Евгения Донова – История одного кактуса. Роман для тех, кто боится любить (страница 34)
Последним предметом в коробке была фотография. Она лежала белой стороной вниз – я специально положила ее так, чтобы ненароком не увидеть его лицо. Чтобы избежать острой боли. Сейчас я была готова. Я перевернула фото и поднесла его ближе к глазам.
На фото Макс стоял в школьном коридоре в обнимку с двумя лучшими друзьями, Сашами. Они смеялись. На нем были серые школьные брюки и белая рубашка, лицо озаряла счастливая улыбка, вокруг глаз собрались веселые морщинки, волосы небрежно спадали на лицо. Я всхлипнула, прижимая руку к груди. Фото было сделано первого сентября в одиннадцатом классе, прямо перед тем, как мы начали встречаться. На нем он выглядел таким живым и счастливым! Ребенок, которого впереди ждет столько нового и захватывающего. Выпускной, учеба в институте, тусовки с друзьями, влюбленности и расставания, первая машина, первая работа, свадьба, дети… Слезы застилали мне глаза. Мой маленький красивый мальчик. Зачем же ты это сделал?
Остаток субботы я провела дома с выключенным телефоном. Я пыталась сделать что-то полезное: например, пропылесосить полы и разобраться в шкафу, но сил не было. Несмотря на то что я выспалась, как никогда, было ощущение абсолютной пустоты внутри, как будто кто-то выкачал все мои жизненные силы. Бо́льшую часть времени я провалялась в кровати, смотрела романтические комедии, плакала над трогательными эпизодами и смеялась сквозь слезы над забавными.
Об Андрее думать не хотелось. Что бы там ни было, сейчас я была не готова разбираться с ним. Я знала и чувствовала всем сердцем, что сначала мне необходимо пройти курс вместе с Диминой группой. Только пережив все это, я смогу двигаться дальше. А пока… Пока пусть все будет как будет.
В воскресенье утром я поехала на кладбище. Осень неумолимо опустилась на город, на улице было ветрено, пронизывающий холод забирался под куртку. Все кладбище было усыпано разноцветными опавшими листьями. Народу было мало.
Я с трудом отыскала могилу – неудивительно, ведь я была здесь всего один раз, через месяц после смерти Макса. Могила выглядела чистой и ухоженной, около надгробия лежали свежие цветы. Наверняка это его мама. Не представляю, что пережила эта женщина! Потерять единственного ребенка… Я слышала, что довольно скоро после смерти сына они с мужем развелись. Дальнейшая ее судьба была мне неизвестна.
По пути на кладбище я придумала целую речь, которую хочу произнести, но, оказавшись лицом к лицу с каменной плитой, я поняла, что ничего не хочу говорить. Мне просто нужно было здесь побывать, почувствовать реальность произошедшего, увидеть своими глазами дату смерти, высеченную на камне. Я бережно опустила букет тюльпанов на землю, села на миниатюрную скамеечку и просидела в слезах под резкими порывами ветра больше часа.
Домой я возвращалась насквозь продрогшая и опустошенная. За последние дни я проделала все, чего тщательно избегала много лет. Рассказала о своей беде, перебрала старые вещи и навестила Макса. Раны в сердце кровоточили с новой силой, но было в этом ощущении что-то правильное и целительное. Черт возьми, Дима знает, о чем говорит!
Когда двери лифта открылись и я вышла на лестничную площадку, навстречу мне с пола поднялся Андрей.
Он выглядел все таким же привлекательным в свободных джинсах и парке, накинутой на футболку, но при этом взволнованным и несчастным, наверное, впервые с тех пор, как у нас все закрутилось. Пф-ф-ф-ф… Закрутилось! Какое дурацкое слово!
– Что ты тут делаешь? – спросила я, застыв на месте.
– Где ты была? Я звонил тебе два дня! – с ходу начал он.
Из его голоса напрочь испарились привычные нотки уверенности и спокойствия.
– Ты давно ждешь?
– Три часа!
– Я как раз ушла три часа назад. Мы, наверное, разминулись…
– Да, Алена, разминулись! – воскликнул он. – Знаешь, когда мы разминулись? Когда я проснулся вчера, а тебя рядом не оказалось, – вот когда мы разминулись!
Его лицо, голос, жесты – все выражало отчаяние. Мне на секунду стало его жалко, но потом я вспомнила, из-за чего сбежала, и, защищаясь, скрестила руки на груди:
– Ты не догадался, почему меня не оказалось рядом?
Между его бровями залегла глубокая морщина. Он молчал, явно ожидая от меня объяснений. Видимо, мой намек с телефоном остался незамеченным.
– Я проснулась и увидела эсэмэску от твоей мини-женщины! Она писала, что купила круассаны и едет к тебе! Я всего лишь не хотела портить вам романтический бранч.
Насупленное выражение на лице Андрея тут же сменилось на виноватое:
– Ален, ты не так все поняла…
– Правда,
– Правда! Между нами даже не было ничего, мы почти друзья… – пытался оправдаться Андрей.
– Почти, вот именно! Я видела, как вы обжимались на улице после выставки! Положа руку на сердце, друг из тебя довольно хреновый! – Я не на шутку разошлась. Внутри все клокотало от злости.
