Евгения Халь – Девочка (не) Джеймса Бонда (страница 40)
Стальной подошел к витрине аптеки, деловито осматривая коробки с витаминами, разложенные на полках. Улица была почти пуста. Плохо. Слишком много внимания он здесь привлекает. Стальной толкнул дверь и вошел в аптеку. Задумчиво побродил по рядам и остановился напротив витрины.
— Вам помочь? — обратился к нему скучающий фармацевт.
— Благодарю вас. Пока справляюсь, — Стальной осмотрел здание напротив, куда завели Аль-Ваффу.
Над входом были камеры, направленные вниз. Значит, зайти в здание незамеченным не удастся. Стальной купил две упаковки очень дорогих витаминов, потому что по опыту знал: клиенты, которые ничего не покупают, всегда запоминаются лучше, так как бесят владельцев бизнеса.
Он вышел из аптеки. На ней камер не было. Зато были на двух соседних четырехэтажных домах. Причем панорамные камеры, которые контролировали вход в здания и заодно подступы к ним. Богачи любят чувствовать себя в безопасности. Но радовало другое: все камеры смотрели вниз и ни одна из них не снимала крыши. Стальной обошел здание и оказался в узком тупичке, который упирался в глухую стену. Возле нее стояли огромные, в половину его роста высотой, горшки с цветами. Горшки прикрывали мусорные баки.
Стальной усмехнулся. Итальянцы! Они даже мусорные баки украшают. Он огляделся. Здесь камер не было. Он забрался на каменный горшок с цветами, подтянулся на руках и оказался на стене из желтого кирпича, которая разделяла два дома. Затаив дыхание, он пошел по стене к зданию, в котором с другой стороны располагалась аптека. Уперевшись в стену, Стальной ступил на карниз, прошел два шага и схватился за железный поручень террасы, которая шла через весь второй этаж здания. Перелез через поручень, спрыгнул, присел на корточки, приподнялся и осторожно заглянул внутрь через стеклянную дверь.
Коридоры были пусты. Он взглянул на часы. Половина седьмого. Отлично! Большинство местных офисов работали до пяти. Он толкнул дверь и быстро прошел через коридор к лестнице. Поднялся на последний, четвёртый этаж и подошел к люку на потолке, который вел на крышу. Лестницы не было. Зато был электрический щит, спрятанный в деревянном ящике. Над ним и располагался люк. Стальной потрогал ящик, проверяя на прочность. Вроде крепкий, должен выдержать. Он взялся за верх ящика, подтянулся на руках, встал ногами на ящик и одновременно руками уперся в люк. Тот распахнулся. Стальной вылез на крышу и подошёл к краю.
Расстояние до дома напротив, в котором располагалась стоматологическая клиника, приличное, конечно. Да и тебе, старый пень, уже не двадцать с хвостиком, когда ты в качестве тренировки облазил все парижские крыши. Тогда еще не изобрели слово "паркур". Зато ты бодро скакал с крыши на крышу, дразня пропасть под ногами и игнорируя законы притяжения. Сэр Исаак Ньютон в этот момент нервно курил в углу.
Но по-другому в здание не попадешь. Мало того, что вокруг камеры, так еще и наружка Плетнёва где-то рядом. Стальной вздохнул и закрыл глаза. Сосредоточься. Ты сможешь. Ты еще в форме. Ты… да старый козел ты! Сейчас грюкнешься вниз и никто твоей Анке уже не поможет. А ты будешь с переломом позвоночника слюни пускать на кашку до конца жизни. И писать в подгузник. Если тебя вообще соберут по частям.
Всё! Успокоился! Взял причиндалы в руки! Стальной глубоко вздохнул и попрыгал на месте, разминая мышцы. Здесь не так уж и далеко. Здания совсем рядом. Нужно только правильно взять разбег. Он уперся спиной в спутниковую антенну и пошел к краю крыши, считая шаги. Ровно двенадцать. Нормальный разбег. Он сел на крышу, еще раз перевязал шнурки на высоких армейских ботинках с рифленой подошвой. Встал, отошел как можно дальше от края. Ну, с богом!
Стальной побежал к краю, взвился вверх, растянул тело в прыжке так, что мышцы завибрировали, распластался в воздухе и приземлился на крыше дома напротив. Упал на живот и немедленно перевернулся на спину. Инерция прыжка потащила его вниз, к опасному краю. Стальной крепко уперся ногами в край крыши и отдышался. Сердце ухнуло в пятки, да там и осталось. Ну ни чихуа-хуа себе ты выдал, старый пень! Он радостно засмеялся. Могёшь еще, если хочешь! Поэтому на тебя такая молодая и знойная тёлочка запала. Потому что чебурашка чувствует, что ты еще ого-го! Грёбаный ты Винни-Пух!
