Евгения Близкая – Шейх. Вдова его брата (страница 2)
— Послушай меня, — я заговорила быстро, понизив голос до шепота. — Как тебя зовут? Амира?
Она испуганно кивнула, прижимая полотенца к груди.
Я достала из кармана свое кольцо — крупный бриллиант огранки "принцесса", подарок Мансура на помолвку, который казначей Валиде потребовал сдать в сокровищницу вместе с описью покоев, но который я всё еще упрямо прятала при себе. Камень холодно блеснул в полумраке комнаты.
— Возьми это, — я вложила кольцо в её дрожащую ладонь и сжала её пальцы. — Оно стоит больше, чем ты заработаешь здесь за десять лет.
Я быстро написала на листке с дворцовым гербом адрес консульства и просьбу связаться со мной, сложила бумагу и протянула ей.
— Мне нужно, чтобы ты отнесла эту записку в британское консульство. Никто не узнает. Ты просто выйдешь через восточные ворота на рынок...
Глаза Амиры расширились. Она посмотрела на кольцо, затем на меня. В её взгляде мелькнула жадность, смешанная с первобытным страхом. Она быстро кивнула, сунула кольцо в складки платья, низко поклонилась и выбежала из комнаты, не сказав ни слова.
Я рухнула в кресло, прикрыв глаза руками. Сердце колотилось в груди. Если она донесет записку... если консул вмешается... у меня есть шанс. Я не отдам свой фонд. Я не стану безвольной игрушкой по закону аманат.
Ожидание тянулось бесконечно. Прошел час. Затем второй. Тишина во дворце давила на барабанные перепонки.
Когда дверь снова открылась, я резко вскочила. На пороге стояла старшая камеристка из крыла Валиде. На её губах играла издевательская, злая улыбка. В руках она держала небольшой серебряный поднос.
Она подошла ко мне и молча протянула поднос. На тусклом серебре, рядом с аккуратно сложенным квадратиком моей нераспечатанной записки, лежало мое бриллиантовое кольцо.
— Госпожа Надия просила передать, — елейным голосом произнесла камеристка, — что в нашем дворце не принято давать чаевые прислуге столь безвкусными западными стекляшками.
Она поклонилась и вышла, оставив меня стоять с подносом в руках.
Воздух в легких закончился. Предательство было ожидаемым, но оно ударило под дых. Меня переиграли. Старые слуги Валиде всё еще контролировали каждый вздох в этом крыле. Моя физическая изоляция была абсолютной.
Я с яростью швырнула кольцо в стену. Оно со звоном отскочило от мрамора и закатилось под кровать.
Дверь снова распахнулась, но на этот раз без стука.
Я резко обернулась, готовая кричать на камеристку, но слова застряли в горле.
В дверях стоял эмир. Тарик успел сменить тяжелый церемониальный бишт на простую, но безупречно скроенную темную рубашку с закатанными рукавами и темные брюки. В его руке была маленькая фарфоровая чашка, от которой поднимался ароматный пар.
Он вошел в комнату, словно был здесь хозяином — впрочем, так оно и было. Его шаги были неслышными. Я инстинктивно попятилась, пока мои бедра не уперлись в край тяжелого стола.
— Ты нервничаешь, — его голос был бархатным, глубоким, обволакивающим. Он подошел вплотную, возвышаясь надо мной, как скала. От него исходила сумасшедшая мужская сила, которая заставляла мои инстинкты кричать об опасности, но при этом странным образом парализовала волю.
Он поставил чашку на стол рядом с моим бедром.
— Крепкий кофе. С кардамоном. Как ты любишь, когда работаешь допоздна, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.
Меня бросило в жар. Откуда он знает? Наши разговоры за три года сводились к приветствиям. Он годами был лишь молчаливой тенью за спиной брата.
— Мне не нужен ваш кофе, — я вздернула подбородок, стараясь не показать, как дрожат мои руки. — Мне нужен мой паспорт.
Эмир усмехнулся. Это была жесткая, хищная улыбка, от которой на его щеке обозначилась глубокая ямочка. Тарик поднял руку и медленно, почти нежно провел костяшками пальцев по моей пылающей щеке. Я вздрогнула от этого прикосновения — его кожа была горячей, жесткой.
— Твои попытки купить верность в моем дворце за бриллианты Мансура — очаровательны, Элеонора, — прошептал он, наклонившись так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Но ты забываешь одну вещь, моя подопечная. Здесь всё принадлежит мне. Включая тебя. Пей кофе. Вечером за тобой придут.
Он развернулся и вышел, оставив меня задыхаться от смеси гнева, страха и чего-то еще, темного и пульсирующего глубоко внизу живота.
Вечерний вызов так и остался обещанием. За дверью сменился караул, слуги унесли упакованные вещи, оставив мне чемодан с косметичкой. Я дождалась, пока их шаги стихнут.
