Евгения Исмагилова – Запретная звезда (страница 42)

Но где же… Сирша… Голые ноги, такие белые, словно из миртовского мрамора, покоились на полу, едва прикрытые тяжелой тканью портьер. Кто-то сорвал их и укрыл ее тело, будто…

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет!..

– Сирша? – слабо позвал Эрик и оттолкнул от себя капрала. Тот не стал сопротивляться. – Сирша, ты…

– Циглер, она… того, – сочувствующе отозвался Шакал. Видимо, сказать слово «мертва» не решался. – Что здесь у вас случилось?

Его голос доносился до Эрика как будто издалека. Тело, укрытое прожженной портьерой, было единственным, что в этой жизни имело значение. Его не интересовал граф, не интересовал наместник, будь он проклят, даже конечная смерть всего сущего не вызывала в нем ничего, кроме чувства удушающей пустоты. Впервые в жизни Эрику Циглеру, магу по кличке Щен, хотелось умереть.

– Циглер, я должен знать, что случилось, – настойчивее повторил капрал. – Иначе не смогу тебе помочь.

О чем он говорит? Слова, выскакивающие из его пасти, были полной бессмыслицей. Эрик опустился на колени рядом с Сиршей и коснулся ее тонкой, покрытой нежным пушком, щиколотки. Она оказалась ледяной.

Сперва Эрик не поверил и с удивлением уставился на свою розовую ладонь, покрытую трещинами и мозолями. С ним что-то не так? Чувства обманывают? Тогда Эрик снова коснулся ее кожи.

Холодная, как талая вода.

Не может быть! Она же умерла всего несколько минут назад и просто не могла остыть так быстро!..

Тогда Эрик взялся за край портьеры, чтобы осмотреть все тело. Острое чувство невозможности происходящего лишь усиливалось с каждым мгновением.

– Циглер, – тяжелая ладонь опустилась на плечо. – Не стоит.

– Это я ей велел украсть ключ, – вдруг неожиданно для себя произнес Эрик, и звук собственного голоса окончательно заставил его очнуться. – Мы вошли, и… Стол взорвался. И вот… Думаю, это все из-за камня. Камень из моего меча был… испорченным, и граф забрал его, чтобы изучить.

– Паршиво все это, – заключил морок и прижал уши к голове. – Жалко девочку.

Рука капрала все еще покоилась на плече и, будто каменное надгробие, все сильнее и сильнее придавливала к земле. Она удерживала Эрика от самого ужасного в этой жизни решения: поднять ткань и посмотреть на мертвую девушку, которую он любил.

– Я сам поговорю с графом, а то этот старый дурак Орин вывернет все наизнанку. Будешь в Сильхейме отсиживать, а тебе там делать нечего. – Шакал похлопал его по плечу и, поняв, что Циглер не собирается снимать ткань, убрал руку.

– Она его племянница. Была племянницей, – поправил себя Эрик, и неверие сменилось горем. Под мучительной тяжестью наворачивающихся слез он едва смог подняться на ноги и вновь заговорить. – И он прав. Все это лишь моя вина.

Капрал не стал дальше его расспрашивать, и Эрик был ему за это бесконечно благодарен. Он лишь покачал головой и подошел к огромному портрету, лежащему неподалеку от Сирши. Стряхнул с него мусор, поднял и поставил холстом к стене. Затем вновь повернулся к Циглеру, словно что-то забыл:

– Глаз-то твой… того, кажись. Я тебе один отварчик дам, чтобы боль унять, и…

– Спасибо, капрал, не стоит, – выдохнул Эрик. Боль теперь стала единственным, что удерживало его в настоящем. Кажется, Шакал это понял и не стал возражать.

Эрик подумал, что надо бы найти Цефи, пока она не натворила еще что-нибудь. Но как искать крошечный камень в этом бардаке?..

– Аба все еще где-то здесь, – сказал он капралу. – Нужно ее найти и уничтожить, до следующего выброса.

Шакал кивнул и принялся разгребать мусор широкими ладонями. Эрик думал, почему граф этого не предвидел? Он ведь знал, что камень опасен, сам сообщил об этом! Или, быть может, что-то разбудило его? Циглеру казалось, что он топчется на пороге чего-то важного.

В первый раз Цефи пробудилась, когда Эрик взял меч в руку. Второй – когда оказался рядом с Эйлит. Выходит, в этот раз причиной пробуждения стала Сирша? Циглер невольно обернулся на несчастную. Она лежала на прежнем месте, все такая же мертвая. Зачем Цефи убивать ее? Почему не самого Эрика? Это ведь он хозяин меча!

– Капрал, ответьте на один вопрос. Вы встречали камни с несколькими звездами?

Шакал задумчиво почесал ухо и прищурился:

– Не припомню. Может, и встречал, только вот не знал об этом.

– А может быть такое, чтобы аба сохраняла душу хозяйки? И мстила тем, кто ее убил.

– Глупости. Если так думать, выходит, все абы должны быть живыми, а значит, в каждом мече сидит по несчастной девке. – Он развел руками, и Эрик понял, что никогда не переубедит его. Он слишком многих затащил в Дома пользы, и ни за что не возьмет на себя вину за страдания сотни «несчастных девок», которые отдали свои звезды на благо Королевства по его вине. – Циглер, ты слишком много думаешь не о том. Лучше прикинь, как будешь перед своим графом объясняться.