16 глава. Последняя песня монстра
Так, ладно, раззвонился ты, дедуля, на радостях. Сначала дело, потом будешь сам себе дифирамбы петь. С другой стороны, сам себя не похвалишь, так ни одна собака не тявкнет, какой ты крутой. Стальной встал, прошел через чердак, спрыгнул на последнем этаже здания, на втором этаже которого в данный момент лечили зубы Аль-Ваффе. Спустился этажом ниже, на третий. Здесь тоже никого не было. Внутри здания камеры не обнаружились. Стальной усмехнулся. Только в Италии возможна такая беспечность. Любые расходы, которые касаются безопасности, прижимистые по природе своей итальянцы воспринимают, как лишние траты. Даже камеры на зданиях — это скорее престиж, чем реальная защита от всевозможных угроз. Это была, пожалуй, самая главная причина, по которой Стальной так любил работать в Италии. Хотя и в Париже его конторе было удобно по этой же причине. Да и не только ему.
Знакомые израильтяне рассказывали ему, что именно из-за природного итальянского пофигизма "Моссад" обустроил главную европейскую штаб-квартиру именно в Италии, перенеся ее сюда из Парижа. Потому что никого, даже итальянское правительство, это не волновало. В Париже израильтянам тоже ниоткуда не дуло, кроме как из российского посольства и конторы Стального, которая так прочно там обосновалась, что очень мешала евреям своим неспокойным соседством.
Со второго этажа доносились оживленные голоса. Стальной на всякий случай отошел подальше от лестницы. Пешком туда не войдёшь. Полканы Аль-Ваффы стерегут вход. Да и в стоматологической клинике, судя по всему, он в данный момент не единственный пациент. Как же к нему подобраться? Стальной задумчиво осмотрел стены и увидел решетку вентиляции над плинтусом. Он сел на корточки, взялся двумя руками за решетку и дернул на себя. Решетка жалобно звякнула и выскользнула из пазов. Стальной лег на пол, заполз в дыру. Сгибаясь в три погибели, сел на корточки, высунулся из дыры, взял решетку и аккуратно поставил ее на место, укрепив в пазах. Снова повернулся и на животе пополз по узкому проходу.
Самое главное, чтобы шахта вентиляции не начала сужаться. Его широкие плечи и так упирались в стены. Стальной еле проталкивал себя по узкому проходу. Он дополз до развилки. Вправо или влево? В проходе было темно. Светить телефоном Стальной боялся. В проходе, под животом Стального тоже были решетки, которые в комнатах находились на потолке. И там могли заметить яркий свет монитора. Стальной мысленно сориентировался. Если от лестницы к вентиляции он шел слева направо, значит, сейчас нужно сделать наоборот. Он повернул. Впереди забрезжил свет. Он прополз еще немного и остановился, приподнявшись на локтях, которые уже сильно болели, несмотря на то, что их защищала кожаная куртка. Впереди была решетка, из которой бил яркий свет. Стальной осторожно приблизился и замер.
Прямо под ним был стоматологический кабинет. В центре стояло кресло, в котором лежал Аль-Ваффа. Рядом с ним суетился дантист. Больше в кабинете никого не было. Полканы остались снаружи. Это хорошо.
— Закройте глаза, пожалуйста, — врач, мило улыбаясь пациенту, держал за спиной руку со шприцем.
— Я не боюсь, — промычал Аль-Ваффа.
Врач, не переставая улыбаться, вытащил из-за спины руку и Аль-Ваффа немедленно зажмурился. Дантист сделал ему укол и пропел:
— Отдохните минут пятнадцать, пока возьмётся наркоз. Я поставлю музыку. Вы не против?
Аль-Ваффа молча покачал головой. Врач включил музыкальный центр. Мелодичная песня на итальянском языке полилась из динамиков. Стоматолог вышел. Аль-Ваффа с закрытыми глазами поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.
Пора! Стальной открыл защелки вентиляционной решетки и бесшумно отодвинул ее в сторону. Спрыгнул вниз рядом с креслом. Наркоз уже начал действовать и реакция Аль-Ваффы была замедленной. Он открыл глаза и удивленно уставился на Стального. Стальной усмехнулся. Ты, волчара, настолько привык к своей неуязвимости, что потерял хватку. Ничего так не расслабляет человека, как постоянная охрана двадцать четыре часа в сутки и ощущение абсолютной безопасности.
Аль-Ваффа успел приподняться в кресле, но Стальной одной рукой толкнул его обратно и вмял в кресло, а другой вытащил из кармана куртки заранее наполненный шприц. Зубами сорвал колпачок. Аль-Ваффа одной рукой уперся в грудь Стального, а другой попытался оттолкнуть его руку. Причем всё это абсолютно молча. Стальной ребром ладони ударил его по шее. Аль-Ваффа коротко всхрапнул и обмяк в кресле. Его глаза закатились. А Стальной воткнул шприц ему в плечо.
Сложная смесь препаратов, не совместимых с наркозом, начала действовать немедленно. Стальной наклонился над Аль-Ваффой, заглядывая ему в глаза. Мощный и яростный зверь подыхал под его руками, глядя на него снизу вверх. Вот так ты, тварь, собирался смотреть на мою девочку. Как смотрел на всех тех девчонок, которые умирали в твоих руках. Они ведь ни в чем не были виноваты. Просто были похожи на твою Надю. И последние два дня ты пожирал взглядом мою Анку, мою мелкую чебурашку, и представлял, как она будет задыхаться в твоих руках.