Евгения Донова – История одного кактуса. Роман для тех, кто боится любить (страница 33)
– Со стороны кажется, что жизнь дается тебе очень легко.
– Это не так, – сказал он и залпом осушил бокал. – Когда родителей не стало, я прошел через ад. Был в депрессии, пил, пробовал наркотики, уходил в загулы… Не знаю, как Оля все это вытерпела. Только годам к восемнадцати я смирился с потерей и начал жить по-настоящему.
– И преуспел.
– Во многом то, что случилось, сделало меня сильнее. Пришлось рано повзрослеть, понять, чего я хочу, начать зарабатывать. Я такой, какой есть сейчас, именно из-за того, что в тринадцать лет остался сиротой. – Он снова налил вина и сделал несколько глотков. – С другой стороны, я бы, ни секунды не раздумывая, отдал все, что у меня есть, чтобы еще раз их увидеть.
Горло свело от боли. Я закрыла лицо руками и расплакалась. Андрей подошел ко мне и притянул к груди.
– Ладно, хватит на сегодня депрессивных разговоров, а то соседей затопим. – Он взял в руки мое лицо и долго смотрел мне в глаза.
Я шмыгала опухшим носом, гадая, что он во мне нашел. Андрей смотрел на меня ласково, осторожно проводя пальцами по влажным щекам. Сейчас он меня поцелует…
– Спасибо, что рассказала, – искренне поблагодарил он. – Мне важно было понять, что происходит. Я рядом, Алена. – И он снова меня обнял.
Я испытала некое подобие разочарования. Нет, сегодня поцелуи мне не светят. Зато рядом с Андреем я наконец могла быть самой собой, и чувство, что меня принимают и ценят, было для меня совершенно новым и упоительным.
– Давай кино посмотрим? – предложил он. – У меня большая коллекция DVD.
– Все что угодно, только чтобы не двигаться. Эта еда лишила меня последних сил.
– Договорились.
Он отстранился и стал рыться на полках с дисками, а я, силясь заглушить странное чувство пустоты, поплелась в ванную, чтобы умыться. Кикимора в зеркале выглядела хуже, чем я предполагала. Хвост растрепался, лицо было красное, а мешки вокруг глаз хоть немного и сдулись, но все еще явно свидетельствовали о бессонной ночи. Я умылась ледяной водой, заплела косу и вернулась в комнату. Андрей уже растянулся на диване, а на большом плоском экране телевизора шли вступительные титры. Я хотела поинтересоваться, что за фильм мы собираемся смотреть, но передумала – мне, если честно, было все равно.
Я уже было собралась устроиться у Андрея в ногах, но он протянул ко мне руки, предлагая лечь рядом. Диван был довольно узкий, поэтому я фактически легла на него, положив голову ему на грудь. Он обвил меня руками и уткнулся подбородком мне в макушку. Я блаженно закрыла глаза, наслаждаясь теплом его тела. Будь у меня немного больше сил, я наверняка бы не смогла расслабиться в такой опасной близости от Андрея, его крепкого тела и сильных рук. Но сил у меня не было. Я прикрыла глаза буквально на секунду и еще до начала фильма провалилась в крепкий глубокий сон.
Меня разбудили солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь плотные шторы. Один из них упал прямиком на лицо. Я открыла глаза.
Теплое солнечное утро сразу же побудило меня улыбнуться. Казалось, я выспалась на всю жизнь вперед. Я блаженно потянулась и повернула голову. Рядом безмятежно спал Андрей.
В груди что-то сжалось при виде него. Во сне черты его лица смягчились и стали почти детскими. Прекрасное юное лицо, длинные пушистые ресницы, волосы, упавшие на лоб, размеренное дыхание, рука, покоившаяся на моей талии… В придачу ко всему он был в свободных спортивных штанах и с голым торсом. И торс этот приковал мое внимание как минимум на минуту. Я с упоением рассматривала его гладкую кожу, изгибы грудных мышц и кубики пресса. Мне хотелось провести пальцами по этому рельефу, но я сдержалась – не хотела его разбудить.
Провести ночь вместе, проснуться в обнимку, видеть его спящим… Все это было настолько интимно. Казалось, он был ближе, чем все мужчины, с которыми я просыпалась рядом все эти годы. Мы как будто срослись за эту ночь. Меховые помпоны в животе стремительно увеличивались в размерах. Я чувствовала себя без памяти влюбленной девчонкой.
На полу тихо завибрировал телефон. Я протянула руку, на ощупь нашла мобильник и поднесла его к глазам. Это оказался телефон Андрея, а не мой. На экране светилось сообщение от Мили:
С меня как будто разом сдернули розовые очки. Я тут лежу, вся такая безмятежная и влюбленная, а он по-прежнему встречается с Мили. Она знакома с его предпочтениями в еде и зовет его «жирафик». Что это вообще за идиотское прозвище?!
