Евгения Кочетова – Извращённые умы (страница 4)

‒ Он часто уезжал раньше детей, в то утро так и случилось. А сейчас мой труженик либо на фабрике, либо в ювелирном салоне. Он возвращается домой в разное время, порой поздно… ‒ пояснила Терри.

Бэйтс сделал в голове пометку о разъездах и поздних приходах главы семьи. Жена его не контролировала и не проверяла, видимо, полностью доверяя, а значит, у сэра было много личного времени.

Из одного из коридоров донесся истошный крик. Это очень озадачило инспектора. Терри затушевалась. Она показала на коридор справа и указала на комнату Тимми, а сама намеревалась пойти туда, откуда был голос.

‒ Это наш старший сын Эндрю, он болен и передвигается в инвалидном кресле, ‒ вынужденно пояснила дама, было видно ее нежелание делиться о таком.

Бэйтс не подал виду и просто кивнул. Терри поспешила к больному сыну, а гость направился к коридору. По пути он представил крутую лестницу, по которой поднялся, и подумал, каким же образом они спускают большое инвалидное кресло вниз? В стене холла он обнаружил квадратное отверстие. Подойдя ближе, Энтони увидел, что это кухонный подъёмник. Он о таких слышал, но ещё не встречал. Любопытство заставило открыть дверцу и заглянуть. Вниз тянулся трос, тележка находилась на первом этаже. Закрыв дверцу, инспектор направился до спальни Тимми.

Это была настоящая детская с множеством игрушек. На кровати сидел мягкий зайчик, видимо, любимая игрушка мальчика. На камине стояла литературная награда, из-за которой на Тимми напал сын обманщиков и подозреваемых. Сей факт весьма огорчал Бэйтса. Там же стояла семейная фотография, на которой Тимми, Терри, Моргана, мистер Левингтон и их больной сын Эндрю в инвалидном кресле. Тимми сидел между родителями, рука отца лежала на спинке софы, а рука матери заботливо обнимала сынишку. Дочь располагалась возле Терри, держа сложенные руки на бёдрах, а инвалидное кресло стояло со стороны отца, близ софы. Шире всех улыбался Тимми. Но и у Терри была красивая белоснежная улыбка, Бэйтс вновь задержал на ней внимание. Шею ее украшало колье вместо бус, декольте было скромнее.

На письменном столе лежали книги, в подставках стояли цветные карандаши, инспектор увидел записную книжку и заглянул в нее. Умный и талантливый ребёнок в свои семь лет уже прекрасно писал и сочинял стихи. Бэйтса тронуло стихотворение о природе.

‒ И вправду, что может быть чудеснее тёплого солнечного дня, когда по небу бегут белые облака… ‒ произнёс Энтони, повторив строчку из написанного. ‒ Ты был жизнерадостным ребёнком и хотел жить, но кто-то решил иначе… ‒ с печалью добавил он.

Бэйтс полистал блокнотик, увидел стихи о семье, природе, о тиграх и медведях, которые живут в новом зоопарке, затем вернул на стол. Он стал рассматривать книги. В одной из них среди листов была вложена свёрнутая бумажка. Инспектор развернул. Там был рисунок лягушки, глаза ее раскрашены красным карандашом. Среди книг была поэзия и наука, ботаника и зоология. В другой книге Бэйтс нашёл бумажку с рисунком белого цветка. Он не узнал, что это за растение и решил забрать рисунок. Также он взял и рисунок лягушки, пока не до конца понимая для чего.

Случайно задев краем пиджака блокнот, инспектор его уронил и поспешил поднять. Записная книжка упала и открылась задним форзацем. Бэйтс присел и уже было взял, но вдруг кое-что заметил зорким глазом. Показалось, что последние страницы блокнота аккуратно удалены. Последней записью являлся стишок, вновь о чудесах природы.

‒ Гром стучит в небе, словно кулак в двери… ‒ прочитал инспектор строчку, которая его озадачила.

Неожиданно вошла Терри. Бэйтс ее на сразу заметил, а когда поднял взор, то даже вздрогнул.

‒ Простите, не хотела напугать, я увидела, что вы читаете стихи сына, и сама задумалась, вспоминая разные строки… Они прекрасны, не правда ли? ‒ сказала Терри с печальной улыбкой.

Инспектор встал вместе с блокнотом.

‒ Воистину прекрасны… у вашего сына явный талант, ‒ ответил Бэйтс, не подавая виду.

Выйдя из-за стола, инспектор решил спросить:

‒ Тимми умел рисовать?

Терри спокойно пошевелила головой, словно в мысленном рассуждении.

‒ Он иногда рисовал, как все дети, но среди его рисунков не было ничего необычного, ему всё же лучше давалась поэзия…

Бэйтс вспомнил увлечения мистера Левингтона. Как сказала дама, ему резьба по дереву не особо давалась. Он почему-то решил пока ничего не говорить о найденных рисунках в книгах.

‒ А что он всё-таки любил рисовать? ‒ поинтересовался настойчивый инспектор.

Терри улыбнулась и спокойно подошла к шкафу. Оттуда она достала несколько рисунков и показала. Там были изображены солнце, облака, тучи и дождик, деревья и не очень удачная попытка изображения дома. У Тимми не получилась архитектура, но для его возраста это совершенно нормально, Бэйтс не удивился. Скорее его слегка удивила разница в качестве этих рисунков с теми двумя, найденными в книгах. Здесь были обычные альбомные листы, а те нарисованы на кусочке от листа.

