Евгения Искренняя – Вспомни, что с тобой случилось (страница 6)

– А тебе кто-нибудь нравится? – вожатая с любопытством посмотрела на него.

Почему это её так интересует?

Сначала в голове Лёхи возникла Кристина с длинными стройными ногами, но затем образ ни с того ни с сего сменился на белое платье и цветные косички, непонятно только, что в них такого.

– Может, да. А может, нет, – уклончиво ответил Лёха и покраснел.

– Ого! Расскажешь, кто она? – Ольга Владимировна повеселела и сложила ладони ему на плечо, наклонившись ближе лицом. Лёха почувствовал запах табака. – Или всё-таки это он?

Лёха толкнул её локтем в бок. Почему-то от неё это слышать было не обидно. Напряжённый разговор сменился минутной расслабленностью, обоим полегчало, и они засмеялись. Однако в мыслях у Лёхи всё равно крутились домашние проблемы, улыбка быстро сошла с его лица.

– Мама не отвечает на звонки, – уставился он на телефон, который всё ещё держал в руках. – С тех пор как мы потеряли отца, она постоянно пьёт. Я боюсь, как бы она…

Он представлял, что могло случиться дома. Как-то раз пришел с улицы и обнаружил маму пьяной в ванне и без сознания. Рядом опасно лежала отцовская бритва, но крови не было, она просто раздумывала о том, чтобы покончить с собой. К счастью, она не решилась. С тех пор он как на иголках ждёт, что ещё может произойти. Он единственный, кто сможет о ней позаботиться, и в данный момент, находясь на расстоянии, это было почти невозможно.

– Беспокоиться о родных нормально, – Ольга Владимировна обняла, приложила его голову к себе и погладила по волосам, совсем как мама в детстве. – Сейчас ты не сможешь её контролировать, к тому же она – взрослый человек и сама способна принимать решения. Ей сейчас тяжело, и так она пропускает через себя боль от утраты. Я не говорю, что это правильно, но каждый сам выбирает. Твоя задача – не замыкаться в себе и жить полноценной жизнью, а с мамой мы разрулим. Я могу поговорить с руководством. Мы найдем её, если захочешь.

– Не надо! Её лишат родительских прав! – Лёха отпрянул и испуганно уставился на вожатую. – Я не хочу в интернат!

– Успокойся, взрослые смогут уговорить на беседу с психологом, и только. Никто не станет разлучать вас, если не найдут веских оснований. Оступиться может каждый, главное – вовремя протянуть руку помощи, – она ласково погладила Лёху по щеке. – Ты сам как? Скучаешь по папе?

– Очень.

Он не смог сдержать слёзы и сам потянулся за объятьями к вожатой. Она нежно его обнимала и слушала. Лёха рассказал об отце и как тот погиб, не вернувшись со службы. Слёзы капали без остановки ей на плечо, под щекой насквозь промокла её футболка. Она тихонько поглаживала его по голове. Он чувствовал её горячее дыхание, теплое объятье. Табачный запах необычно приятно смешивался с цветочными духами. Ему хотелось оставаться у неё в руках как можно дольше, с ней так легко.

Когда Лёха успокоился, Ольга Владимировна предложила пойти на дискотеку. Танцевать после душераздирающих рассказов не хотелось, однако вместе с ней проводить время было гораздо веселее, чем болтаться одному по лагерю, сторонясь всех. По дороге к клубу вожатая рассказала ему смешную историю из прошлой смены, настроение немного поднялось.

В клуб они пришли, когда заиграл медляк. Девчонки начали искать глазами жертв для танца, а все мальчики, завидев их взгляды, разбежались в разные стороны. Олега и Ростика не было, а значит, из самых популярных претендентов остался только Лёха и ещё несколько старших парней из отряда танцоров. На всех девчонок не хватало пары. Троица стояла в центре танцпола и посматривала в его сторону. Разочарованная Марина цокала языком, явно не собираясь приглашать своего двоюродного брата. Маша накручивала пальцами белоснежные кудри и рассматривала худого паренька возле сцены. А Кристина, вырядившись в настолько короткую мини-юбку, что та едва прикрывала её трусы, выставила изящно бедро, пытаясь завладеть Лёхиным вниманием. Он попятился к выходу, но тут же его развернули в обратную сторону руки Ольги Владимировны.

– Иди и пригласи ту, которая тебе нравится. Не стесняйся, – вожатая улыбалась и толкала его в центр танцпола.

– Но я не хочу никого приглашать! – он одёрнул её руки, остановился на месте и вжал голову в плечи. – Вы только посмотрите на них. Да они сожрать готовы друг друга! Я их боюсь.

Ольга Владимировна засмеялась, схватившись за живот. Лёха стоял бледный и испуганно озирался на девчонок. Кристина приближалась к нему походкой тигрицы.

– Мамочка, спасите меня! – крикнул он и спрятался за спину вожатой.

– Не бойся, малыш, я не дам тебя в обиду! – героически произнесла Ольга Владимировна и обхватила руками его за своей спиной.

Кристина замедлила ход, закатила глаза и обиженно развернулась обратно к подружкам. По губам Марины он прочел: «Сыкло».