Ночь опустилась на дворец, принеся с собой обманчивую прохладу. Я сидела на полу в гардеробной, включив только тусклый свет бра. Если он думает, что сломал меня, оставив без связи, он глубоко ошибается. Три года я пробивала финансирование клиник в регионе, где женщинам до сих пор указывают их место. У меня оставался еще один способ добраться до денег фонда.
Мой чемодан лежал передо мной. Я достала из косметички острые маникюрные ножницы и вонзила их в плотную шелковую подкладку на дне чемодана. Ткань с треском разошлась. Я просунула руку в двойное дно и нащупала холодный металл.
Плоский, бронированный спутниковый крипто-ноутбук. Моя личная паранойя, которая сейчас должна была спасти всё.
Я вытащила его, убрала обрывки подкладки и открыла крышку. Экран мигнул и засветился бледным светом. Система загружалась. Мой план был рискованным, но единственно верным: я должна перевести все свободные активы фонда — более восьмидесяти миллионов долларов — на резервные оффшорные счета в Швейцарии, к которым есть доступ только у меня и моего британского заместителя. Если Валиде попытается наложить лапу на фонд, она найдет там лишь пыль.
Я подключила спутниковый модем и потянула провод внешней антенны к узкому окну гардеробной. Отодвинула створку, положила антенну на наружный выступ и вернулась к экрану. Значок сети мигал красным: глушилки забивали сигнал.
"Давай же... давай..." — шептала я, кусая губы.
Полоска сигнала дернулась и стала желтой. Есть соединение. Слабое, нестабильное, но есть. Я запустила протокол авторизации банка "Ломбард Одье". Ввела двадцатизначный пароль, приложила палец к сканеру.
Экран моргнул и выдал зеленый свет. Счета загрузились. Я быстро вбила сумму перевода и реквизиты. Нажала "Подтвердить".
Система зависла на секунду, а затем вывела всплывающее окно:
Черт. Швейцарцы обновили протоколы безопасности на прошлой неделе. Мне нужен голос моего зама, Джона. А он сейчас спит в Лондоне, и я не могу ему позвонить.
Я лихорадочно открыла папку с аудиоархивами фонда. Джон ненавидел читать отчеты и всегда присылал мне голосовые заметки. Я нашла файл трехдневной давности, включила редактор и быстро нарезала нужные слова: "Джон... Смит... Авторизую... транзакцию... код... альфа-семь".
Склеив куски, я поднесла динамик ноутбука к микрофону и нажала play. Искусственно слепленная фраза прозвучала слегка синтетически.
Программа безопасности банка "думала" пять бесконечных секунд. По моему лбу скатилась капля пота. Если система отвергнет голос, счета будут заблокированы на 48 часов, и Валиде успеет всё забрать.
Я шумно выдохнула, откинув голову на дверцу шкафа. Полоса загрузки поползла вправо. Десять процентов. Сорок. Семьдесят. Спутниковый сигнал дрожал, но держался. Девяносто девять процентов.
Осталась одна доля секунды. Я почти видела, как миллионы долларов улетают в безопасную гавань швейцарских Альп.
Внезапно экран ноутбука моргнул и залился тревожным кроваво-красным цветом.
Я уставилась на экран и проверила значок спутника: сигнал сохранялся. Отказ пришел из банка. Кто-то остановил перевод в тот миг, когда я уже считала деньги спасенными.
Позади меня раздались тихие шаги.
Я резко обернулась. Эмир стоял в дверях гардеробной. Он опирался плечом на косяк, скрестив руки на груди. Я сидела с открытым ноутбуком у шкафа, а он дал мне время самой понять, что произошло. Его глаза в полумраке казались двумя черными провалами.
Он медленно подошел ко мне, опустился на одно колено, оказавшись со мной на одном уровне. От него пахло ночью и опасностью.
Я инстинктивно попыталась закрыть экран ноутбука, но его большая, тяжелая ладонь легла поверх моей руки, останавливая. Его пальцы были горячими и жесткими. Он посмотрел на красный экран, затем перевел взгляд на мои испуганные, расширенные глаза.
— У тебя отличный заместитель, — произнес он низким, бархатным шепотом, от которого вибрировал воздух. — И ты великолепно справляешься с аудиоредакторами. Но есть одна проблема.
Он медленно, неумолимо надавил на мою руку, заставляя меня опустить крышку ноутбука. Раздался тихий щелчок закрывающегося замка.
— Час назад, — продолжил эмир, глядя прямо в мою душу, — мои люди физически изъяли все серверы твоего фонда из центрального офиса. Сейчас они стоят в подвалах этого дворца, за двойными стальными дверями. Доступ к рабочим документам фонда теперь контролирую я. А банк получил мое распоряжение остановить исходящие переводы до утра. Ты не выведешь оттуда ни цента.
Глава 3
Я прижала закрытый ноутбук к коленям, раздавленная осознанием его абсолютного превосходства. Пока я резала подкладку чемодана, он уже разговаривал с банком. Он знал о моих серверах. Должно быть, он позволил мне попытаться, дойти до девяноста девяти процентов, чтобы показать, что я полностью в его власти.