Евгения Исмагилова – Запретная кровь (страница 36)
Несмотря на признаки приближающегося бурана, с погодой пока везло. Холодное зимнее солнце заливало ледяные пирамиды гор лимонным светом, иногда кутаясь в пушистое одеяло облаков. Ветер поднимался лишь по утрам, заметая следы ночных зверей и теребя ткань крошечной палатки, в которой мерз на привалах Эрик. Конь ночевал на холоде, иногда пытался стащить из седельных сумок что повкуснее. Чтобы Айра не отморозил уши, поверх попоны Циглер надевал набитый войлоком капор[3]. Копыта, чтобы не растрескались от холода, обматывал шерстяной тканью.
«Ну ничего, дружок, потерпи немного. Мы едем на юго-восток, там зимы не столь суровы», – успокаивал он коня.
Солнце стояло уже высоко, когда они с Айрой ощутили странную дрожь, идущую из-под земли. Циглер замер, держа наготове меч. Лес, окружавший его, стоял темен и тих. Не скрипели ветки, не выл ни один зверь.
Дрожь повторилась – на этот раз сильнее. С сосен посыпался снег. Конь испуганно заржал и начал переминаться с ноги на ногу.
– Тише, друг, тише! – Эрик похлопал животное по шее и направил его вглубь чащи, предчувствуя неладное. Только у одного существа такая поступь, от которой трясется земля. Не хотелось бы с ним встречаться.
Увязая в снегу, они спрятались в молодом ельнике. Топ! Топ! Топ! Поступь монстра, как удары огромного молота о землю, сотрясала все вокруг.
Отсюда он наконец увидел
Что-то почуяв, чудовище взревело. Раздался оглушительный грохот, словно все духи грома забили в свои исполинские барабаны прямо в небе. Этот звук был таким громким, что Эрик выронил оружие и поскорее зажал уши, опасаясь, что лопнут барабанные перепонки. Тварь стремительно приближалась.
Вот тогда-то он и почувствовал смрад. Вонь была, словно от сотни гниющих туш, окутывала плотным шарфом, разъедала глотку. Господи, когда это кончится, когда кончится, кончится?.. Совсем невозможно дышать!..
Он закрыл нос рукавом, но вонь проникала даже сквозь материю! Циглер посмотрел на чудовище.
Какое же оно огромное и уродливое! Высотой с восточную башню Бъерны, не ниже! Из-за слез, навернувшихся на глаза от смрада, Эрик не мог толком его разглядеть, понял лишь, что чудовище похоже на сшитую из сотни разрубленных кусков куклу. Вот клюв, вот волчья пасть, вот лапа, вот копыто… Между «швами» пульсировал голубоватый свет, словно удерживающий все части вместе. Вот это да! Эрик даже о таком не слышал!
Тем временем сотня мертвых глаз, расположенных в разных местах чудовища, искала сбежавших жертв. Айра хотел заржать от ужаса, однако Эрик успел прикрыть ему морду. Гигант постоял так еще немного, принюхиваясь.
– Ррри-и-ик! – пророкотало жуткое создание и завертело головой. – Ри-ик! – Затем рвануло вперед, выбивая лапами вихри из снега.
О господи! Эрик похолодел. Неужели это… Эйлит?
Всю дорогу до Брусьяна одно не давало Эрику Циглеру покоя: «Как?! Черти разрубили ее на множество кусочков, так почему эта девчонка жива?! Да еще и в таком виде?! Она что, бессмертна?»
Похоже, сбрасывать ее тело в могильник было роковой ошибкой: сильнейшая магия, что все еще жила в девушке, создала из разрубленных кусков нечто невероятное. И неубиваемое. Возможно, прежде чем отправиться на поиски Циглера, существо разрушило Марый острог? Может, лучше вернуться и посмотреть, все ли в порядке? В конце концов, только Теодор знает, как уничтожить эту тварь.
Мысль вернуться показалась Эрику самой разумной. Он даже остановил Айру, раздумывая: скакать назад, несмотря на все шесть дней, что он в пути, или ехать дальше, вслед за светом Искры?
С одной стороны, его долг как мага – сделать все, чтобы умертвить чудовище. Но, с другой стороны, он не черт, пусть уже и убивал ее однажды. Циглер бесполезен против ее клыков и когтей.
Даже если получится чудом уничтожить тварь во второй раз, та вполне может собраться вновь. А на дорогу в Марый острог Эрик потеряет целую кучу времени. Лучше уж поехать дальше – в Брусьян – и рассказать все чертям, а они пусть решают, что делать дальше.
Эрик пустил Айру рысью. Конечно, выше головы не прыгнуть и раньше завтрашнего утра до Брусьяна не добраться. Но все же стоит попробовать. Ведь от этого зависят чужие жизни.
Иногда ему попадались огромные ямы: отпечатки лап чудовища, а значит, они идут в одном направлении. Вот только что монстру-Эйлит нужно? Куда она двигается? Соображает ли хоть что-то? Если соображает, то у нее есть определенная цель. И какой бы она ни была, надо добраться до нее раньше. Любой ценой.
