Евгения Чапаева – Сердце Феникс (страница 62)
Сзади раздался слабый звук – шелест крыльев. Шеду. Она знала, что он наблюдает, но не оборачивалась. Его тени ползли по полу, как змеи, осторожно приближаясь к ней, будто чувствовали ее нестабильность.
Кира выстрелила еще раз. Мишень разломилась пополам, и куски дерева, дымясь, упали на пол. Пот катился по ее лицу, дыхание сбилось. Она хотела зарядить арбалет снова, но пальцы дрожали. Внезапно она почувствовала прикосновение. Шеду мягко дотронулся до ее предплечья:
– Хватит.
Она замерла. Его рука легла на ее запястье. Он мягко забрал у нее арбалет и отставил его в сторону.
– Я не закончила, – прошипела она, пытаясь дотянуться до арбалета.
Тени закрутились вокруг ног Шеду, словно отражая его внутреннюю тревогу.
– Если продолжишь, оставишь гарнизон без мишеней.
– Тебе какое дело? – Она резко обернулась. В ее голосе сквозило отчаяние, и она не пыталась его скрыть. – Мне нужно это. Нужен бой. Нужен кто-то, кто перестанет лгать мне! – Она выплюнула последние слова так, как если бы каждое из них резало ей горло.
Магические лампы замерцали от волны ее ярости. Шеду не шевельнулся, глядя на нее с той же спокойной проницательной холодностью, которая всегда сводила ее с ума.
Ярость требовала выхода, как и боль, что разрывала ее изнутри.
Кира подняла руку, в кулаке пульсировала энергия, но, прежде чем она успела нанести удар, Шеду поймал ее запястье. Его прикосновение было уверенным, но бережным. Она попыталась вырваться, выкрутилась и резко вскинула колено, но Шеду успел отступить, увлекая ее за собой в плавный маневр, похожий на танец.
– Отпусти меня! – выдохнула она сквозь стиснутые зубы и яростно толкнула его ладонью в грудь, почувствовав под пальцами напряженные мышцы.
Шеду мгновенно перехватил ее руку, осторожно, словно боясь причинить ей боль. Она попыталась ударить его второй рукой – он опередил ее, мгновенно обездвижив. От его тела исходило неестественное тепло, смешанное с едва уловимым запахом леса. Он был так близко, что она почувствовала его дыхание у самого виска, когда он тихо приказал:
– Дыши, Кира.
Она дернулась снова, отчаянно, гневно, не желая сдаваться, но он лишь усилил хватку. Ее пальцы запутались в шнурке медальона, и резким движением она сорвала его. Медальон упал на холодный каменный пол. Звон разнесся по залу, и они оба застыли.
Кира тяжело дышала, чувствуя, как дрожь постепенно вытесняет гнев. Ее сердце билось судорожно и болезненно. Силы покинули тело, будто вместе с сорванным медальоном ушло и сопротивление.
– Ты не понимаешь… – прошептала она едва слышно, и ее взгляд упал на блеснувший в свете ламп медальон. – Я устала от всего. От их лжи. От их решений за меня. От… от себя.
Шеду смотрел на нее с привычной невозмутимостью – его серебристые глаза были похожи на ледяную поверхность озера, под которой скрывалась глубина, полная невыраженных эмоций.
– Ты не от себя устала, – тихо произнес он, отпуская ее запястья и медленно отстраняясь. – А оттого, что другие не видят ту, кем ты на самом деле являешься.
Он осторожно, словно касаясь раненого зверя, убрал прядь волос ей за ухо. Кира невольно задержала дыхание, когда его пальцы скользнули по коже.
– Почему ты так уверен? – бросила она с вызовом, но голос дрогнул, выдав ее слабость.
Шеду ответил без колебаний:
– Потому что я уже проходил через это.
В ней снова поднялась злость.
– Тогда почему и ты молчал? Почему говорил загадками, как и все?
Шеду задумался. Его тени замерли, будто разделяя его нерешительность.
– Потому что некоторые ответы обретают силу лишь тогда, когда их находишь сам, – наконец тихо сказал он. – Ты вроде не из тех, кто принимает чужие истины как данность.
Кира почувствовала, как гнев гаснет, оставляя после себя пустоту. Ей было нечего противопоставить его словам, и от осознания этого становилось больно.
– А если я ошибусь? – едва слышно спросила она.
Тени Шеду осторожно скользнули по ее плечам, словно оберегая.
– Тогда ты ошибешься, Кира, – произнес он мягко. – Но это будут твои ошибки. Твой путь. И ты сможешь пройти его до конца.
Она молча смотрела на него. От неожиданной нежности в его голосе перехватывало дыхание.
– Ты злишься на ложь, – продолжил он, – но на самом деле боишься правды, которую уже знаешь.
Кира резко вскинула голову, как от пощечины. Он снова был прав. В глазах защипало, и она не выдержала, отвела взгляд.
Шеду отошел, освобождая ее от своего влияния. Его тени послушно отступили вместе с ним, снова растворяясь в мраке.
