Евгения Казакова – Обручение (страница 34)

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем мелодия, ровно, как и пение женщины достигли своего закономерного крещендо, а я вдруг пошатнулась.

В уши ворвался оглушительный гул толпы и сокрушительные аплодисменты.

Анджей буквально налету поймал меня, а затем, коротко хохотнув, прошептал:

– Моя бесстрашная, грозная валькирия.

– Да благословит вас всех бог! Аллах Акбар! Аллилуйя… – протянула рыжеволосая, отводя от губ микрофон и поклоняясь всем присутствующим практически до самой земли.

Анджей был прав. Этот вечер действительно станет самым счастливым в моей жизни. И не потому, что я только что совершила один одуряюще безумный поступок. А потому, что он вдруг резко стянул меня с алтаря и, забрав свои вещи, мы безмолвно, словно призраки, растворились в толпе и поспешили вернуться в нашу квартиру по начавшим пустеть танжерским улицам.

Яркий свет луны заливал собой просторный балкон. Тонкие шторы так и трепетали на легком ночном ветерке, который невероятно приятно холодил разгоряченную после душа кожу.

Я рассеяно провела пальцами по слегка влажным, распушившимся волосам, а затем прикрыла глаза, подставляя лицо навстречу воцарившейся ночи.

Где-то вдали все еще слышались голоса людей и гогот чаек. Полы шелкового халата едва заметно колыхались, а сердце в груди бешено колотилось в сладостном предвкушении.

Несколько мгновений спустя я почувствовала у себя за спиной едва уловимое дуновение, и на моей талии оказались теплые ладони Анджея.

С того самого момента, как мы покинули обитель нестинаров, слова так и не желали слетать с губ. Так, словно ими можно было испортить всю ценность ритуала, что мы прошли на глазах у половины города.

Его мягкие губы прошлись по мочке моего уха, скользнули вдоль основания подбородка, а затем скользнули вниз по шее.

Я податливо изогнулась. В нос ворвался легкий аромат мускуса и перечной мяты, а с губ сорвался тихий стон.

Анджей осторожно отстранился, а я нехотя открыла глаза и посмотрела на любимого.

Его синие глаза напоминали собой два бушующих океана, потемневших перед началом грозной бури, а густые золотисто-медные волосы так и вились на макушке.

Моя ладонь осторожно прошлась по его идеально вылепленной подтянутой груди, а затем замерла возле белого махрового полотенца, что было повязано вокруг его узких бедер.

Супруг одним коротким движением перехватил мои пальцы, а затем поднес их к своим губам.

– Идем, – послышался глухой хрипловатый баритон.

Я послушно двинулась внутрь комнаты, оставляя позади себя теплую танжерскую ночь.

В воздухе витал аромат ванили и старых книг. А еще аромат Анджея.

Тонкий полупрозрачный балдахин, что укрывал нашу постель с обеих сторон, тихо трепетал на врывающемся через балкон ветерке. Где-то слышалось пение. Вполне возможно, что у Абдуллы в «Бабе». Ведь располагалось кафе совсем недалеко.

Мы с Анджеем осторожно поднялись на подиум, а потом замерли у изножья кровати.

Сердце в груди колотилось как бешеное. Дыхание участилось.

И я, и он безумно долго ждали этого самого момента. И, видит Бог, заслужили его.

Недолго думая, я вновь опустила свои ладони на разгоряченную, часто вздымающуюся грудь и невероятно нежно прошлась ими вдоль всего туловища любимого.

– Ты прекрасен, Анджей Моретти, – тихо прошептала я, ощущая как низ живота наполняется приятным теплом. – Я хочу тебя…

Мои пальцы потянулись к краю полотенца и осторожно потянули его на себя.

Махровая ткань беззвучно упала на плиточный пол, а Анджей стал полностью «беззащитен».

Затем, пристально вглядываясь в его темнеющие буквально на глазах зрачки, я, недолго думая, опустила свои пальцы на завязки своего халата и осторожно ослабила их.

Один короткий миг, и шелк податливо сполз вниз.

Сделав шаг навстречу супругу, я крепко-накрепко прижалась к нему всем телом. Кожу мигом обожгло жаром.

Анджей подался вперед, и его губы осторожно, невероятно нежно накрыли мои.

Сердце в груди так и затрепетало.

