Евгения Исмагилова – Запретная кровь (страница 72)
– Дернул же вас черт использовать эту штуку! Что нам теперь делать?
– Ждать лекаря, – просто отозвалась Лорианна. – Как будто нам остается что-то иное.
Кисточка лишь тягостно вздохнула, разделяя ее тревогу.
– Помоги мне с волосами.
Обережница кивнула и взяла со стола гребень. Ло распустила волосы, отросшие почти до колен, и села у кровати. Теперь осталось одно последнее дело.
Пока Лорианна не взяла титул Леди-Канцлера, она ходила с длинной косой, означающей свободу и готовность к браку, после принятия титула собирала волосы в пучок, ведь никто не смел видеть женщину в государственном служащем. А что сейчас? Сейчас ей двадцать семь лет, замуж уже поздно, да никто ей и не нужен.
Поэтому Лени помогла ей собрать волосы в прическу на затылке, затем покрыла голову черным платком, завязав его в особый узел на лбу. Больше ни один мужчина не увидит ее волос, пока она сама того не захочет. Добровольный обет безбрачия – вот о чем говорил узел, и Лорианна будет носить его с честью, храня свое целомудрие, может быть, до конца жизни.
И тут произошло неожиданное. Да, Ло была в отчаянии из-за Варана, она была раздавлена из-за болезни, что поглотила ее по ее же вине… Однако, несмотря на все это, она не стала бы причинять Кисточке боль. А вот ее зараженная рука решила иначе.
Лорианна с ужасом наблюдала, как непослушные пальцы схватили Лени за кисть и сжали с такой силой, что захрустели кости. Обережница взвыла и попыталась вырваться:
– Миледи, перестаньте! Умоляю!
– Я… я не могу!.. – Ло попыталась оторвать поврежденную руку с помощью здоровой, но все тщетно, пальцы сомкнулись намертво. – Черт! Ударь меня! Сейчас же!
Долго уговаривать обережницу не пришлось. Тяжелый кулак Лени мелькнул совсем рядом с ее лицом. Он попал Лорианне в плечо, и Леди-Канцлер кубарем покатилась с кровати. Волна боли заставила руку разжать хватку.
Оказавшись на ледяном полу, Ло зажала руку коленом, пытаясь обездвижить. Однако кисть, будто скорпионова клешня, продолжала хватать воздух, надеясь поймать хоть кого-нибудь, кого можно убить.
– Я держу ее! Ты в порядке? Цела?
– Вроде бы… – Лени потерла ушибленную кисть. – Перелома нет, разве что синяк появится… Альхорова задница, что это было?! – пораженно спросила обережница, уставившись на Ло круглыми от удивления глазами. – Какого черта?! Что с вами такое?!
– Чем быстрее мы это узнаем, тем лучше! А пока дай что-нибудь, замотаем ее, чтобы больше не буянила!
Лени стянула простынь с постели, разорвала и принялась бинтовать руку, попутно уворачиваясь, когда та пыталась ее схватить. Затем она сделала повязку и примотала предплечье к телу Лорианны так, чтобы она не могла им шевелить.
– Нельзя, чтобы кто-либо, особенно Лорд-Магистр, видел это, – согласилась Леди-Канцлер, проверяя, насколько плотно закреплено предплечье. – И вместо лекаря нам нужен плоторез.
Плоторез, о котором говорила Лени, оказался немолодым волком по кличке Клык. Завидев Леди-Канцлера, он встал и почтительно снял широкополую шляпу. Он был уже третьим лекарем, кого в своих покоях принимала Лорианна. Никто из них не мог сказать ничего внятного.
Ее рука совсем посерела, вместо ногтей теперь росли уродливые когти. С каждым днем она все меньше походила на человеческую, и это чертовски пугало.
– Доброго вечера, ваше превосходительство, – поздоровался Клык и поклонился в знак уважения. – Недавно осматривал вашего брата, а теперь и вы в плохом здравии…
– Вы приезжали к Людвигу? – оживилась Ло.
– Да, где-то с месяц назад.
– Как он?
– Не хочу обманывать вас, но могло бы быть лучше, – отозвался Клык. – Если позволите, я бы посоветовал проводить с ним больше времени, одиночество угнетает его. Он от него чахнет.
Похоже, он не знал, что Эйлит его исцелила. Вот только как долго продлится это исцеление? И какова плата за него?
О, если бы она только могла с ним поговорить! Лорианна ведь даже не знала, как он! Но едва только она исцелится, то сразу же отправится на его поиски, все остальное подождет. А еще этот проклятый Нефертум, Ибекс, чудовище, гори оно все синим пламенем! Лорианна просто хочет побыть со своим братом!
Клык со вздохом кивнул и принялся развязывать ее руку.
