Евгения Чепенко – Боксер, Пашка, я и космический отщепенец (страница 33)
- ...Пожалуйста, Вам пять минут просто поговорить, я даже спрашивать у Вас не стану то, о чем Вы говорить не захотите. Помогите, - сладко почирикивал слабый земной воробушек, поднимая с дивана инопланетного орла. Молодой орел, гордый по самое не хочу, унес туловище в неизвестном направлении.
Когда за ним закрылась дверь, я от души рассмеялась. Охранник в очередной раз с улыбкой на меня покосился.
- Ну-с, приступим? - я вопрошающе взглянула на мужчину. - Кто и чего от меня хотел?
Новое действующее лицо появилось оттуда же откуда явилась предыдущая красавица.
- Бусики и гвозди, говорите? Наташ, Вы умная женщина. Как Вы оказались в такой ситуации?
- Чистой воды невезение или везение. Не определилась еще.
Вошедший неприметный гость расположился в кресле, ровно напротив меня. И снова вот эта странность. Он был похож на всех и никого конкретно. Иначе говоря, встреть я его в толпе, да еще в другой одежде, ни за что не признала бы, в общем и в этой-то одежде не признала бы. Серый костюм и серый костюм, сколько их таких? Единственное, что в нем было удивительно, так это выражение глаз. Цепкий, внимательный, умный взгляд, такой редко встретишь. Стальной и мудрый одновременно. Я нахмурилась, рассматривая его.
- Случайность, значит.
- Да.
- Наташ, как думаете, для чего я здесь?
Я пожала плечами.
- Полагаю, чего-то хотите.
- Верно полагаете.
Ну, так. Еще я полагаю, вы, умники, на меня папочку собрали и портретик психологический обрисовали, а потому будете говорить сходу честно, признавая, что у Наташика где-то завалялся мозг, давить на материнские инстинкты и убеждать в гиперответственности за все человечество.
А ну-ка пошалим, как говаривал великий Карлсон.
- Только имейте в виду, я более чем уверена, что Сишати сей инцидент просчитал и давно в курсе.
- Он Вам не говорит о своих намерениях? Печально, - на лице мужчины ни один мускул не дрогнул. Сидел передо мной все такой же уверенный, спокойный расслабленный. Фига се! Вот это я понимаю, стрелки перевел. Давишь, подлец, на женское самолюбие? Не прокачу, пешком дойдешь.
Я открыто рассмеялась.
- Что есть, то есть.
Вот теперь мой собеседник слегка нахмурился. И нет, не оттого, что я такая "бесхребетная", а оттого, что сообразил нецелесообразность своих последующих попыток. Мгновение спустя шахматный гений кардинально сменил тактику и тоже рассмеялся. Поднял ладони вверх.
- Ладно, сдаюсь. Все понял и признаю, Вы даже умнее, чем я полагал.
Я поморщилась. Грубая лесть. Не люблю грубую лесть, она меня раздражает. И снова стало ясно по глазам мужчины его осознание промаха. Он улыбнулся.
- Наташ, можно я просто буду иногда с Вами созваниваться и навещать. Сами понимаете ситуацию.
Я кивнула.
- Вот и отлично. Меня Антоном звать.
- Очень приятно.
- Не расскажете какие они?
На мгновение задумалась, просчитывая что и как могу сказать. Затем улыбнулась в ответ.
- Я ничего толком не знаю. Умные, крайне воспитанные, эдакая раса интеллигентов, но опасных интеллигентов. Нас зовут "низшими", что в общем, не обижайтесь, в сравнении объективно недалеко от правды. У них на планете любое преступление - нечто из ряда вон. Мясо не едят, - припомнила я зеленое личико Кагараши у меня дома, и зеленую же им любовно приготовленную жижу на корабле. - Болеть тоже не болеют. Короче, лучше дружить.
Антон рассмеялся.
- Я понял, спасибо. Так как Вы к ним попали? Вы на море ехали... Или до того уже встречались?