Несколько секунд спустя любимый оставил мой рот, начав покрывать поцелуями шею, грудь и плоский живот.

Пальцы мигом вплелись в его золотые кудряшки, когда тонкие губы спустились еще ниже, заставляя низ живота стать еще более тяжелым.

Моя спина мигом изогнулась, влажные волосы рассыпались по плечам, а с губ сорвался приглушенный стон.

– Анджей… – хрипло протянула я, с трудом сдерживая участившееся от наслаждения дыхание. – Милый мой…

Пение на улице все еще продолжалось. Понятия не имею, о чем поведывал этот кристально чистый женский голос, но его звуки наравне с ласками любимого заставляли медленно сходить с ума.

– Иди ко мне, – произнесла я. – Пожалуйста, Анджей…

Любимый нехотя выпрямился, а я вновь посмотрела на его прекрасное лицо.

Золотисто-медные, похожие на янтарную пшеницу густые локоны, сапфировые глаза, затуманенные страстью и наполненные бесконечной любовью одновременно, изящно очерченные скулы, тонкие губы… И все это только для меня. Для меня одной. Его нареченной. Его жены. Его судьбы.

– Я люблю тебя, моя милая девочка.

– Я тоже люблю тебя, ангел мой.

Губы Анджея вновь накрывают мои: в этот раз дико, страстно, необузданно.

Недолго думая, я едва ощутимо отталкиваюсь пальцами от прохладного пола, а мои ноги обвиваются вокруг его крепких бедер.

Одно короткое мгновение, и мы наконец оказываемся под защищающим нас от всего мира пологом супружеской постели.

Ветер на улице вдруг усилился, а тонкий тюль так и затрепетал.

– Я сделаю все для того, чтобы ты был счастлив, – прошептала я, вновь проводя своими ладонями по груди любимого и заставляя его откинуться на подушки. – Ты всегда будешь под моей защитой. Никто больше не заставит тебя делать что-то не по своей воле…

Спина Анджея послушно соприкоснулась с мягким матрасом, а я наклонилась вперед.

Мои губы с наслаждением вновь впились в его, а моя ладонь в это самое мгновение прошлась вдоль его груди, а затем спустилась к напрягшимся бедрам.

Стоило пальцам замереть в нужном месте и начать ритмично скользить по разгоряченной плоти любимого, как с его губ сорвался стон.

– И что ты только со мной делаешь, Амели… – прохрипел Анджей, еще плотнее прижимаясь к матрацу и податливо изгибая бедра.

– Занимаюсь с тобой любовью, – прохрипела я, впиваясь в него губами и ускоряя ритм.

Дыхание любимого начало становится сбивчивым, грудь напряглась, а его приглушенный стон утонул в моих губах.

– Вы самая настоящая распутница, госпожа Моретти, – пробормотал он несколько мгновений спустя. – Никогда бы не подумал подобного.

– Вы еще многого обо мне не знаете, господин Моретти, – хохотнув отозвалась я, а Анджей в этот самый миг резко подался вперед: и вот – я уже сижу на его бедрах, а супруг вновь страстно целует меня в губы.

– У нас есть целая вечность на то, чтобы снова и снова познавать друг друга, – прохрипел Анджей, заглядывая мне прямо в глаза. – Чтобы любить друг друга и отдаваться без остатка.

Я провела кончиком пальца по его влажным губам:

– Мне и вечности будет мало.

На мгновение в комнате остался только лунный свет и тихое дуновение ветерка.

– Ты – мое все, Амелия. Я больше не смогу без тебя… Обещай, что бы не случилось… Мы преодолеем это. Вместе.

Сердце в груди заколотилось еще сильнее, и на мгновение мне показалось, что оно вот-вот пробьет грудную клетку. Сейчас я была самой счастливой девушкой на свете. Ведь все эти прекрасные слова мне говорил мужчина, которого я любила больше собственной жизни. Он был здесь, рядом, в моих объятьях. Он занимался со мной любовью. Он был моим мужем. Он был моим всем.

– Я люблю тебя Анджей. И обещаю, что никогда не оставлю. Если ты сам не оставишь меня.

– Этого не будет никогда. Ты – моя единственная, мой ангел, моя любовь.

Мы несколько мгновений пристально вглядывались друг другу в глаза, а затем Анджей вновь подался вперед, накрывая мои губы очередным поцелуем.