‒ Это всё? Все его рисунки? ‒ уточнил инспектор.

‒ Не все, большую часть Тимми оставлял в школе, они часто занимались рисованием на уроках.

Бэйтс в понимании кивнул.

‒ А кто такой Саймон? В одном стихотворении Тимми его упомянул, написав, что они вместе собирали ягоду…

‒ Это соседский мальчик. Сын четы Браунинг. Однако мы были вынуждены запретить общение… ‒ отвечала слегка обеспокоившаяся Терри, как вдруг в комнату вошли.

Это была Моргана ‒ дочь. Она выглядела очень взволнованной, глаза округлены.

‒ Мама, что случилось? Нашли Тимми?! ‒ торопливо спросила она. Даже порозовели щеки.

Терри попросила дочь успокоиться и представила инспектора, поведав, что пока новостей нет, но обязательно будут. Сей инспектор сделает всё возможное, он вызвал у нее доверие и новую надежду. Бэйтс улыбнулся на лестные слова.

Моргана выдохнула, восстанавливая дыхание.

‒ Агнес сказала, что у нас гость из Управления, и я сразу побежала сюда, ‒ сообщила девушка.

Она была юна, лет шестнадцати. Если Тимми был внешне схож с Терри, то Моргана выглядела совсем по-другому. У нее трапециевидное лицо с острым массивным подбородком, короткий и при этом широкий нос, как перевернутый прямоугольник. Губы казались тонкими на фоне лица и выраженных скул, а глаза не обладали выразительностью. У Терри были голубые глаза, как и у Тимми, а у дочери ‒ темно-карие. Волосы прямые и жиденькие, собранные в маленький пучочек, цвет их варьировался от коричневого до чёрного. На дневном свету виднелся шоколадный блеск. Уши ее слегка торчали в верхней части. В целом преобладали мужские черты, грубоватые, но в силу юности нельзя сказать, что Моргана совсем непривлекательная, скорее без шарма и очарования, в отличие от матери.

‒ Я услышала, ты говорила о Браунингах… Ты рассказала инспектору? ‒ настойчиво спросила юная.

Бэйтс перевёл внимание на Терри и приготовился слушать.

‒ Не успела… ‒ ответила дочери мать, вслед обратила взор на Бэйтса и поведала: ‒ Мы запретили Тимми дружить с Саймоном из-за его отца. У них и без того в доме часто происходили скандалы, а потом мы вовсе узнали, что мама Саймона подала в суд на мужа и утверждала, что он приставал к сыну… Судья вынес решение в пользу матери, они развелись, а отец получил запретительный указ на встречи с сыном. Он не имеет право подходить к нему и к дому.

Бэйтс округлил глаза.

‒ Но почему тогда он не был в вашем списке основных подозреваемых? ‒ не мог не спросить инспектор.

‒ Кто вам такое сказал… ‒ тотчас опровергла Терри. ‒ Был и есть. У меня голова пошла кругом, когда вы приехали вот так внезапно, а потом вы захотели увидеть спальню Тимми, я растерялась и сильно занервничала из-за вашего визита спустя три года тишины… ‒ начала объяснять дама, выказывая и горесть, и разом возмущение в сторону давящего на нее инспектора.

Видя, что матери стало плохо, ее обняла Моргана.

‒ Прошу, инспектор, не нужно наседать, мы все пережили и переживаем огромное горе, особенно мама… ‒ упрекнула его девушка сдержанным тоном.

Бэйтс уже понял, что сказал лишнее и повел себя некорректно, поэтому сразу принес извинения. Немаленький список подозреваемых собирался у инспектора.

‒ Думаю, мне пора. Благодарю вас за приём и за всю важную информацию, ‒ сказал далее Бэйтс.

Перед уходом он вдруг спросил:

‒ Могу я взять ненадолго записную книжку Тимми? Я ее вскоре верну.

Терри не очень понимала, зачем ему она, однако позволила. Она выглядела уставшей и эмоционально истощённой, потому попросила дочь проводить инспектора, а сама пожелала посидеть в тишине в комнате сына.

У двери Бэйтс ещё раз извинился, затем вышел.

Моргана спускалась впереди, Энтони обратил внимание на ее смелую одежду ‒ на ней были брюки. Такое сейчас женщины носили, однако на столь юной леди он видел это впервые.

Шагая мимо маски в лестничном пролёте, инспектор вновь на нее взглянул. Внизу Моргана сказала:

‒ Записную книжку Тимми уже просмотрел прошлый инспектор, но ничего не нашёл…

‒ Тогда я тем более должен ее взять, ‒ иронично ответил Бэйтс, намекая на плохую работу прошлого сотрудника. ‒ А брал ли Тимми книжку в школу? ‒ напросился вопрос.

‒ Братишка часто брал ее с собой, чтобы успеть записать строки, которые могли прийти к нему в мысли в любой момент, ‒ улыбчиво ответила юная.

Моргана не спеша провела взглядом снизу вверх по инспектору. Ее действие его слегка смутило. Вслед она улыбнулась и, пристально глядя ему в глаза, добавила: