Евгения Кочетова – Небеса опускают взор (страница 8)

Деревня не умолкала о произошедшем, люди называли Гопала героем и недоумевали, почему падишах не отблагодарил его семью… Слухи дошли до дворца, там правителю дали совет проявить доброту к простому народу, воспользоваться шансом и задобрить, тем самым возвыситься в их глазах, ибо люди не очень хорошего мнения о падишахе. Сначала важная личность не хотела даже видеть немытых простолюдинов, однако после обдумывания он принял решение сделать широкий жест – пригласить семью спасителя его брата прямо во дворец.

К дому Калияни неожиданно подъехали наездники на лошадях. Среди стражников находился советник падишаха, который намеревался пригласить семью на прием во дворец. Приехавших почтительно встретил Ананд и, право, потерял дар речи. Вышла сестра и с недоверчивостью поглядывала.

– Великий падишах будет рад вас видеть у себя и хотел бы отблагодарить… – поведал советник.

Ананд встревожился и в смятении тяжело сглотнул слюну. Советник добавил:

– Мы привезли паланкин для двоих человек, но если будет больше, то мы прикажем подать еще один…

Калияни заметила в стороне перевозку с крышей, за шторками виднелось мягкое сиденье. Ананд держал голову слегка опущенной для показа уважения и с растерянной улыбкой согласился. Советник заметил также девушку и, понимая, что это дочь спасителя, пригласил рукой и ее. Ананд обернулся, но смущение не позволило отправить сестру в дом, тем более прозвучало приглашение.

– Мы поедем с сестрой с превеликим удовольствием, она только накинет дупатту, – произнес робкий брат и намекнул Калияни сменить свое старое рваное покрывало синего цвета на что-нибудь более приличное.

У нее другого не было, но имелось у Рии. Девочка все равно никуда не ходила, поэтому вишневое покрывало выглядело вполне хорошо, и сестра дала его. Рия пожелала удачи и проводила Калияни до крыльца. Пара заняла места в паланкине, и его понесли слуги.

Вскоре показался величественный дворец, к нему вела дорога. Он был настолько огромный, казалось, это целый город за высокими стенами. Дыхание Калияни перехватывало, одолевало сильное волнение. Ананд также переживал и потирал влажные ладони. По пути он дал наставления сестре молчать и не поднимать глаз, вести себя тихо и без разрешения не двигаться с места.

– И опусти ниже дупатту, а то видно пыль на юбке, – сказал он с недовольством.

Калияни была в старой синей юбке, состоящей из обычного куска ткани, наверху ‒ светлая кофточка, тело замотано вишневым покрывалом, закрывающим часть головы. На ступнях ‒ единственные сандалии. Ананд также прикрыл тело тканью, на ногах носил шаровары и подобные сестре сандалии, на голове ‒ светлый простой тюрбан.

– Говорить буду я, как старший член семьи и мужчина, – сразу предупредил брат.

Калияни со всем согласилась. Впрочем, ей нечего говорить и не о чем с такими личностями, как падишах и его близкие. Энтузиазмом и радостью она не была переполнена.

Открылись ворота, паланкин внесли. Его уже встречали слуги. Советник указал рукой на коридор.

– Падишах вас ожидает в зале приема, – сказал он.

Пара пошла за слугами. Калияни мельком поглядывала на архитектуру и роскошь дворца. Выглядел он прекрасно, журчали фонтаны, красовались мраморные статуи, на стенах ‒ узорные высечения, колонны декорированы мозаикой или резьбой. Жил здесь словно не человек, а сам Бог. Пару завели в необъятный зал с высоким потолком. Впереди располагалось возвышение вроде пьедестала, на нем искусно вылитый из золота трон, на конце подлокотников – головы тигров. С обеих сторон от сиденья находились также золотые фигуры тигров в лежащей позе. По всему залу располагались высокие окна в резьбе, между ними стояли массивные колонны с ажурными капителями и узорчатыми базами, кое-где были выходы, каждый кусочек стены украшен рисунками. Был сооружен небольшой круглый водоем с цветами, его обрамляли огоньки от свечей. Слева от трона стояли приближенные падишаха, справа, вероятно, тоже. Все были мужского пола от молодых до пожилых, с бородами, в длинных дорогих одеждах. У кого-то скромнее, а на ком-то целый сундук драгоценностей. На троне восседал падишах зрелого возраста, борода его была седоватая, лицо круглое, полные щеки потрясывались от движений головы, а мелкие глаза заслоняли нависающие веки. Фигурой он обладал согласно сытой жизни, с выпирающим животом и мясистыми ладонями, которые поглаживали золотые головы тигров на ручках. Глаза его были обведены черной, будто размазавшейся краской, кустистые брови опущены в немилости и важности, на голове сверкал убор, усыпанный камнями и жемчужными нитями, немного отличающийся от обычного тюрбана вытянутой задней частью. В ушах его ‒ висячие золотые серьги, на шее блестели громоздкие колье и ожерелья, надет верхний кафтан из дорогой ткани, с узорами из золотых нитей, из-под него виднелась нижняя длинная туника или еще камиза, с широким поясом, также увенчанным камнями. На ногах, одна из которых постукивала о пол, ‒ невысокие сапоги из кожи, и даже на них красовались не только узоры, но и драгоценности.

