Евгения Чепенко – Боксер, Пашка, я и космический отщепенец (страница 12)

Стоп. Мальчика нельзя оставить одного?

- Ты неправ.

Он притормозил и повернулся, удивленно приподняв бровь.

- В чем?

- Пашка если сказал, что ничего не сделает, он ничего не сделает. Мой сын всегда держит слово. Он понимает, что мне сложно.

В его взгляде вновь появилась неопределенная нежность, интерес и покровительство.

- И ты не злоупотребляешь этим, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнес капитан. Я не стала отвечать. Так понятно, что нет.

- Вы с ним хотите выйти?

Я удивилась такому вопросу, однако виду не подала.

- Это не опасно?

- Нет.

- А что вы ищите?

- Наташа ступит на планету Наташу, - он задорно улыбнулся и ускорил шаг.

Вот же екрный бабай! Когда ему надо, я отвечаю. Когда мне надо, молчит в тряпочку. Хотя за произнесенное дважды мое имя можно простить или нельзя? Я отогнала эту мысль, поскольку мы вошли внутрь небольшого помещения.

9. Прогуляться по Наташе

Сынка в обнимку с Машей стояли рядом с Кагараши, занятого облачением в некое подобие скафандра, и пристально наблюдали за каждым его действием. Врач недовольно шипел и посвистывал себе под нос, изредка нервно передергивая плечом. Адольф изучал помещение, руководствуясь исключительно показателями собственного носа, чем, я думаю, подливал масла в булькающий котел неудачного настроения длинного высшего.

- Капитан, Кагараши такой высокий. Я на Земле таких не видел, - обрадовался нашему появлению примерный цветик, сгенерировавший за время отсутствия новую порцию вопросов.

Я с сомнением задрала голову на врача.

- Прелесть моя, у нас тоже высоких людей много.

Сишати на секунду задумался, потом абсолютно серьезно произнес:

- Последние несколько поколений дети с подобным ростом встречаются все чаще. Для таких как Кагараши - это своего рода невезение. Красивый сиросэкай - низкий, светлокожий.

С каждым новым словом капитана кроличья нора увеличивала глубину и ширину. Как же должно быть больно будет упасть, когда она, наконец, закончится. Надеюсь, приземление будет таким же как у Алисы. Я умудрилась на мгновение поменяться ролями с любопытной сынкой.

- Низкие как Шуаи?

Он спокойно кивнул.

- Да. Или как Наши. А такие как мы с Кагараши изначально не приемлемы для общественных постов, потому вынуждены искать альтернативу. Единственный для нас способ добиться уважения обоих миров - за пределами родной планеты.

Я с удивлением взглянула на Сишати. Учитывая мой рост и тот факт, что он на каких-то пятнадцать-двадцать сантиметров выше, назвать этого мужчину слишком высоким язык не поворачивался.

- "Обоих миров"?

- Нас две своего рода расы: суши и воды. Я и команда принадлежим воде.

Я внимательно изучала замеченный совсем недавно возле носа шрам. Хотелось спросить о его происхождении. Пашка, с жалостью взиравший на Кагараши, не дал.

- Бедный! Зато у него кожа светлая.

Капитан хмыкнул.

- Мы с ним смуглые.

- А я думал...

- Сиросэкаи - холодная планета, по периметру экватора пролегает единый океан, у нас не рождалось темнокожих предков.

Я с печалью подумала об отпуске, палатке в багажнике, море, солнышке, несостоявшемся загаре. Странные они гуманоиды.

- Мама говорит, солнце - важный витамин.

Сишати улыбнулся.

- Для низших да.

Кагараши в удручающем молчании снарядился и направился к широкому выходу, еле заметно проглядывающему в противоположной стене, капитан остановил его, что-то прошипел, чем ввел врача в еще более ужасающее состояние духа.

