Евгения Кочетова – Их ледяная кровь (страница 14)

Недавно Эмилия слышала часть этого же стихотворения во сне, его вновь рассказывала ее матушка, на строках «Там сердца два» она проснулась. Марджери воодушевленно жестикулировала, говорила с выражением, и будто бы проникаясь в каждую строчку, которую написала якобы сама.

‒ Она полна тревожных мук и счастья встреч, тоски, разлук. В ней света много и добра, в ней радость есть и красота. Дыханье горечи в ней есть, всего там много, всё не счесть. Но главное ‒ есть ты и я. Я для тебя, ты для меня!

Эмилия заплакала от боли, а леди Генриетта, как и многие гости, прослезилась от проникновенных строк, написанный столь талантливым человеком. Все разом встали и хлопали стоя, кто-то кричал «браво», в том числе лорд и Максимилиан. Уинстон реагировал проще, ему даже было неудобно, что поэзия посвящена ему, но он признавал истинный талант супруги. Марджери совершила поклон слушателям и ценителям поэзии. Не передать ее окрыленное состояние души, баронесса вознеслась на небеса, получая признание и все лавры. На нее исподлобья посмотрела Эмилия.

Девушка вышла за дверь, тяжело дыша и вытирая слезы. Она не могла поверить, что Марджери украла стихи ее матушки. Вспомнилось, как лорд поведал о фонде помощи творческим людям, который открыла Генриетта и которому также покровительствует Марджери. Перед глазами вновь возникла белая пелена и будто бы туман. Стали чудиться разные вещи и люди: матушка держала двумя руками коричневую записную книжку, которую медленно положила на гладкий стол из красного дерева; об оконное стекло били ветки яблони; то самое черное пальто с большими пуговицами упало с вешалки в какой-то комнате, вешалка имела узор в виде бабочки возле крючка.

Внезапно Эмилия пришла в себя, ощутив дергание за руку. К ней подошла Глэдис.

‒ Что это с тобой? То ли привидение увидела, то ли уснула с открытыми глазами… Поторопись на кухню, у тебя веление принести воды гостю, ‒ сказала слегка недовольная служанка.

Эмилия ничего не ответила и ринулась вперед. Вскоре вечер завершился. Гости разошлись, а слуги еще должны были всё убрать. День и вечер длились очень долго. Уставшая и переволновавшаяся Эмилия помогала относить тяжелые стулья из музыкального зала. Они были обшиты светлой узорчатой тканью, на некоторых сиденьях после гостей остались пятна, где-то красные, где-то желтые… Девушка даже думать не желала, что там у богатых гостей произошло, она вдруг обратила внимание на обрамление у стульев: оно было из красного дерева. Вспомнился стол из недавнего видения.

Когда Эмилия подняла стул, на котором сидела Сеси, то заметила нечто под ним. Поставив пока предмет мебели, девушка присела и подняла вещицу. Ею оказался маленький белый платочек с кружевами по краям, на нем чернилами была надпись: «П.Л.». Эмилия решила, что это чьи-то инициалы, забрала платочек и понесла стул. По пути стул выскользнул из ее рук. Девушка ахнула, округлив глаза.

‒ П.Л… Это же Лео… Пул Леонард… ‒ вымолвила в тревоге она.

Стул нужно было скорее поднять, пока никто не увидел.

19

Ночь была тревожной и бессонной. Эмилия думала о найденном платочке, о связи Лео с такой девицей, как Сеси, думала о Кристофере и его ловких происках, о матушке, сердце щемило от того, что кто-то присвоил ее труд и талант, а сама она ушла из жизни вот так ‒ с болью и страданием, во грехе. Вновь чудилось качающееся тело на веревке. Но сегодня к этой картинке вдруг присоединилось нечто еще… Показались силуэты, которые двигались в комнате. Пугающие тени стали приближаться к наблюдающей маленькой Пчёлке, и девушка на вдохе проснулась.

Утром прачка принесла чистые вещи хозяев. Эмилия понесла рубашку и графин с водой в комнату Максимилиана и Сары. Портьеры были все еще закрыты. Служанка поставила на стол поднос и раздвинула портьеры, а повернувшись, увидела на постели барона в одних кальсонах. Ей стало неловко, глаза забегали. Он придерживал ладонь у лба, будто болит голова, и велел подать ему рубашку. Эмилия сделала, вслед отошла к столу. Барон попросил стакан воды. Пока она наливала, он надел рубашку и пиджак, но вдруг скинул пиджак на пол. Служанка повернулась с опущенным взглядом и протянула руку со стаканом.

‒ Это очень раздражает, когда надел рубашку, а поверх пиджак и вдруг понял, что рубашка все еще влажная… ‒ высказал с недовольством, но не повышая тона, он.

Эмилия заволновалась, глаза сами поднялись в лицо мужчины. Его очи были красные, вид помятый, словно вчера напился. Выражение лица устрашало, точно желает показаться нутро под маской некогда приличного господина. Рука потрясывала стакан, девушка растерялась. Она случайно уловила, что за дверью ванной комнаты стоит Сара и определенно наблюдает, однако не выходит и не вмешивается. Максимилиан резко сорвал с себя рубашку и вдруг бросил ее прямо в лицо служанки.

‒ Делай свою работу как следует! ‒ заявил он.

