Евгения Кибе – Зачем ты в моей жизни? (страница 5)

Я подумал, что ослышался, и немного опешил.

– У тебя же дома ни чая, ни кофе.

– Так я тебя и не зову к себе. Приглашаю шавермой угоститься.

– Это же как шаурма?– уточнил я.

– Помилуйте, где ваша шаурма, – произнесла она, деланно растягивая букву а, – и наша шаверма.

– Там же , где и поребрики с бордюрами, – улыбнулся ей в ответ.

– Вот видишь, как мы хорошо друг друга понимаем. Но, раз ты меня провожаешь, то угощаю я.

Первый раз за несколько десятилетий меня угощает женщина. Забавная игра. Она не знает кто я, я не знаю, долго ли она будет пребывать в неведении, так как не захватил ни очков, ни шарфа, чтобы скрыть свою внешность. Ну что ж. Поиграем.

Глава 3.1.Настя.

Смешно это и нелепо, если честно. Мне не хотелось быть кем-то, кем старалась в обычной жизни. Постоянные рамки, ограничения, необходимость следить за словами, действиями.А с этим Костей было плевать на условности.

Та, которая я есть, та, которой меня видят другие и та, которой я хочу, чтобы меня видели- три абсолютно разных персонажа, и первый зачастую просто задавлен третьим.

В клубе мне было душно и скучно. С учетом того, что я снова задержалась на работе и не успела перекусить из-за обещания Наде составить ей компанию, конечно есть мне хотелось нестерпимо. Ночью искать какое-то приличное заведение с незнакомым мужчиной совсем не радовало, но тут же рядом с Лиговским проспектом была шавермная. Не знаю, какая у них внутренняя статистика по отравлениям, но мне было абсолютно все равно. За здоровый образ жизни я ратовала только тогда, когда надо было в детей- подростков впихнуть то, что положено в них впихивать ради благой цели- витаминизации их организмов.

Мы свернули к метро и тут же ноздри мои защекотал приятный запах сомнительного качества мяса. Я зашла в то, что гордо называлось “ Кафе” и сделала заказ.

Маленькое помещение, заходя в которое, посетители сразу упирались в витрину с нарезанными овощами. Добродушный мужчина с акцентом весело поприветствовал меня и взялся за огромный нож.

– Будьте добры, две шавермы. Кладите все, что положено и побольше, – тут я обернулась и спросила у Кости. – Тебе же завтра не надо целоваться ни с кем? А то там же лук.

Он кашлянул и улыбнулся.

– Если такое и случится, то это уже не моя проблема.

– О! Прекрасно. С самооценкой , как и с самоуверенностью у тебя все хорошо.

Мне нравилось наше общение. Легкое и непринужденное. Мы увиделись первый раз в жизни и скорее всего не увидимся больше никогда. И чтобы я сейчас не сделала и не сказала, это все останется тут, в ночном Питере.

Места в шавермной было маловато, так что Костя великодушно покинул помещение и остался ждать меня у дверей ночного общепита. Минута и ловкие , отточенные движения, и две шавермы были готовы.

Взяв в руки по увесистому свертку, вышла на улицу и подошла к Косте. Шаверма. Горячее мясо в чесночном прохладном соусе, который обволакивал нарезанные огурцы, помидоры, салат и колечки лука. Я впилась зубами в только что освобожденный от алюминиевой фольги рулет, откусила кусок и с блаженством проглотила его, практически не прожевывая.

Я закрыла глаза и от наслаждения застонала.

– Как же это вкусно! И плевать, что завтра можно с горшка не слезать.

– Может тогда не стоит?– с деланным сомнением спросил Костя.

– Стоит! Это того стоит!

Момент истины настигнет утром, когда станет точно понятно – свежие были ли продукты использованы для приготовления и чистыми ли руками это было сделано. Но какой русский не любит русскую рулетку?

– Шавермная рулетка, – проговорил Костя, аккуратно откусывая кусочек шавермы.

Глаза у меня от удивления стали размером с диаметр пятирублевой моентки.

– Я о том же подумала только что, – проговорила с набитым ртом.