– За героическое спасение вы должны мне танец, молодой человек, – Ольга Владимировна развернулась и положила руки ему на шею. Лёха, всё ещё улыбаясь, машинально схватился за её запястья и аккуратно отодвинул от себя.

– Вы спасали меня от медляка с Крис, чтобы самой меня пригласить? – он ошеломленно смотрел на вожатую. – Если так, то зря старались, я не умею.

– А я покажу.

Довольная вожатая одной рукой обняла Лёху за плечи, а другой положила его ладонь себе на талию и взяла его правую кисть, расставила ему ноги шире и повела по кругу. Было довольно некомфортно танцевать с вожатой, но, когда он заметил завистливые взгляды троицы, создалось впечатление, что Ольга Владимировна – его пуленепробиваемый щит. Он расслабился, и у него стало получаться.

Потом он пожалел, что танцевал с ней и вообще пришел на дискотеку. После танцев, когда все возвращались в корпус, девчонки поймали его и достали с расспросами. Машка и Кристина дёргали его за руки с обеих сторон, а Марина шла впереди, не давая пройти.

– Что, Громов, нашёл себе мамку? Думал, что отвертелся, жополиз?

– Да он втрескался в неё по-любому! – Маша больно стиснула ему руку.

– Не-е, ему же мальчики нравятся! Правда, Милаш? – съязвила Кристина и пригладила ему чёлку набок.

– Ах, точно! Вожатая – это только прикрытие. У любого пидора есть подставная подружка, – поддержала Марина с противной ухмылкой.

– Отвалите на фиг! – Лёха выдернулся из цепких хваток и пулей умотал к себе в комнату.

Очевидно, попытка девушек пригласить его на медляк была очередным приколом по поводу его ориентации, и от них не ускользнуло, что он слишком часто секретничает с вожатой. Вот так за пару дней жестокие сверстницы приписали его к жополизам и нарекли гомиком. Весёленькое начало. Плевать, он не собирался здесь надолго оставаться, у него в голове созрел план.

Кладбище

На удивление, по возвращению в родной город Алексей без особого труда нашел работу автослесарем. Бывший московский начальник из салона «Лада» написал хорошую характеристику, и, несмотря на позорное увольнение за пьянство, его взяли без рассмотрения других кандидатов. Зарплата средняя, плюс небольшие премии за переработки. По столичным меркам – ничто, но в этом городе считалась выше прожиточного минимума. Почти всё ушло на ремонт квартиры, а так как тратить ему особо было не на что, на жизнь хватало. Он чаще других оставался на работе подольше, с рвением брался за любой заказ, а по вечерам клеил дома обои. К концу испытательного срока его сразу взяли бригадиром, что существенно добавило не только в получке, но и в обязанностях.

В конце августа Алексей почти обжился в старой квартире. Ремонт был закончен. Не хватало всего нескольких бытовых вещей, к примеру, микроволновки. Дома он почти не готовил. С утра пустой кофе, обедать ходил в столовую напротив работы. Там подавали огромные порции всего за две сотни: большую миску супа, второе, пирожок и компот. В жаркие летние дни он наедался первым, а второе просил завернуть с собой и доедал холодные остатки дома на ужин. Питаться остывшей едой ему надоело.

В последнее воскресенье месяца выдался выходной. С утра он неспешно начал разбирать родительские вещи из шведской стенки. Фарфоровые фигурки животных, старые грампластинки и коллекция советских значков полетели в мусор. Всё это уже никак не связывало его с родителями. Это были их увлечения и коллекции, и эти вещи только собирали пыль, кроме разве что общего фотоальбома. На глянцевых фотографиях он рассматривал их лица. Вот мама держит маленького Алёшку за руку на линейке в первый класс. Тут папа наматывает удочку в деревне. А здесь общее застолье из девяностых: на столе стоят хрустальные вазы с салатами, вокруг сидят взрослые, среди них дядя Игорь с дочерью на руках (Лёшина двоюродная сестра Маринка) и рядом на диване он – карапуз в коричневых колготках в рубчик – с деловым видом жуёт импортную мармеладку.

Алексей задумался, как давно он не навещал могилы своих родителей. К отцу после смерти он часто бегал тайком от всех в школьные годы, а вот у матери и вовсе ни разу не был, только на похоронах. Отложил в сторону альбом и решил, что нужно навестить их сегодня.

К полудню он стоял у ворот кладбища и покупал у местной бабки цветы. Его дико раздражали пестрые пластиковые букетики, словно это не кладбище, а городской парк, украшенный к празднику. Он выбрал живые белые гвоздики – четыре для матери, две для отца – и направился по длинной центральной улице кладбища искать свою родню. Первой нашел маму, подошел ближе, погладил холодный камень, молча постоял минуты две. Ни мыслей, ни чувств. Положил цветы и пошел искать отца. На его могиле ствол ивы толщиной с кулак пророс прямо посередине и разбил каменный цветник. Алексей попытался ногой переломить иву, но только лишь нагнул её ближе к земле. Ни топора, ни перчаток он с собой не взял, так что придется приехать ещё раз в ближайшее время.