И она его любит. В этом я не сомневалась ни секунды. Я кинула тоскливый взгляд на Андрея. Как его можно не любить?
Ощущение спокойствия, уюта и предвкушения моментально испарилось. Я чувствовала себя чужой в этой постели, той, кто вклинилась в чьи-то отношения. Другой женщиной. Тьфу!
Я осторожно соскользнула с дивана. Рука Андрея упала, но он не проснулся. На свое место я положила его телефон, а сама на цыпочках пробралась в прихожую, взяла пальто, кеды, сумку и Энди и босиком бесшумно покинула квартиру.
Уже на полпути домой, когда такси петляло по узким улочкам в центре, я получила сообщение от Андрея:
Эти три восклицательных знака в конце меня доконали. Как он смеет возмущаться, в то время как сам, скорее всего, сейчас поедает круассаны в компании своей куклы! Я отключила телефон.
В душе не было ни злости, ни обиды – лишь полное опустошение. Мне действительно хотелось побыть одной в ближайшие пару дней и переварить все, что я пережила, поэтому, оказавшись в пустой тихой квартире, я испытала что-то наподобие облегчения. То что нужно.
Переодевшись в домашнюю одежду, я достала с балкона стремянку, смахнула с нее пыль и остатки известки после ремонта и залезла на самую дальнюю полку своего гардероба. Там стояла неприметная серая коробка.
На протяжении всей моей взрослой жизни эта коробка переезжала со мной. Сначала в одну съемную квартиру, потом во вторую, а после этого уже в собственную. Я без размышлений брала ее с собой, и она всегда по умолчанию занимала самый дальний уголок в квартире. Чтобы не попадаться на глаза. Открыть коробку за эти четырнадцать лет я так ни разу и не решилась. И вот этот день настал.
Я спустилась вниз, поставила ее на письменный стол и бережно протерла влажной тряпочкой. Сердце глухо стучало в груди, ладони вспотели. Но время пришло, я была готова. Татуировка на руке уже окончательно зажила. No more fear. Я сняла крышку.
Внутри лежало всего несколько предметов: книга, записка, фотография и ручка. Я взяла коробку, устроилась с ней на диване и извлекла наружу книгу.
Дидактические материалы по русскому языку. Десятый класс.
Каким-то образом у меня оказалось два экземпляра этой книги. В один из них я положила бутон розы, которую подарил мне Макс. Я раскрыла книгу, цветок был там. Уже совсем бесцветный, хрупкий, маленький. Слезы навернулись на глаза. Я помнила, как Макс подарил мне эту розу.
Как-то мы пошли в кино, и после сеанса он отлучился на минуту и принес мне этот маленький цветок. Это был единственный раз, когда Макс подарил мне что-то. Позже мужчины дарили мне дорогие подарки: телефон, кольцо, сто одну розу. Но ничто не могло сравниться с этим подарком. Взяв из рук Макса эту розу, я испытала настоящий детский восторг. Я чувствовала, что меня любят, впервые в жизни. Приняв подарок, я вдруг стала настоящей женщиной, взрослой и желанной. Помню, как спрятала ее во внутренний карман пальто, а потом поставила в стакан с водой в шкаф. Мне не хотелось, чтобы родители знали о том, что происходит. Все было слишком серьезно с моей стороны, но я была не готова поделиться этим. Когда роза завяла, я положила ее между страницами книги и хранила на полке в своей комнате. По щекам скатились две горькие слезы. Я бросила тоскливый взгляд на Энди, который теперь занимал почетное место на моем подоконнике.
Я отложила книгу и взяла ручку. Обычная, самая дешевая шариковая ручка. Однажды в школе я забыла свою, и Макс на перемене дал мне эту. Тогда все только начиналось, и я не знала, куда нас заведут эти отношения. Поэтому сохранила ручку как первый и, возможно, единственный знак его внимания.
Мои дрожащие пальцы потянулись к записке. Я невольно улыбнулась сквозь слезы. Эту бумажку Макс передал мне на уроке, через одноклассника, который выходил в туалет. Он поймал его в коридоре и попросил вручить мне сообщение. Я развернула клетчатый тетрадный лист. Немного корявым и детским почерком на нем было написано:
Боль обожгла меня изнутри. Что-то наивное, детское было в этом маленьком письме. Нетерпение. Ожидание встречи. Неспособность подождать десять минут до конца урока. Прочитав записку впервые, я была так счастлива! Я рванула с места, даже не спросив разрешения, и вылетела в коридор. Мне казалось, что я парю над землей. Как только за мной закрылась дверь, Макс подхватил меня за талию и прижал к себе. До конца урока мы целовались в туалете. Это было за пару недель до его смерти.
Я любовно провела кончиками пальцев по крупным буквам. Это его рука написала эти слова. Его давно уже нет, но эта записка создавала ощущение присутствия. Как будто он только что ее написал и вышел из комнаты.