– Ты нас видела? – уточнил Андрей.
– Да! Грелась в машине, а вы тут как тут. Обжимаетесь и целуетесь. Тьфу! – Я прошла мимо него и стала открывать ключом дверь.
Андрей схватил меня за плечо, но я резким движением сбросила его руку.
– Ален, дай мне все объяснить! – попросил Андрей.
Жуткое, пугающее, холодящее изнутри ощущение дежавю поразило меня, как разряд молнии в ясный день. Подъезд. Расстроенный, виноватый парень. Ревность. Нежелание его выслушать. Внутренности парализовал животный страх. Я судорожно вздохнула. Нет, я сильнее этого.
Я развернулась и посмотрела Андрею прямо в глаза:
– Мне не нравится этот разговор. Он напоминает мне о том, что случилось в школе.
– Ален, впусти меня, давай поговорим? – с отчаянием в голосе попросил Андрей.
– Нет. Я знаю, чем это все закончится. Ты будешь что-то говорить, а я буду смотреть на твои губы и представлять их на вкус. И вместо того, чтобы все выяснить, мы окажемся в постели.
Намек на улыбку тронул его губы. Похоже, такая перспектива нравилась Андрею гораздо больше, чем мне. Я с силой стукнула его сумкой по плечу.
– Давай так: я просто скажу тебе, что чувствую, и ты уйдешь, хорошо? – предложила я.
– Судя по всему, у меня нет другого выбора, – посмеиваясь после удара, сказал Андрей.
– Ты мне нравишься. Очень сильно. Может быть… Может быть, даже больше, чем нравишься. – Не знаю, откуда у меня взялась смелость сказать ему это в лицо, но одно я знала точно. Прошедшие выходные навсегда меня изменили. Мне больше не хотелось играть в игры и бегать от самой себя. Я набрала в легкие побольше воздуха и продолжила: – Но есть две сложности. Во-первых, это Мили. Не знаю, что там у вас, ребята, но я не готова быть номером два. Даже номером один при наличии номера два, понимаешь?
Андрей кивнул, не отрывая от меня глаз. Они лучились нежностью. Я сглотнула, пытаясь отвлечься от его очаровывающего взгляда.
– Во-вторых, мне надо закончить терапию. Сейчас я в полном раздрае и мне не до отношений. Поэтому что бы ты там ни чувствовал, чего бы ни хотел… Давай поговорим об этом через две недели, ладно?
Сказав все это, я испытала невероятное облегчение. Впервые с нашей встречи я не боялась и не пряталась. Даже если он решит остаться с этой козявкой, я могла смело сказать, что сделала все, что могла, и вела себя по-взрослому. От перспективы быть отвергнутой у меня немедленно свело в животе, но чувство гордости за себя саму все равно согревало душу.
Андрей зарылся рукой в волосы и расплылся в счастливой улыбке. Казалось, я не перечислила ему преграды на пути к нашим отношениям, а сообщила о том, что он выиграл в лотерею. Ямочки заиграли на его щеках, и он взял меня за плечи.
– Спасибо, – искренне сказал он.
– За что? – не поняла я.
– За то, что это сказала. Самое сложное для меня в общении с тобой – это каждый раз угадывать, что творится в твоей голове. Я все понял. Я подожду.
– А Мили? – пропищала я неестественно высоким голосом. Эх, даже хрип был бы сейчас кстати!
– Я не хочу быть с Мили. Она мне нравится, но как друг. – Я невольно улыбнулась. Меховые шарики в животе щекотали и дразнили. – Мне нужна только ты. Всегда нужна была только ты, – поспешил добавить он.
Мы стояли напротив и не могли оторвать друг от друга глаз. Я видела в его глазах все то, чего мне так отчаянно хотелось: искренность, преданность, нежность и… Да, то самое. Он любил меня. А я любила его. Все эти трагические события, роковое стечение обстоятельств привело нас обоих в этот подъезд, чтобы понять, что нам суждено быть вместе.
Андрей склонился ко мне и слегка коснулся губами моих губ. Все внутри меня затрепетало, и я застонала. Опять! Вот стыдоба!
Он отстранился и снова посмотрел на меня:
– А сейчас я ухожу.
– Да, – не очень уверенно сказала я.
– Как ты и хотела.
– Как я и хотела.
– Увидимся в ближайшее время, да?
– Да.
– Береги себя.
– Буду беречь.
– Пока.
– Пока.
С этими словами он еще раз мимолетно коснулся моих губ и, подхватив с пола рюкзак, убежал по лестнице вниз. Я прислонилась спиной к двери и расплылась в блаженной улыбке.
Следующие несколько дней прошли спокойно и даже, можно сказать, благополучно. После душевного очищения в выходные я чувствовала подъем, как будто избавилась от давившего на меня тяжелого груза. На сердце все еще была светлая грусть, но смятение, страх и отчаяние бесследно ушли.
Все это заставило меня зауважать Диму как психолога. Долгие годы мне казалось, что мое положение безнадежно, но стоило попасть в его опытные руки, как прогресс наступил незамедлительно.