Евгения Казакова – Обручение (страница 35)

Его пальцы вплелись в мои волосы, а язык резко проник в рот, изучая его настолько жадно, что мне едва хватало запаса воздуха в легких.

– Моя милая маленькая девочка… – прохрипел любимый, оставляя мои локоны и проходясь кончиками пальцев по моим ключицам и плечам. – Ты сводишь меня с ума…

Одно короткое мгновение, и мое стройное тело уже подмято под его – сильное и властное.

Губы Анджея скользят по моей шее, груди, а длинные изящные пальцы – между моих ног.

С губ сорвался стон, и я мигом прикусила губу.

– Не сдерживайте себя, фрау Моретти, – прошептал любимый, продолжая медленно сводить меня с ума. – Сейчас вы имеете полное право на любое безрассудство…

Мой взгляд вдруг упал на прикроватную тумбочку, где в темноте что-то едва заметно блеснуло.

Наши с Анджеем кулоны, подаренные Оливией. Лежащие друг напротив друга.

– Анджей… – тихо прошептала я, с трудом сдерживая дрожь во всем теле. – Анджей, пожалуйста…

Не успела я закончить фразу, как его лицо вновь оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

– Пожалуйста «что»? – прошептал он в мой приоткрывшийся от наслаждения рот.

– Я хочу тебя, – отозвалась я, с жадностью впиваясь в горячие губы любимого, и ощущая, как его успевшая покрыться испариной горячая кожа еще плотнее соприкасается с моей. – Хочу…

Длинные пальцы Анджея вдруг крепко-накрепко переплелись с моими, а его бедра с силой прижали меня к матрасу, заставляя еще шире развести ноги в стороны.

– Я твой, любовь моя. Весь, без остатка. Окончательно и бесповоротно.

Супруг поднес мою ладонь к своим губам и поцеловал пальцы в том самом месте, где в темноте поблескивало толстое обручальное кольцо с надписью «любовь навечно».

– Я твоя, любовь моя. Вся, без остатка. Окончательно и бесповоротно, – прошептала я в ответ, а затем бедра Анджея осторожно двинулись вперед.

Сквозь тело словно бы пропустили самый настоящий электрический разряд, а с губ сорвался очередной стон.

Мои пальцы принялись лихорадочно скользить по напрягшейся спине любимого, по его упругим бедрам и ягодицам.

Наши, покрывшиеся испариной лбы осторожно соприкоснулись: с губ Анджея слетел приглушенный стон, когда я прошлась по его приоткрытым губам кончиком языка, а мои лодыжки крепко обвились вокруг его бедер, начинающих двигаться все быстрее и быстрее.

Сладостная боль внизу живота стала нарастать и заполнять собой все тело.

Спина изогнулась, а голова свесилась с подножия кровати вниз.

Мои длинные волосы соприкоснулись с мозаичной плиткой, губы Анджея продолжили ласкать напрягшуюся влажную шею, а толчки стали настолько отрывистыми и частыми, что я больше не смогла бороться с теми звуками, что безумной волной сорвались с губ.

Несколько минут спустя все было кончено.

Любимый без сил замер на моей бешено вздымающейся туда-сюда груди, а я нехотя приоткрыла глаза.

Перед затуманенным взором застыл образ перевернутой вверх тормашками луны, сияние которой озаряло наши переплетенные друг с другом тела.

На улице стало тихо. Песня больше не звучала, вновь сменившись звуками ночного ветра, колышущего цветущие во дворе кипарисы.

Глава шестая. Отголоски прошлого

Веки словно бы залили свинцом. Они были настолько тяжелыми, что все никак не желали открываться.

Обрывки прошлой ночи врывались в сознание короткими нечеткими образами. Нашей с Анджеем первой брачной ночи, которая навеки сделала нас одним целым.

С губ сорвался приглушенный стон, я откинула в сторону свои густые темно-русые волосы и, оторвав лицо от измятой хлопковой простыни, нехотя приподняла голову.

Тонкие шторки все еще едва заметно подрагивали на ветру, а полуденное солнце уже залило собой улицы.

Высокая стройная фигура Анджея, облаченная в просторные вытертые джинсы, облокотилась о перила, а его взор был обращен куда-то вперед. Туда, где начиналась береговая линия Гибралтара.

В его жилистой руке была зажата кружка с кофе (я четко различала его горьковато-кремовый аромат), а густые золотисто-медные завитки на макушке так и трепетали на ветру.

Я осторожно присела на постели, с невероятным наслаждением выгнув затекшую спину. Прикрывавшее меня тонкое шелковое покрывало сползло вниз, вновь оставляя тело полностью обнаженным. Единственным, что сейчас прикрывало грудь – были мои собственные локоны, рассыпавшиеся по плечам.

С губ сорвался довольный стон, а позвоночник тихо хрустнул.

Недолго думая, я подняла с пола одеяло и обвила его вокруг себя словно тунику.

Все тело так и гудело, внизу живота растекалось приятное тепло, а губы едва ощутимо покалывало после всех тех бесконечных поцелуев, которыми Анджей награждал меня всю ночь напролет.

– Доброе утро, – прошептала я, обнимая его сзади и утыкаясь носом между лопаток.

– Доброе, малышка.

Отставив кружку на перила, любимый приподнял руку, а я послушно проскользнула под нее.

Одно короткое движение, и я уже стою к нему лицом, опираясь поясницей на ограждение.

– И как спалось моей прекрасной молодой супруге? – прошептал Анджей, переплетая свои пальцы с моими. Послышался тихий лязг металла: друг с другом соприкоснулись наши обручальные кольца.

– Чудесно, – отозвалась я, заглядывая в прекрасные синие глаза. – Хотя, честно признаться… Ото сна меня постоянно кто-то отвлекал. Вам об этом что-нибудь известно, герр Моретти?

На щеках любимого мигом проступили ямочки.

– Думаю, что я обладаю кое-какими сведениями о данном вопросе…

Анджей прошелся губами по костяшкам моих пальцев, а затем осторожно подался вперед:

– Разве вам что-то не понравилось, фрау Моретти?

– Гумберт, – протянула я, с вызовом заглядывая ему прямо в глаза.

Взгляд любимого мигом потемнел и, крепко прижав меня своими бедрами к парапету, он впился в меня поцелуем.

На языке сразу же ощутился горьковато-сладкий привкус кофе и едва осязаемый солоноватый «отголосок» крови. Растрепавшиеся от ветра локоны Анджея защекотали лицо, а сердце в груди так и заколотилось взволнованной птичкой.

– Это ненадолго, – прошептал он несколько мгновений спустя.

– Угрожаете? – хохотнула я.

– Просто констатирую факт.

Изящные пальцы убрали с моего лица затрепетавшие на легком ветерке волосы.

– Прошлая ночь была чудесной. Я уже давно не был так счастлив…

Я пристально вгляделась в разрумянившееся на солнце лицо Анджея. Уже давно оно не приобретало такого живого, юного оттенка.

– Я знаю.

Приподнявшись на кончиках пальцев, я вновь осторожно припала к его губам.

– Я люблю тебя, Анджей.

– А я тебя.

Пару мгновений спустя, когда я прижалась к супругу еще сильнее, с губ Анджея сорвался стон:

– Ты серьезно хочешь продолжить? – прошептал он. – Эта ткань через чур тонкая, я ощущаю сквозь нее каждый твой изгиб… Такими темпами мы потеряем целый день.

– А в Танжере будет считаться преступлением тот факт, если супруги займутся любовью прямо на балконе? – хохотнула я.

Обнажив свои прекрасные, идеально ровные зубы, Анджей хохотнул:

– Боюсь, что да.