Евгения Кочетова – Их ледяная кровь (страница 12)

Эмилия с самого начала не увидела между сей парой любви и тепла, а теперь убедилась. Похоже, Сара частенько раздражала мужа.

Гости прибывали, в зале стало много народу. Чернокожий слуга герцога уже увел собаку во избежание инцидентов. Каждый гость был дорого, с иголочки одет, доносились ароматы парфюмов, на дамах красовались разноцветные наряды, блестели украшения. На миледи было, пожалуй, самое шикарное ожерелье, бриллианты отсвечивали и переливались на свету огня, бросая лучики. Эмилия посмотрела на очарованную своим мужем баронессу Марджери. Она держала его под руку и не отходила ни на шаг, словно боялась, что он убежит. Рядом с ним баронесса выглядела счастливой. Или же так только казалось. А вот вкус и понимание своего стиля у баронессы отсутствовали. На ней было несуразное желтое платье, которое оттеняло ее белое лицо, притом, что глаза ярко накрашены неподходящими синими тенями, а губы темной помадой. Марджери была похожа на пугало или вовсе мертвеца, которого как попало разукрасили для похорон.

Эмилия искала глазами единственного долгожданного гостя, который обещал появиться. Когда служанка проходила мимо лорда и нескольких господ в его компании, то услышала, как Рэндольф обращается к пожилому крупному мужчине «Достопочтенный епископ». Девушка мельком взглянула и поняла, кто из присутствующих высшее духовенство. Одет епископ был, как все господа, в дорогой костюм.

Вновь приблизился Лео с новой бутылкой вина.

‒ Глянь, кто пришел… ‒ прошептал он.

Эмилию заинтриговало, кто же на этот раз. А вдруг Кристофер.

‒ Брат сэра Уинстона Тьюлиса ‒ супруга баронессы Марджери. А с ним молодая женщина ‒ его невеста, племянница епископа.

Это не особо было интересно Эмилии, девушка нехотя направила взгляд. Внезапно ее будто ударила молния. В племяннице епископа она узнала женщину с непристойной фотографии, которую нашла у Джереми.

‒ Не может быть… ‒ в ошеломлении произнесла Эмилия.

Лео же подумал о другом и добавил:

‒ Может, может… Семья сэра Уинстона породнилась с епископом, чего также хотели бы лорд и леди, ведь духовенство на самом высоком счету в Палате лордов. Леди Генриетта страстно желала, чтобы на месте брата сэра Уинстона был сэр Джереми. Она даже пыталась свести сына, повела против воли на бал, где присутствовала племянница епископа, урожденная графиня Мэри. Но, похоже, что-то не вышло, и в итоге жук-усач отбил родственницу священнослужителя… ‒ закончил юноша иронией в сторону внешнего вида брата Уинстона.

Эмилия выслушала, но всё никак не могла отойти от узнанного о племяннице епископа. Возможно, она не стала Джереми невестой, но у них есть близкие отношения, коли у него оказалась ее откровенная фотография… Наверняка она была не единственная, с кем водил шашни Джереми, ведь у него имелись и другие снимки женщин. Также Эмилия сделала вывод, что леди Генриетта пыталась перейти дорогу брату сэра Уинстона, то бишь навредить семье мужа дочери. Девушка вспомнила прошлый тайный разговор матери и дочери на крыльце. Возможно, Генриетте не по нраву, что дочь так держится за мужчину, который хотел с ней развестись. Но и развод мог ударить по репутации семьи. Повсюду держали оковы.

Неугомонная веселушка Сеси уже находилась в кругу юношей и хихикала с ними. Она велела Лео налить ей вина. Слуга засомневался, ибо она еще слишком юна для алкоголя. Но девица хотела соответствовать повзрослевшим юношам, что ее окружали. Лео взглянул на Эмилию, та отрицательно покачала головой, дав намек не наливать и увильнуть. Но Лео был простым и незамысловатым человеком, ему трудно изображать то, что он не умеет. Юноша замешкался, завертел головой в поисках родителей леди, покуда она взяла пустой бокал у одного из гостей ‒ юноши, затем выхватила бутылку у слуги и стала сама наливать. И вот тут как назло происходящее заметил Джереми. Он поспешил подойти и демонстративно пихнул ненавистного слугу в спину. Питая теперь к нему злобу за ту выходку в гостиной, Джереми заявил:

‒ Как ты посмел дать целую бутылку моей племяннице!

Ошеломленная Эмилия двинулась с места на помощь Лео, хоть и не знала, что будет делать. Но ее вдруг остановила Глэдис, настырно подавая поднос с рюмками рома.

‒ У меня уже голова разрывается. Иди скорее, отнеси вон тем господам запрошенного рома, ‒ суетливо сказала она.

Девушка непроизвольно приняла поднос, но все еще стояла на месте и наблюдала, как наглец Джереми унижает и обвиняет неповинного Лео.

‒ Когда узнают лорд и леди, то ты вылетишь отсюда. Я же обещал, что ты пожалеешь о своих угрозах, ‒ говорил на ухо юноше он.