Увидев такую картину, Калияни не смогла, дабы не задержать ошеломленный взор. На свету каждый камень падишаха играл красками и переливался, аж слепил глаза. Почти на каждом его пальце были надеты разнообразные перстни, которые будто малы ему и вот-вот раздавят полные ладони. Встречал он гостей без улыбки, уголки рта опущены, голова важно поднята, рука потирала бороду. Пара встала там, где указал советник, напротив пьедестала. Ананд поклонился и сложил ладони вместе, что было свойственно индусам, однако не подумал, что падишах мусульманин и у них так непринято. Калияни же вспомнила наставления Радхи и поднесла ладонь к лицу на уровне носа, опустив к ней голову в знак уважительного приветствия, а верхнюю часть тела наклонила. Манеры обоих сразу же подметил падишах и устремил взгляд на девушку. Его это приятно удивило, он полагал, что все деревенские индусы ‒ невежды.

– Подними голову, юная, – вдруг громко сказал падишах.

Ананд держал свою голову опущенной и покосился на сестру справа. Взволнованная, но тщательно прячущая трепет Калияни совершила требуемое и направила взор на важную личность. Падишах недолго ее рассматривал и произносил «хм», уголки его рта поднялись, как и брови. Последовала более расположенная реакция.

– Кем вы приходитесь спасителю моего брата? – спросил он, в большинстве у девушки, на кого всё еще смотрел.

Но ответить решил Ананд и, подняв взор, пояснил. Речь отвлекла падишаха от Калияни, внимание перешло на юношу.

– Ваш отец мог гордиться детьми, особенно дочерью… – вдруг, совершенно неожиданно высказал правитель и вновь внимательно глядел на девушку.

Он заерзал на троне, ладони зашевелились, показалось, важная личность потеряла покой, его что-то защекотало… Калияни же вновь опустила взгляд, но голову держала ровно.

– Скажи мне, юная, что для тебя значат родители? – еще более неожиданно поинтересовался падишах, взмахнув ладонью.

Не понимал происходящего не только Ананд, но и приближенные. Советник в удивлении вскинул брови, однако не смел вмешиваться. Калияни внутри себя растерялась, мысли забегали, но снаружи она не хотела показаться слабой и глупой. Сейчас она будто представляет весь народ, ей выдался шанс стать лицом и показать, что люди деревни ничем не хуже. Девушка понимала, что нужно скорее отвечать и, набрав воздуха, уверенно вымолвила:

– Родители – это мой маленький мир, моя основа и моё счастье… – направила глаза на падишаха, в которых внезапно застыли слезы.

– Хм… – вновь произнес правитель, потирая бороду. – Почему счастье? – решил продолжить он диалог, а вернее, некую проверку.

Многим приближенным не нравилось, что девица столь смело смотрит в лицо падишаху и больше не опускает головы. От Калияни последовал быстрый ответ, словно кто-то подсказывал:

– Потому что новая жизнь – это счастье и божье благословение, родители дали мне жизнь, а значит, поделились счастьем…

Падишах больше не сдерживал эмоции и всем видом показывал изумление. Присутствующие подумали, что беседа наконец завершилась, однако правитель вновь удивил и пожелал добавить вопрос:

– А что для тебя значит любовь?

На лице Калияни норовила показаться легкая улыбка, она с трепетом вспомнила Шамбо и тот нежный поцелуй. Ее мечтательное состояние подогрело интерес падишаха еще больше.

– Любовь – это второе божье благословение, – высказала девушка.

– Хм-м-м… – протяжно, в раздумье произнес озадаченный правитель.

Он был согласен с мудрыми изречениями юной и, казалось бы, неграмотной девушки. Внутри него вдруг что-то изменилось, проявились благосклонность и симпатия. Красивых девушек он видел много, а вот красивых и умных гораздо меньше… Исходя из этого, у него назрел еще один вопрос.

– Что важнее: ум или красота?

– Ум, – не задумываясь ответила Калияни.

– Почему? – последовало логичное уточнение.

– Потому что красота с годами убывает, а ум наполняется. Умный и мудрый человек красив всегда…

Падишах, не отводя глаз, очень внимательно выслушал, потер ладонями головы тигров на ручках трона и внезапно указал пальцем в сторону советников.

– Ты можешь сказать, у кого из них разум с годами не наполнился?.. Кто из них украл драгоценные камни?.. – внезапно напрямую спросил он.