– Никак. Как только он вернется, я сниму с себя все полномочия, – мрачно отозвался Эрик и тут же скорчился от боли в глазу, нахлынувшей с новой силой. Взять у Шакала отварчика теперь казалось не такой уж и плохой мыслью. – Я не подхожу для этой службы, капрал. Я это знал, наместник знал, граф знал, и подобные последствия были лишь вопросом времени.

– Почему он не взял тебя с собой?

– Что?..

– Почему граф не взял тебя с собой в дорогу, это ведь твоя прямая обязанность – сопровождать его.

– Из-за руки, – Эрик показал повязку. – Я был бы только обузой.

Шакал хмыкнул, словно что-то понял, и только Циглер хотел спросить его, что именно, как их отвлек странный булькающий звук.

Звук исходил от Сирши. Жива?! Неужели жива!..

– Тише, тише, парень! – морок остановил его, не давая броситься к телу. – Просто воздух выходит. Так должно быть. После смерти мышцы расслабляются, и…

Пятки Сирши резко ударили в пол. Капрал с Эриком переглянулись.

– Так тоже должно быть?

Капрал не ответил. Осторожно приблизился и поддел ткань когтем, желая во всем самостоятельно убедиться. Эрик же молил Альхора, чтобы все обошлось, и капрал ошибся.

…И капрал ошибся.

Он приоткрыл ткань и отпрянул назад, прижав к голове уши и держа наготове топор. Тело Сирши бешено задергалось, выгнулось дугой, забило ногами по паркету, окончательно сбросив с себя укрывавшую ткань. И Эрик увидел ее проломленный череп с ввалившимся внутрь носом и лицо, от которого осталось лишь жженое мясо. Его чуть не вырвало прямо здесь, на пол графского кабинета.

Нет, она никак не могла быть жива!..

– Что с ней? – хрипло спросил он капрала, но того уже не было рядом. Он, занеся топор, шагнул к телу.

Казалось, Сирша не видела его, мечась по полу, будто одержимая злым духом. Чудом уцелевшие волосы рассыпались водопадом, темным ореолом обрамляя то, что осталось от ее лица. Конечно, это она, не может быть иначе! И сейчас она умрет снова, если Эрик…

– Капрал, нет! – пригоршня искр метнулась из его руки прежде, чем он успел договорить.

Удар был не горячим (ничтожным по сравнению с тем, каким Эрик недавно выстрелил в Эйлит) и всего лишь поджег на капрале рубаху. Этого хватило, чтобы отвлечь Шакала от Сирши. Тот отбросил топор и, грязно ругаясь, принялся хлопать себя по тлеющей шерсти, попутно обзывая Циглера на бранном хашмирском. Эрик же бросился к возлюбленной.

Он уже подбирал слова, которыми будет ее успокаивать: что лицо ее заживет, и он все равно будет любить ее, вечно, пока они умрут в один день. Да-да, так он и скажет, а еще, что найдет лучшего лекаря во всем Королевстве, лишь бы она поправилась, сделает все, даже если придется достать с небес самого Альхора. Он поклянется.

Сирша скреблась по полу, как скарабей в коробе, мучаясь от невыносимой боли. Эрик уже протянул к ней руки, чтобы помочь встать, как она вдруг извернулась, издала хриплый крик и с нечеловеческой силой толкнула Циглера на пол. Он упал, под ладонью хрустнули черепки и распороли кожу, но Эрик не чувствовал боли, им овладел цепенящий ужас: на изуродованном лице Сирши, как единственный глаз, светился голубой камень.

Цефи. Будь она трижды проклята!

Они смотрели друг на друга, и на мгновение Эрику показалось, что то существо, в которое она превратилась, еще помнит его. Убедиться в этом он уже не смог: Шакал, наконец, потушил огонь на шкуре и снова занес топор.

Луч призрачно-голубого потустороннего света рассек комнату на две части, оставляя на стене глубокие борозды. Капрал успел скользнуть в сторону, неуклюже упав на мусор. Единственный глаз Сирши ослепительно засиял: она твердо решила уничтожить старого черта.

– Сирша! Хватит! – Циглер бросился к ней. Он не мог этого допустить, не мог!

В последнее мгновение он успел помешать ей ударить: легкого рывка за плечо хватило, чтобы голубой луч прорезал воздух совсем рядом с головой капрала, опалив шерстинки на его ушах.

Поняв, что промахнулась, и промахнулась из-за Циглера, Сирша повернулась и легким движением отбросила его в сторону. Он больно ударился о стену и на мгновение выпал из происходящего. Ее пальцы сомкнулись на его горле, и Эрик захрипел. Девушка подняла его, взрослого мага, как пушинку, и прижала к стене, не давая вздохнуть. Эрик схватил здоровой рукой ее кисть, в надежде, что она вспомнит, кто он.

Нужно было выстрелить, что-то сделать, пока девушка не убила его! Но он не мог! Вдруг это все еще Сирша, его Сирша?! Да, он полный идиот, нет прощения его глупости, но кто смеет судить его?!