она расставила локти, задев сидящую рядом Мэделин, и указала десертным ножом на Эстер. Глаза ее и без того большие, с объемными веками, выпучились, показалось, ее попутал бес, то и дело вот-вот воткнет острие в недруга. Мэдди в очередной раз удивила обратная сторона ее некогда веселой подружки.

– Моя матушка не была дочерью пастуха, и ты это прекрасно знаешь! – воскликнула девушка, нарочно перейдя на личное обращение. – Он как раз работал на ее семью! А вот как занесло тебя в каморку к башмачнику, знает половина города! – атаковала пока словесно она.

Резко опустив нож и дёрнув рукой, Беатрис опрокинула вазу с цветами. Мэделин ахнула от неожиданности и засуетилась.

– Я подниму, – сообщила она и полезла под скатерть.

Под столом Мэделин взяла вазу и потянулась за букетом; в сидящей позе платье Сьюзи поднялось выше и оголило ступни с надетыми красными туфлями. Одна ее нога в напряжении от ссоры была приподнята и опёрта на каблук, отчего виднелась и подошва рыжего окраса. Заметив идентичность обуви с увиденным вчера, Мэделин от волнения даже стукнулась головой о стол. Наверху издала звон некоторая посуда. Вывести из себя обычно хладнокровную Эстер могли только слова об умершем сыне.

– Не смей говорить о моем сыне, ты ему не чета! – выдала дама, но более сдержанно, чем молодая.

– Хм, ты это уже много раз озвучивала, но теперь это действительно правда, ведь я-то жива… – выдала сильный, как удар в сердце, ответ Беатрис и резко встала.

Мэделин поразила жестокость подружки, какая бы ни велась дискуссия, но бить вот так по живому убитой горем матери выглядело крайне беспощадно. Однако и сама миссис Бэлфорд не выбирала слов и очевидно хотела уколоть. Так что, был ли в этой «войне» правый, – сказать вряд ли можно. Мэделин поспешила за Беатрис, которая побежала до конюшни сказать кучеру подать скорее экипаж. Наедине с сестрой Эстер ей высказала:

– Ты видела ее поведение?.. Одинокая великовозрастная девица без рода буйствует от полного отсутствия внимания… Она даже слугам не интересна, никто не смотрит на эту уродину. А еще пыталась лезть к моему красавцу сыночку, жаба!

До конюшни и иных хозяйственных строений вели разные тропы от выходов из дома, которых было больше двух, не считая парадного. Вокруг раскинулись деревья и зелень, окружала особняк ограда. По незнанию Мэделин куда-то свернула и случайно оказалась неподалеку от леса. Впереди, за оградой стоял человек. Приглядевшись, девушка узнала того старика с дороги в темной накидке, но без капюшона, волос его был седой, в руках, под накидкой он что-то держал, что напоминало сверток с младенцем. Мэделин испугалась, старик посмотрел и повернул в сторону леса, там вдали он опустил то, что держал в руках, и направился вглубь, по пути совершая зазывающие взмахи. Девушка не поняла о происходящем, дыхание ее долго не успокаивалось. Раздался голос кучера Беатрис, который резво махал и звал Мэделин. Карету подали, и девушки отправились к Эмили. Сьюзи поехала буквально следом в своем экипаже. По пути озадаченная увиденным Мэделин спросила Беатрис:

– Помнишь того пожилого, который клянчит у проезжающих господ… А он совсем один? Где он живет?

Беатрис была погружена в свои думы и не особо разговорчивая после ссоры с Эстер, однако ответила:

– Почем мне знать, где он живет, болтается всегда по лесу… Говорили, он сошел с ума и потерял свое состояние, или же, наоборот, сначала потерял деньги, а потом рассудок… О его родных мне неизвестно, вряд ли кто-то пожелает родниться с ним.

Слова озадачили Мэдди еще больше. Значит, по слухам, старик мог быть когда-то не нищим, но вслед Беатрис добавила:

– Дед же мой говорил, что этот старик просто сумасшедший и болтал о своем некогда богатстве, чтобы господа и дамы восприняли его, как из своего круга. Но никто явно не захочет пожать ему грязную руку…

Эмили и Арчибальд – сын Сьюзи жили неподалеку от городской улицы, в небольшом, но уютном доме. По замашкам семьи Бэлфорд или той же матери Арчи такое жилье посчитали бы слишком скромным, всего два этажа, одна гостиная, столовая только на двенадцать персон и задний дворик с садом, которым любила заниматься Эмили. Встретил гостей приветливый старший лакей среднего возраста, что взялось во внимание Мэделин, обычно такую должность занимали в зрелом возрасте, с приобретенным большим опытом. Он проводил прибывших прямо до спальни хозяйки, и это также подметила юная гостья. Эмили ожидала желанных гостей неподалёку от двери, стоя на своих худеньких ногах. Сразу почувствовалось, что женщина очень хочет улыбаться и радоваться жизни, которая почему-то безжалостно ускользает. У нее вновь были круги под глазами, лицо бледное, однако щеки покрыты розовой пудрой для маскировки болезненного вида.

– Я рада вас видеть, прошу, проходите, – дружелюбно сказала Эмили и показала на выход из спальни через овальную арку в новый зал.

Раньше там было продолжение хозяйской спальни, но теперь оборудовано под детскую, а также гостиный уголок с софами и столиком у камина.

– Наша малышка недавно проснулась, – произнесла Эмили, ведя гостей.

Внутри Мэделин увидела сидящего на коврике ребенка в окружении разных игрушек, неподалеку располагалась кроватка, комод и иные вещи. Девочка выглядела очень милой, ее локоны забавно кучерявились и пушились. Мэделин первая подошла и присела на корточки возле нее. Беатрис же повела себя равнодушно, вероятно, не испытывала особой симпатии к маленьким детям или не понимала их. Она отошла и села на софу.

– Привет, меня зовут Мэдди, а тебя? – заговорила гостья с ребенком.

Девочка с ясными голубыми глазами и длинными ресницами навела взор на нового человека и, подавая ей игрушечную собачку, произнесла:

– Меня зовут Лили, а это Томми…

Мэделин погладила песика, затем Лили взяла его и завернула в ткань, словно младенца. Она стала укачивать Томми. Гостья случайно вспомнила пожилого у ограды, держащего что-то в руках, точно сверток… Возникло чувство схожести. На столике у соф уже стояли чайные принадлежности, вазочка с печеньем и блюдце с шоколадом. Из данной комнаты была еще одна дверь в коридор, дабы не проходить постоянно через спальню хозяев, и слуга почему-то провел прибывшую Сьюзи именно так, нежели девушек.