Евгения Кибе – Зачем ты в моей жизни? (страница 7)

– Ну ладно. Теперь я знаю, кто ты и точно не поддамся на твои чары. Кстати, даже хорошо, что ты известный человек. Значит будешь вести себя прилично. А то мало ли кто увидит и тогда твоя репутация завидного холостяка пропадет, а с ней и часть поклонниц.

– Насть, я бы и рад распрощаться с такой репутацией, но вот не получается.

– Слишком планка высокая, – резюмировала она, оценивающе оглядывая меня с ног до головы.

– Нет, отнюдь.

– Да я не про тебя. Я про женщин. Они сами себе ставят высокую планку по отношению к тебе. Им кажется, что они не достойны, чтобы ступать на следы, остающиеся на асфальте после тебя. Ты на Олимпе, а они на кухнях.

– Ты писателем не думала стать?

– Нет. Никогда.

– Попробуй.

– Не люблю лесть. Тем более такую неприкрытую. Я с женщинами, которые себя не любят, каждый день работаю. Повышаю самооценку и даю веру в то, что все реально в нашем мире. Даже самое нереальное. Только для этого нужны усилия. Но, как ты понимаешь, человек существо не только социальное, но и достаточно ленивое. Поэтому не всегда мои труды приводят к какому-то хорошему результату. Для такой работы нужно время, а ждать никто не любит. Всем же надо ещё вчера .

Я понял , о чем она говорит. У меня было такое же ощущение, но только касательно моей работы. Эдакий синдром самозванца. У меня нет профессионального образования, не было внушений с детства, что я самый талантливый и мне все по плечо. И потребовались годы, чтобы поверить в то, что я на самом деле чего-то стою.

– Ты был женат?

– Нет.

– Извини, если вопрос очень личный.

Я хотел, чтобы она спрашивала меня, задавала вопросы и проявляла интерес. Реальный интерес ко мне, к Косте.

– Обычный.Меня уже сто раз спрашивали.

– Ты боишься свободу потерять?

– Да, – само вырвалось у меня.

– Что для тебя свобода ?

– Делать, что хочу, идти, куда душа просит.

– Но это все можно и в отношениях получать. Главное договариваться.

– Не уверен.

– А ты представь, что ты смог. То женился бы?

Я задумался. Нет, не женился бы в любом случае. Я отрицательно покачал головой.

– Тогда тут вопрос не в свободе.

– А в чем?

– Ты скажи.

– Не знаю. Я как-то не задумывался.

– Для чего тебе свобода от отношений?

Я задумался. Для чего мне свобода от отношений? У меня нет дома, нет того, кто ждет, пишет, волнуется. Когда меня не станет, кто вспомнит обо мне ? Я не о ролях, которые сыграл, а обо мне. О реальном человеке, которых ходил по Земле, дышал, ел шаверму на Лиговском? Никто. Так зачем мне свобода от отношений?

Я сменил тему, а Настя мудро не стала сопротивляться.

Мы болтали и смеялись, проходя мимо больших и маленьких отелей, дома, где мне сняли квартиру на время работы в городе, закрытых станций метро, Александро-Невской Лавры, поднялись на мост и на его середине Настя остановилась.

– Посмотри, как красива Нева ночью. В ней отражаются те немногие звезда, которые все же сияют иногда над городом.

Я посмотрел, но не на Неву, а на эту женщину, с которой знаком вот уже почти три часа. Она стала такой для меня родной и близкой. Это что-то невозможное. Какая она странная и какая красивая. Настоящая, открытая.

– Какой у тебя любимый цвет?– спросила она, отрываясь от созерцания черной и пугающей глади реки.

– Синий.

– Знаешь, есть такая теория,что цвет, который любит человек, может рассказать о его характере. Ты не любишь тусовки, вообще шум и можно сказать, что и людей тоже не особо. Идеалист. Почему ты выбрал такую профессию?

– Хотел побороть свои страхи. А ты ?

– Хотела побороть своих демонов.

– И получилось?

Она улыбнулась, глядя мне в глаза и покачала головой.

– Не очень.

– А какие цветы ты любишь?– спросил первое , что пришло в голову.

– Живые. А точнее те, что растут в земле. Не люблю букеты.

– То есть, если тебе подарить горшок с цветком, то это тебе понравится ?

– Я не дружу вообще с растениями. Они дохнут у меня так же быстро, как и появляются. Но от букета полевых цветов не отказалась бы.

– Ну и запросы. Похлеще, чем у мажорок.

Мы стояли на мосту и продолжали нашу викторину. Вопрос-ответ, снова вопрос-ответ. И не было ни стыдно, ни страшно, лепить то, что приходило на ум первым, так как все ответы были правильными.

– Было что-то , о чем тебе стыдно вспоминать?– спросила Настя.

– Да. Я когда-то случайно порезал мамино платье, потому что мне нужен был платок на голову, какие пираты носят.

– Хмм…Я думала, сейчас будешь рассказывать , как разбил сердце какой-то томной красавице.

– Да я это даже в голову себе не беру. А у тебя было что-то, о чем ты жалеешь?

– Нет. Жалеть глупо. Что уже свершилось, изменить невозможно. Можно попробовать минимизировать последствия. Но было кое-что, что я бы не стала делать , если бы вернула время назад. Я когда-то прилепила жевачку на шубу женщины, стоявшую передо мной в метро. Она орала на своего ребенка, а тот плакал. Мне не жалко шубу, мне жалко ребенка, на которого, как я потом сообразила, она дома всех собак скорее всего спустила, чтобы злость за эту шубу выместить.

– Первая любовь?

– Ох, не самая любимая тема. Если коротко, он был музыкант, изменял мне и употреблял. Твоя?

– Бросила меня , когда в армию ушел. Написала, что встретила другого.

– Тебе больно до сих пор?

– Нет. Мне не понятно.

– Что именно?

– Почему она тянула с тем, чтобы порвать со мной…

– Боялась в лицо сказать.

– А как ты разошлась со своим музыкантом?

– Просто ушла и передала ключи через друга, как и вещи. Понимала, что, если услышу его голос, то вернусь и все начнется сначала.

Настя стояла, положив руки на ограду моста. Лицо ее стало печальным и мне показалось, что в глазах заблестели слезы.

– Но через пару лет возвращаться было уже не к кому. Он умер.

– Мне жаль, – проговорил не потому, что мне было жалко этого самого мужчину, а то, что ее это тяготило до сих пор. Первая реакция – хотел обнять, но тут же отбросил это желание. Она не из тех, кому нужна жалость.