Кира не проронила больше ни слова. Она развернулась и направилась прочь из зала, не оборачиваясь. Только одна из теней, чуть темнее остальных, тихо поползла за ней, как предчувствие, которое она еще не осознала.
Коридоры гарнизона переплетались, как нити, и Кира не сразу поняла, куда идет. Она свернула направо, потом налево, пытаясь найти знакомую лестницу или проход. Но вместо этого оказалась перед массивной деревянной дверью, которую раньше не замечала.
Ее руки дрожали, когда она потянулась к ручке, но дверь вдруг медленно распахнулась сама, обнажая нечто совершенно чуждое этому миру.
Вместо привычных каменных стен гарнизона перед ней простиралась бесконечная тень. Пространство было неправильным, ломаным, с зыбкими очертаниями.
– Ты блуждаешь не только в этих коридорах, рыжуля, но и в своей голове, – раздался знакомый голос.
Кира резко обернулась и увидела светящиеся глаза Умбры. Тень, сотканная из мрака, извивалась, как дым.
– Где я? – спросила Кира хрипло.
– Ты – в моем мире, – объяснила Умбра. – Ну почти. Здесь ты можешь услышать то, что обычно тонет в шуме твоего мира. Если, конечно, у тебя хватит терпения.
Кира нахмурилась, глядя на странный пейзаж. Тени двигались вокруг, точно облака, иногда формируя что-то, напоминающее фигуры.
– Зачем ты привела меня сюда? Еще одно испытание? Или просто хочешь поиграть в загадки?
Умбра ухмыльнулась, и ее зубы блеснули, как острые осколки луны.
– Ты такая нетерпеливая, рыжуля. Тебе правда нужно все объяснять? Иногда ответы ищут не снаружи, а внутри. – Она подплыла по воздуху чуть ближе. – Я покажу.
Прежде чем Кира успела возразить, тени сгустились вокруг нее, обволакивая, как холодный туман. Она хотела закричать, но звука не было. Все исчезло.
Кира стояла в другом месте. Лес, залитый тусклым светом, казался знакомым, но каким-то далеким, как из сна. На поляне был разложен ритуальный круг, в центре которого горел костер. Две женщины склонились над свитками, споря. Одну из них Кира узнала сразу. Мама.
– Это невозможно, – произнесла мать Киры. Она запомнила ее голос именно таким. – Мы не можем использовать эту магию. Цена будет слишком велика.
– А цена бездействия? – резко спросила вторая женщина, лицо которой оставалось в тени. – Если мы ничего не сделаем, эти твари поглотят нас всех. Связь между нами сильна. Этого должно хватить.
Мать Киры покачала головой, дрожащими руками перебирая свитки.
– Связь… – повторила она, словно проверяя эти слова на прочность. – Мы фениксидки, да. Но ты уверена, что наша магия действительно сможет выдержать это? Что этого будет достаточно? Мы можем еще раз попытаться связаться с драконитами.
Вторая женщина ударила ладонью по свитку.
– Мы уже пытались! Это все, что они нам дали! Если ты сомневаешься, то лучше вообще было не приходить на эту треклятую поляну! Мы единственные, кто может закрыть разломы. Наших сил хватит, если ты сосредоточишься. С твоей чистой кровью Великой Феникс и этой древней магией у нас все получится.
– Ты уверена? – Мать Киры все еще сомневалась. Если бы ты читала свитки не с конца, а с начала, то заметила бы, что эта связь описывается… – Она ненадолго замолчала, крепче сжав свиток. – Как связь между Феникс и Драконом. О нас ли это?
– Ты хочешь сказать, что нам нужен драконит? – Вторая женщина горько рассмеялась. – Уж не думаешь ли ты, что кто-то из них согласился бы на это? – Она выплевывала слова будто яд.
Мать Киры молчала. Подруга, вздохнув, приобняла ее и добавила:
– Даже если ты права, у нас нет выбора, – прошептала она наконец. – Это все, что у нас есть.
– Да. И времени у нас нет. Они близко, я чувствую, – кивнула мать Киры, бросив последний взгляд на свитки. – Мы должны попытаться.
Слова, сказанные с отчаянием, повисли в воздухе. Кира смотрела на женщин и перебирала детские воспоминания – чернота ночи, дым, ужасный треск пламени и слова отца: «Мамы больше нет».
Но вдруг она увидела нечто новое. За деревом, в глубокой тени, притаился мальчик. Его дыхание было прерывистым, глаза широко раскрыты, словно он пытался понять, что происходит. Свет костра озарил золотистые волосы. Аарон.
Кира замерла, сердце ухнуло вниз.
– Нет, – прошептала Кира. – Он был там. Он все видел…
Мальчик крепко сжимал в руках небольшой амулет, искрящийся слабым золотым светом. Он выглядел как символ фениксидов, но был испещрен линиями, напоминающими трещины. Аарон смотрел на женщин, а затем его взгляд застыл, прикованный к чему-то. Кира проследила за ним и заметила на запястье матери огненные узоры, похожие на ее собственные.