Рубашка упала с лица и повисла на руке, прикрыв стакан. Эмилия хлопала глазами, пребывая в тревоге и ощущая себя униженной. Барон больше ничего не сказал и отвернулся. Тогда девушка поставила стакан на стол и скорее, на трясущихся ногах вышла за дверь.

В служебном коридоре ее окликнула Глэдис, позвав помогать готовить завтрак. Эмилия сама работала раньше прачкой, поэтому решила повесить рубашку на бельевую веревку на улице.

Позже она понесла поднос с едой в столовую. Там уже находились леди Генриетта и Сара. Служанка не подавала виду и спокойно обслуживала. Неожиданно она заметила под глазом баронессы синяк, а леди как раз заговорила:

‒ Если кто-то спросит, скажешь, что ударилась вчера о косяк, выпив лишнего…

Но Эмилия подметила на вечере, что Сара не пила алкоголь. Нисколько, в отличие от мужа. Отношение к Максимилиану очень сильно испортилось, Эмилия была уязвлена, невольно затаилась злоба. А вот повиновение Сары удивляло, возникали всё те же вопросы: что случилось с первой женой, почему барон развелся?

‒ Ты и так вчера опозорилась перед герцогом и помогла опозориться дочери, ‒ нарочно припомнила свекровь, ткнув невестку носом.

Баронесса молча приняла слова непоколебимой и важной леди Генриетты. Эмилия ушла на кухню.

После обеда она мыла пол в банкетном зале. Отползая с щеткой назад, девушка на кого-то наткнулась. Повернувшись, Эмилия увидела Максимилиана. Отложив щетку, она сразу встала, опустив взор. Барон вдруг натянул улыбку и выдавил из себя:

‒ Я бы хотел извиниться на утренний инцидент с рубашкой. Я погорячился.

Служанка хоть и ощущала неискренность, однако многого ждать не смела, даже в такой подаче извинения, безусловно, принимались.

‒ Всё в порядке, Ваша милость, ‒ вымолвила она в ответ.

Показалось, мужчина вознамерился уйти, но он внезапно приблизился и коснулся рук девушки выше локтя, заводив по ним. Тут Эмилию будто ударило молнией, перед глазами всплыла картинка насилия: черное пальто и большие руки насильника, что касались ее. Девушка невольно дернулась и в ужасе шагнула назад, а наступив туфлей не по размеру на мокрое место, едва не упала.

‒ А ваша супруга вас простила? ‒ совершенно неожиданно выскочило из уст потерянной и напуганной Эмилии.

Максимилиан недовольно сморщился.

‒ Что? ‒ уточнил он, опустив уголки рта в немилости. ‒ Не твое дело! ‒ заявил раздраженно мужчина, а вслед отвернулся и пошел на выход, громко топая.

Оставшись одна, Эмилия закрыла руками лицо и, расплакавшись, опустилась на пол. Прошлое, точно тень, постоянно следовало за ней и не отпускало.

20

К вечеру Эмилия направилась в амбар за яйцами. Шагая по коридору до входных дверей, она уловила, как в них некто проскользнул. По силуэту девушка догадалась, что это Лео. Показалось, юноша вышел и куда-то пошел ‒ тайно. Эмилия тоже вышла, но уже не застала и не смогла увидеть его путь. Неподалеку из конюшни выехал на лошади Джереми и вновь куда-то навострился на ночь глядя.

Набрав яиц в амбаре, девушка заперла его, повернулась и вдруг заметила возле деревьев Кристофера. Он стоял, опираясь на ствол, и будто наблюдал за ней. На нем была та же старая пыльная одежда, словно тот господин исчез или это вовсе другой человек.

Кристофер улыбнулся девушке и вздернул бровями, дав некий намек, а затем повернулся и пошел вглубь леса. Эмилию охватила интрига, сердце громко застучало в предвкушении встречи, которая стала долгожданной и, вопреки всему, желанной. От трепета даже взмокли ладони, потрясывая корзину с яйцами. Ждать до позднего вечера не представлялось возможным, подбивало побежать за ним прямо сейчас. Поддавшись порыву, Эмилия поставила корзину возле амбара, огляделась и поспешила в лес.

Она остановилась, глубоко дыша, и ожидала появления Кристофера. Он вышел из-за дерева и улыбнулся. Девушка с волнением глядела на него, уже понимая, что последует речь, и ожидая.

‒ Дошел слух, что в аббатстве сменилась аббатиса… ‒ произнес с намеком Кристофер.

Эмилия сделала резкий вдох.

‒ И что же случилось? ‒ уточнила тотчас она.

Мужчина делал мелкие шаги ближе и разом вокруг стоящей собеседницы.

‒ В аббатство внезапно нагрянули люди епископа и принялись обыскивать помещения. В подвале они нашли спрятанные деньги, а под столом аббатисы укатившуюся к углу монету, это показало, что она прятала деньги сначала под столом, а потом уносила в подвал, ‒ рассказывал не торопясь Кристофер без особых эмоций, лишь иногда проскальзывала ухмылка. ‒ Но еще… когда они резко вошли в ее кабинет, то застали, как аббатиса била посохом сиротскую девочку. Разъяренный епископ приказал бросить старуху в темницу, ее ожидает церковный суд, а все знают, насколько он страшен, ибо там опираются на божье слово, и слово это всегда приводит к очищению душ от грехов…