Причину его недовольства нам довелось понять буквально через несколько мгновений, когда Сишати выудил из неглубокого отделения необычного вида костюм с широким капюшоном и прозрачной гибкой маской во все лицо, и врачу кинул два таких же. Не нужно быть инопланетным гением, чтобы понять, что нас отдали на попечение Кагараши. У капитана свои дела. А может он просто не хочет, чтобы я вмешивалась или узнала то, что низшей землянке знать не положено. Ведь не отвечает же он на мои вопросы относительно своей миссии на этой планете. Я вздохнула.

Сишати меж тем обрядился и исчез за беззвучной пастью двери. Кагараши всунул мне и Пашке в руки по костюму.

- Спасибо, - проявил вежливость цветик, опустив Машу на пол.

- Пожалуйста, - хмуро пробубнил врач.

Я промолчала. Кактусенок справился со своим, превышающим на несколько размеров родной, костюмом раза в два быстрее меня. Так что вскоре они уже вдвоем с Кагараши выросли над душой яки заядлые болельщики зенита, будь он неладен.

- Мама, рукав вот там, а это дырка в капюшон для шеи!

- Низшая, глупый! Слушать мальчик!

- Нет, мам, сначала маску, потом капюшон...

- Ботинки! Низшая!

- А ну молчать! - заорала я и резко выпрямилась. - Низшая! Мам! Тоже мне умники. Сама оденусь. Все мозги вынули.

Кагараши презрительно поджал губы, развернулся и исчез за дверью, куда ранее ушел Сишати.

- Не кричи на него, мам. Он же высокий. Ему, наверное, в детстве доставалось.

- И все-то ты знаешь! - рассердилась я не на шутку.

- Не все. Не нервничай. Это вредно.

Я сжала челюсти. Рассудительный ребенок. Вырастила на свою голову!

Ребенок оказался не только рассудительным, но и несказанно внимательным, поскольку смог спокойно открыть дверь, набрав определенную последовательность оттенков. Сзади жалобно заскулил Адольф. Пашка обернулся.

- Дольф! Будь мужчиной, ты остаешься за главного и отвечаешь за Машу, - сейчас я слышала его голос где-то в глубине своей одежды.

Нарашека, все время нашего переодевания возлежащая на полу по центру маленького помещения, подняла уши и взглянула на цветик.

- Скорее уж пусть Маша следит за Адольфом, - тихо прошептала я. Зверек перевела локаторы в мою сторону.

- Мам, не порть Дольфу репутацию, - серьезно нахмурился Пашка.

- По-моему, он и без меня с этой задачей справляется на ура.

- Это не важно. Важно верить в человека, и тогда человек поверит в себя.

Кажется, очередная мудрость, почерпнутая цветиком из голливудского блокбастера. Мы шагнули с ним за порог и оказались в прозрачном длинном мягком узком коридорчике со ступенями до земли.

- Ого. Прям как те кресла, - Пашка с благоговением провел по мутновато-прозрачной стене ладонью в перчатке, пальцы которой смешно топырились в разные стороны на его маленькой ручке. Внизу стоял хмурый Кагараши, каждый шаг приближал нас к нему. Он дождался пока мы спустимся, мягко прикоснулся к стене в месте окончания ступеней и коридор открылся. Сильный порыв ветра ворвался внутрь и сбил нас с Пашкой с ног. Я попыталась подняться. Однако с каждым новым порывом попытки проваливались. Врач молча помог сначала мне, и как только убедился, что я противостою лоб в лоб неуправляемой стихии, наклонился к сынке, взяв его под локти, поставил на ноги впереди, обнял одной рукой, прижав к себе, и уже не отпускал. На спине Кагараши нес продолговатый вытянутый рюкзак. Вереницей мы выползли наружу. Я едва не грохнулась снова. И на этот раз ураган, бушующий на этой планете, был не причем.

- Ого! Мам! - прокричал в костюмном капюшоне сынкин голосок. - Так вниз прямо тянет.

- Низшие, сила притяжения...