Лео перепугался, ноги подкашивались. Благо один из гостей в кругу Сесилии махнул рукой и весело сказал:

‒ Да брось, пусть уже идет, работает.

Джереми сделал шаг от Лео, намекая пока что уйти. Униженный слуга потерянно пошагал. Нахальная Сеси обратилась к Лео словом «эй» и показала забрать бутылку. С опущенным взором он вернулся и молча взял.

17

Пока вроде бы инцидент был исчерпан, Эмилия поспешила с подносом. Остановившись позади одного из гостей, который находился в кругу господ, она вдруг услышала знакомый голос. Посмеиваясь, задорно и вольно гость говорил:

‒ Да что вы, Достопочтенный епископ, моя семья где только не была, и поверьте, в нашей стране, именно в нашем городе самые лучше церкви и аббатства. Особенно я был уверен в аббатстве Лэйк, его аббатиса покорила меня своей добротой, она так опекает деток в приюте, что я решил выделить ей столько средств, сколько еще не давал ни одному фонду…

Епископу нравились лестные слова, ведь это именно он стоит за аббатством Лэйк.

‒ Я очень рад это слышать, для меня это большая честь. Как вы сказали ваше полное имя, маркиз?.. ‒ уточнил пожилой служитель Бога.

Эмилия сделала шаг и, оказавшись сбоку, увидела профиль Кристофера или, точнее, на данный момент маркиза. На нем был черный бархатный пиджак, поверх накидка из парчи, волосы аккуратно собраны в низкий хвост, с боков бакенбарды, которых ранее не было. Право, девушка пришла в шок, ее потрясло увиденное, да еще и услышанное, в том числе далее. Жестикулируя рукой в легкой браваде и гордости, новоявленный маркиз ответил:

‒ Первый барон Пэрр, второй граф Хадингтон, второй маркиз Сауфгемптон, сын графини фон Снакерборг Шанталь-Виллент и виконта Скудамор-Уимпэлнесского, пятого герцога Бофорт, третьего графа Сомерлинт… ‒ выдал на одном дыхании, без запинки гость.

Ввиду пожилого возраста, неожиданности и выпитого рома, что было вообще-то запрещено духовенству, епископ ничего толком не запомнил и растерялся, равно как и другие мужчины в кругу.

‒ О, э-м, тогда лучше называть вас барон, если вы не против, ‒ единственное сообразил епископ.

‒ Конечно, как вам будет удобно. Столько этих титулов, земель, родственников, особенно среди членов королевской семьи, что я и сам порой устаю… ‒ говорил, а вернее, забалтывал Кристофер, о чем уже поняла Эмилия.

Он показал епископу, что обладает огромными богатствами и родственными связами на самом верху. Гость повернулся к девушке и незаметно подмигнул ей. Сейчас перед ней вновь стоял тот неописуемый, привлекательный джентльмен с красивой улыбкой, в одежде, что его украшала, и самое главное ‒ с неотступной решительностью, уверенностью в себе и завораживающей всех вокруг подачей себя. Эмилия была поражена и изумлена. Господа угостились рюмочкой рома, служанка откланялась и вроде как стала уходить, однако слушала. Состроив печальное выражение лица, осерчавший барон, он же маркиз и тому подобное, вдруг произнес:

‒ Аббатство Лэйк, можно сказать, ваше детище, епископ. Все, что там происходит, зависит от вас и ордена… И конечно, мне очень досадно рассказывать, для меня это в целом мелочи, но вот мой кузен ‒ тоже барон отказался переводить средства в аббатство, ибо обнаружил исчезновение своих денег, которые должны были пойти на помощь сиротам, а не в карман служительнице Богу…

Епископ опешил, выпучив глаза. Такое услышали и другие потенциальные или уже существующие покровители аббатства и приюта.

‒ Ваш кузен уличил аббатису в обмане? ‒ уточнил огорошенный епископ.

Барон тяжело вздохнул и разом закивал.

‒ И уже не только он… Мои люди тоже узнали, что аббатиса обналичивает чеки и прячет деньги в подвале. Когда однажды мой помощник вошел в ее кабинет, то уловил, как она прятала под столом мешок, в котором звенели монеты. Это меня просто убило. Моя семья верующая, я и сам праведный христианин, потому столь вопиющее безобразие ранило сильнее ножа… ‒ едва не плакал гость, строя из себя крайне разочарованного и огорчённого прихожанина и мецената. ‒ Простите, Достопочтенный епископ, но я не мог вам не сообщить о том, что режет меня самого по живому… ‒ добавил для яркости. Его убедительная речь струилась, словно река.

Загудели потрясенные узнанным остальные господа в общем кругу. Епископу даже начало казаться, что они бросают косые взгляды на него и осуждают. Подобного нельзя было допустить, репутация члена Палаты лордов неожиданно оказалась под ударом из-за какой-то аббатисы.

‒ Епископ, таким людям не место в аббатстве, аббатису нужно наказать по всей строгости, дабы неповадно было, дабы другие мысли не подали совершать столь тяжкие грехи, ‒ вдруг высказался один сэр.