В предместьях Брусьяна начался буран, он встал между Эриком и городом непреодолимой стеной. Мело так сильно, что стоило Айре поднять морду, как снег тут же залеплял ему глаза. Эрик с трудом разбирал дорогу, и даже огненная магия оказалась бессильна против непогоды: мотыльки, которых он создавал как щит от беспощадного снега, то и дело сдувались чудовищным ветром. Айра увязал в снегу почти по брюхо. Конь тряс головой, всем видом показывая, что больше не в состоянии двигаться вперед. Наконец, устав бороться с ветром, он просто встал посреди дороги. Сколько огневик ни бил его пятками, упрямое животное лишь жалобно хрипело.
– Айра, ты хочешь замерзнуть здесь насмерть?! – разозлился Циглер и спешился, чтобы потянуть коня за поводья. – До ближайшего укрытия еще полдня пути! Мы должны идти, у нас нет другого выбора!
Конь нехотя поплелся следом. Несмотря на ногавки, у него мерзли ноги, Эрик создал стайку мотыльков и направил к Айре, чтобы немного его согреть. Сам же Циглер не чувствовал пальцев на ногах и хвоста и даже испугался, что мог их отморозить. Так они и шли, сопротивляясь холоду и метели, как будто нарочно не пускавшим их вперед.
Вокруг стоял лишь редкий лес, хлипкие деревья не спасали от метели. И стволы, и небо сливались в единую мешанину пятен. Ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки.
Однако маг и конь упрямо шли вперед, пока не увидели вдалеке слабый огонек. Сторожевой пост! Они почти рядом, осталось всего ничего! Айра уже еле двигался, склонив голову к земле. Кажется, он смертельно замерз. Да и сам Эрик едва держался на ногах от усталости. Расстояние до поста казалось бесконечным.
Поняв, что буран убьет их прежде, чем они доберутся, Циглер собрал последние силы в кулак и выстрелил вверх. Лишь бы черти заметили знак, лишь бы…
Мысли путались. Перед здоровым глазом стало совсем темно, так темно, как никогда в жизни.
Он всего лишь потерял сознание, а казалось, что умер. Пробуждение было больше похоже на воскрешение из мертвых. Очнулся Эрик от того, что глотку драло так сильно, словно кто-то залил туда сивухи[4]. Циглер закашлялся, захрипел, глотая обожженным горлом воздух, и чуть не упал с постели. Его поймали чьи-то крепкие руки, в последнее мгновение удержав за плечи.
Каменные квадраты пола, освещенные отблесками огня в камине, расплывались перед глазами. Говорить, даже дышать было мучительно больно.
– Очнулся? То-то же, столько спать! – тявкнул знакомый голос. – Вот уж не ожидал тебя увидеть снова, Циглер.
Шакал! Неужели и он здесь? Перед ним на стуле действительно сидел старый черт, облаченный в простую рубаху и штаны. Рядом, прислоненные к стене, стояли костыли.
– Капрал… – просипел огневик, разглядывая старого знакомого. Что-то изменилось во всем его облике, только вот он не мог понять, что именно. Однако все равно чертовски рад был видеть знакомую морду! – Как Айра?
– С ним все хорошо, отжирает пузо в казенной конюшне. А вот ты, парень, почти лапы-то отбросил. Еще пару часов на морозе – и не спасла бы тебя ни звезда, ни зелья, ни сам Альхор. Ладно, что хоть ума хватило сигнал дать, его-то мы с Петером и заметили.
В подтверждение его слов Петер – косой и хромоногий слуга, варивший на огне чечевичную похлебку, – причмокнул. На нем были штаны с цветными заплатками и такая же рубаха, придававшие ему шутовской вид и хоть немного разбавлявшие угрюмость комнаты, полностью сложенной из серого камня и черных от времени досок.
– Спасибо, – поблагодарил слугу Эрик, потирая горло. – Я ваш должник.
Слуга лишь отмахнулся и продолжил варить ужин, кидая в котелок то репу, то лук.
…Искра! Циглер прощупал внутренний карман меховой жилетки, куда спрятал артефакт. Через замшу и шерсть пальцы кольнул острый край лучей. Слава Альхору, все на месте! Кажется, Циглер становится помешанным на этой звезде!
– Как Айра оказался с тобой? – тем временем поинтересовался Шакал.
– Я забрал его у графа. Варан заболел звериной ярью. Не знаю, где он сейчас. Знаю лишь, что он отдал Айру Теодору.
– Озверел, значит, – вздохнул капрал. В его желтых глазах промелькнула тень искренней печали. – Жаль, а ведь мы были друзьями.
– Простите, что принес плохие новости. Что, кстати, вы мне дали? Башка раскалывается до сих пор.
– Гороховка. Сам бодяжил, – с гордостью отозвался Шакал и хлопнул себя по груди. – Не переживай, там была одна чарочка, не захмелеешь. Зато сразу в себя пришел!
Циглер хотел возразить, что пробуждение оказалось весьма мучительным, но тут заметил странное: левая штанина холщовых брюк капрала была завернута в узел ниже колена.