На этот раз я неопределенно повела плечом.
- Понятно, - глаза собеседника сверкнули сталью. Честно говоря, слегка пробрало, я впечатлилась и испугалась. Появилось желание срочно чего-нибудь наврать.
- Кагараши - молод, и скорее исключение, а вообще, они все такие как Сишати.
Наш диалог прервала появившаяся Маша. Нарашека с разбегу прыгнула мне на руки.
- Клуто! - изрекла кошка и с любопытством оглядела Антона. - Овечкин - палан.
Согласна, Машунь, и с первым, и со вторым утверждением. Кажется, я начала понимать как именно она пользуется речью. Ситуация в целом ей нравится, а мужчина напротив меня - нет.
- Вы закончили, - мягко произнес вошедший вслед за Машей Сишати. Что и требовалось доказать, мой муж в курсе просчетов фээсбешников. - Проводите Кагараши обратно. Мы уезжаем.
Антон поднялся.
- Само собой, господа.
23. Похищение, кроссовки и не в меру боевая мам
- Мама! А меня хотели похитить! - с большой долей уверенности могу сказать, это не те слова, которые ожидает услышать мать, вернувшись домой к сыну. Я оказалась не исключением.
- Что?
Мой единственный и бесценный кактусенок кубарем скатился с крыльца и, судя по всему от переизбытка эмоций, припомнив раннее детство, сиганул ко мне на руки.
- Это вообще обалдеть! Мы там с бабулей на кухне, а он через забор, а его - раз! - и два мужика с автоматами... А еще черные куртки и шапки, и бронежилеты... А потом - бац! - они его прямо вот лицом в бабушкины тюльпаны! И бабуля матом! А тому дядьке на руки одели такую крутую белую штуковину, как на моем столе, когда купили. И все-о-о!
Что означало последнее сынкино "все" я не поняла, да, в общем, и не важно оно было пока, ибо в голове старательно укладывался предыдущий текст, последовательно и не обстоятельно изложенный ребенком. Я ошарашено рассматривала маленькое светлое, возбужденное личико. Курносый нос периодически шмыгал, добавляя остроты рассказу, отчего мне как-то окончательно поплохело.
- Микаи, все хорошо. Это был Сергей. Теперь он больше не потревожит ни тебя, ни сына, - подал голос еще один последовательный, только в отличие от первого более обстоятельный, и судя по изложенному ровным голосом тексту, совершенно осведомленный. С этим разберусь попозже.
- Паш, где бабушка с дедушкой?
- Они? Они там, - ребенок махнул рукой на дом.
- Паша, слезь с матери, - я ощутила руку Сишати у себя на талии, мгновенно шагнула вперед, не позволяя ему коснуться себя, и удержала свой цветик, вознамерившийся исполнить требование капитана.
- Сидеть! - бегом вместе с бесценной ношей взлетела по ступеням в дом. - Ника не возвращалась?
- Не-а. Она звонила, дедушка ей не рассказал.
- Папа, - не помню, когда я последний раз так отчаянно кричала. Верно, в детстве.
- Родная, все хорошо, - папа сходу возник в дверном проеме и взял у меня с рук внука.
- Мама?!
- Да, все хорошо с нами. Не кричи уже так. Валерьяночки? - мамочка в подтверждение тряхнула полупустым пузырьком. - Ты знаешь, наш папа был в курсе, - в голосе ее отчетливо угадывались нотки приближающейся бури. Папа поудобнее перехватил внука и на всякий случай отступил на шаг от кресла, в коем восседала бледная мама.
Вот эта нехитрая речь корабельного врача сработала сродни катализатору. Все, что за последние несколько минут обрушилось на меня наконец, уложилось в голове, виновный определился мгновенно.
Сишати попятился. Маска невозмутимости слетела, выдав неожиданно смену гаммы эмоций на его лице - от удивления и искреннего непонимания до осторожного раскаяния.
Мы обогнули лестницу и теперь плавно приближались к кухне.