– Осторожно, она меня не слушается, – предупредила Лорианна. – Моей обережнице уже досталось.
– Ничего, думаю, я справлюсь. – Волк убрал последний бинт и тут же с силой прижал кисть к постели. Ло оставалось только подивиться его ловкости. – Никогда такого не видел! Очень интересно!
Леди-Канцлер рассказала ему про странный артефакт, присланный графом фон Байлем, и про его удивительные свойства.
– Если верить вашим словам, то аба в этом предмете очень и очень сильная. Могу предположить, что это отравление голубой магией, – задумчиво отозвался лекарь и снова замотал руку так, чтобы она не пыталась его убить. – Оно бывает у магов, которые часто пользуются оружием, в частности у чертей, однако их тело может переварить чудовищную магию. А вот тело людей – нет. Отсюда и последствия.
– Но почему она не слушается меня? – с горечью спросила Лорианна. – Неужели ее не спасти?
– Тело монстров тоже не слушается их разума. Голубая магия в крови – вот причина безумия. Она сейчас течет и по вашим жилам, так что, возможно, поможет кровопускание. Но только в том случае, если избавиться от… от очага.
– Значит, нужно резать, – заключила Леди-Канцлер, сама удивляясь своему хладнокровию.
– Увы.
Ло сделала глубокий вдох, стараясь смириться с услышанным. Выбор непростой: либо ждать, когда болезнь поглотит все ее тело, превратив в чудовище, либо остаться калекой на всю жизнь.
Дверь без стука распахнулась, и в покои ворвалась обеспокоенная обережница. Видя, что Леди-Канцлер не одна, она извинилась и хотела было выйти, но Лорианна жестом приказала говорить.
– Людвига нет в Аэноре, – коротко отрапортовала Лени. – Ждем новостей.
Ло кивнула и вновь повернулась к лекарю.
– Когда приступим?
– Чем быстрее, тем лучше, миледи. Прошло и так слишком много времени.
– Хорошо. Готовьте инструмент, я дам распоряжения.
Лекарь кивнул и удалился. Обережница подошла ближе и взяла Лорианну за здоровую руку:
– Я рядом. Ничего не бойтесь. Все будет хорошо.
– Поклянись, что поможешь Людвигу! Лени, поклянись жизнью своей сестры!
– Миледи… Клянусь.
Глава 30
Людвиг
У него-то все схвачено, он-то времени даром не терял! Пока Эрик Циглер переживал семейную драму, Вигги подсуетился и как бы невзначай показал мальчишке свой перстень. Сперва тот сделал вид, что ничего не видел, однако детское любопытство все же пересилило.
– Господин, кто же вы такой?
– О, это большая тайна, – улыбнулся Людвиг. Снял перстень и убрал в карман. – Однако ты, похоже, меня раскусил! Я тайный советник Канцелярии и прибыл сюда по очень важному заданию. Твой брат мне помогает.
Глаза Брана заблестели от восторга. Конечно, какой парень не мечтает поучаствовать в важных и секретных делах? Чтобы подлить масла в огонь, Людвиг продолжил заговорщическим шепотом:
– Грядут темные времена, Бран Циглер. Лорд-Магистр – вот кто настоящий злодей, и я должен ему помешать во имя Нефера. Я могу доверять тебе?
– Конечно! Как помочь?
– Если дом будут обыскивать, спрячь это. Да так, чтобы никто никогда не нашел. – Людвиг протянул мальчишке обе Искры, завернутые в бумагу. – Это очень важное сокровище, которое не должно попасть в чужие руки, слышишь?
– Заныкаю так, что никто не найдет, – кивнул Бран и принял сверток. Кажется, мальчишку распирала гордость от собственной важности. – А почему Лорд-Магистр – злодей?
– Потому что он хочет сесть на трон, будто он Король, – пояснил Людвиг, стараясь не вдаваться в подробности. Даже этих знаний будет достаточно для детского воображения. – Хочет, чтобы люди стали рабами магов. Ты ведь не считаешь это правильным, Бран?
– Но ведь Эрик тоже маг…
– Твой брат хороший маг, он не желает, чтобы из людей делали рабов. Рабство – это очень плохо.
– Я не знаю. – Парень пожал плечами, словно все еще сомневался в словах Вигги. Людвиг уже успел пожалеть, что перевел разговор в это русло. Кажется, рановато мальчишке о таком размышлять.
– Не знаешь, почему рабство – это плохо?
– Не знаю, что такое «рабство».
– О, рабство – это когда тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь, а если ты это не делаешь, тебя бьют. Как-то так.
Людвиг даже немного растерялся: не каждый день приходится объяснять столь очевидные вещи.
– Значит, я в рабстве у мамы? – приободрился Бран.