– Ты когда последний раз ела?– усмехнувшись, спросил Костя, видя, с какой скоростью поглощаю еду.

– Утром, – ответила я , вгрызаясь в поздний ужин. – Вроде бы , – добавила снова с набитым ртом.

Наверное это мерзко выглядит со стороны. Жующая какую-то уличную хавку женщина не первой свежести. Но именно в тот момент я переживала самое приятное за последние несколько недель состояние.

Свою порцию я подобрала до последней крошечки наблюдала, как Костя выбрасывает свою недоеденную половинку.

– Блин…Ты что? Это просто богохульство, – угрюмо посмотрела на него и отправилась обратно в шавермную.– Ты кофе или чай будешь?

– Чай, если можно, – откликнулся он.

Он точно подумал, что я психованная. Но это мне было на руку. Точно не додумается приставать.

Через пару минут я уже несла в руках два дымящихся пластиковых стаканчика, завернутые в бумажные салфетки. Пальцы обжигало, а аромат исходил от них божественный, как мне тогда казалось. Обычный дешевый чай в гондончиках был вишенкой на торте приятного вечера.

– Я тебе взяла сахар, если надо, – сказала, вытаскивая из кармана несколько пакетиков со сладким белым содержимым.

– Нет, спасибо. Я без сахара.

Судя по его внешности, он и чай без чая пьет наверное. Помню, что , когда первый раз услышала термин “ метросексуал” , долго хохотала, так как ассоциации у меня были именно с нашим метрополитеном. Не могла я в то время представить, что буду когда-то стоять вот с таким вот метросексуалом рядом с метро Лиговский проспект и пить чай из пластиковых стаканчиков.

Мы шли с Костей по ночному Лиговскому проспекту в сторону Невского. Огни большого города не слепили, а приятно освещали наш путь. Мимо проходили группы подростков, громко обсуждающих какие-то свои дела. Проносились машины, недовольно сигналя друг другу.

Магазины уже были в большинстве своем закрыты, так как суббота полночь явно не время для шоппинга. Большое здание “Галереи” радостно сверкало витринами, в которых не было ни тени посетителя. Странно. Никогда не была в такое время суток около этого громадного торгового центра и не знала даже, что он когда-то отдыхает.

– Смотри, а тут я когда-то покупала водку самопальную у бабушек, – показала в сторону “ Московского вокзала”.– Они спирт с водой и димедролом бадяжили, – проводила я странную экскурсию своему новому знакомому, которые был так вежлив, что не послал ещё меня куда подальше. – А тут в магазине странный лимонад под названием “Колозвончик” для запивки. Но гадость это была редкостная.

– Ты же не про водку сейчас?– вставил он , доказывая, что все же слушает мои бредни и даже внимательно.

– Нет, гадость- это про лимонад само собой.А ты как детство проводил?

– Не так ярко, как ты, – он рассмеялся на мой вопрос.

– О чем мечтал?

– Обо всем, о чем может мечтать мальчишка.

Я почувствовала, что он начинает уходить от ответа.

– Ты же знаешь, что мы больше не встретимся. Так что, валяй, рассказывай.

Он немного замялся, потом усмехнулся и сказал:

– Я мечтал стать актером.

– Ну что ж, хорошая мечта. А что ты делал, чтобы ее достичь?

– Ничего.

– Почему?

– Мне казалось, что у меня нет таланта.

– А родители тебе не говорили, что таланты есть в каждом и их надо просто развивать, – констатировала я .

– Так точно. Я учился в обычной школе и был среднестатистическим троечником. После поступил в училище на автослесаря. Пошел в армию, вернулся и продолжил работать с машинами.

Я понимала, что он что-то не договаривает. Слишком ухоженный вид, руки, которые явно не видели уже долгое время гаечного ключа, да и пахнет от него слишком не по рабочему.

– Но тем не менее, в автомастерской ты больше не работаешь.

– С чего взяла?

– Руки.

– Мда. Плохой из меня конспиратор, – он улыбнулся, – но я долго проработал там.

– А сейчас кто ты ?

–