Евгения Близкая – Шейх. Только бизнес, Ваше Высочество (страница 1)
Ольга Шиллинг
Шейх. Только бизнес, Ваше Высочество
Шейх. Только бизнес, Ваше Высочество
Ольга Шиллинг
Евгения Близкая
Глава 1. Скорпион-7
Я отступила в тень тяжелых бархатных портьер и перенесла вес с одной ноющей ступни на другую. Мои туфли на шпильках, еще утром изящные и удобные, к полуночи превратились в изощренное орудие пыток. За портьерами гремел бальный зал одного из самых дорогих отелей Дубая. Мощные промышленные кондиционеры безостановочно гнали потоки ледяного воздуха, охлаждая пространство, пропитанное ароматами нишевого парфюма, дорогого табака и коллекционного шампанского, но по моей спине все равно скользила тонкая капля пота.
Я — синхронист. Моя профессия требует быть абсолютной тенью, безупречным живым ретранслятором чужих мыслей, голосом, соединяющим людей, которые ворочают миллиардными активами и перекраивают границы рынков. Но сегодня протокол с поминутным расписанием дал катастрофический сбой.
Французский сырьевой трейдер Жан-Поль Ланж, чью речь я без запинки переводила последние четыре часа на закрытом раунде переговоров, к завершению банкета основательно захмелел. Весь вечер его сальный взгляд методично сканировал мою фигуру сквозь строгую ткань делового костюма. Когда я попыталась незаметно покинуть зал через служебную галерею, Ланж нагнал меня в полутемной нише у перехода в вип-крыло, тяжело навалившись плечом на стену и полностью перекрыв мне единственный путь к отступлению. В лицо ударила удушливая смесь перегара, дорогого коньяка и терпкого, маслянистого уда.
— Вы переводите с такой экспрессией, мадемуазель, — прохрипел он на ломаном английском, и его влажные, липкие пальцы бесцеремонно сжали мое плечо, скользя к ключице и оттягивая край воротника. — Может, мы переместимся в мой люкс на сорок пятом этаже и обсудим ваш персональный бонус за переработку?
Внутри меня вспыхнуло ледяное бешенство. Я потратила шесть лет на два университетских диплома в Лондоне и Москве, ночевала над словарями и финансовыми отчетами не для того, чтобы на меня смотрели как на десерт к нефтяному контракту.
— Мой контракт предусматривает синхронный перевод ваших тезисов, а не обслуживание ваших физических потребностей, господин Ланж, — я отчеканила каждое слово, хотя в висках молотом стучал бешеный пульс.
Вместо того чтобы отступить, он самодовольно осклабился. Его красное лицо приблизилось вплотную, обдавая жаром. Действовать нужно было молниеносно. Я подняла пятку и со всей силы вбила шпильку в подъем его ботинка из крокодиловой кожи. Тонкий каблук продавил жесткую кожу. Ланж судорожно всхлипнул, задохнулся от острой боли и согнулся пополам, хватаясь за ушибленную стопу.
Этих драгоценных полутора секунд мне хватило с головой. Я метнулась в боковой служебный коридор, замаскированный панелями из полированного палисандра. Я видела, как официанты выходили через эти двери; служебный коридор был отмечен и на схеме эвакуации, которую я изучила перед началом работы.
Коридор встретил меня полумраком дежурного освещения и запахом полироли. Сердце колотилось где-то у самого горла. Я нащупала металлическую ручку первой попавшейся служебной двери и юркнула внутрь. Тесная подсобка клининговой службы пахла лимонным дезинфектором и свежевыстиранным хлопком. Прижавшись спиной к тонкому полотну двери, я закрыла защелку и замерла, пытаясь выровнять сбитое дыхание. Нужно выждать минут десять, спуститься на служебном лифте на парковку, вызвать такси и заявить координатору агентства о грубейшем нарушении безопасности клиентом.
И в этот миг за тонкой гипсокартонной перегородкой раздались голоса.
Звук проникал через общую вентиляционную шахту, связывающую подсобку с приватным кабинетом смежного представительского люкса. Говорили двое мужчин — негромко, размеренно, на бедуинском диалекте региона Неджд, с резкими гортанными звуками и старинными оборотами. Во время магистратуры я посвятила два года исследованию изолированных лингвистических групп Аравийского полуострова. Разбирала этот говор я свободно.
— ...сброс начнется ровно в девять ноль-ноль по дубайскому времени, — произнес первый, чеканя слова. — Сначала пустим порцию через наших людей в Гонконге, следом подключим брокеров в Цюрихе. Котировки флагманских активов холдинга упадут минимум на сорок процентов за первые двадцать минут. Его аналитические отделы и финансовые фонды просто физически не успеют переставить заявки и выставить защитные ордера. — Эмир Саид аль-Мактум слишком долго верил в собственную непогрешимость, — глухо отозвался второй собеседник, и в его голосе слышалась неприкрытая ядовитая усмешка. — К полудню его семейная империя окажется на грани дефолта, а Совет эмиратов потребует передачи контрольных пакетов консорциуму. Коды доступа к швейцарским счетам у тебя на защищенном носителе? — Разумеется. Транзакции расписаны по восьми офшорным фирмам-прокладкам на Кайманах. Запуск подтвержден цифровым ключом «Скорпион-7»...
Моя эйдетическая память — тяжелое врожденное свойство психики и одновременно мое главное профессиональное оружие — мгновенно включилась в привычный рабочий режим. В голове с пугающей отчетливостью отпечатывались семизначные номера траншей, латинские аббревиатуры подставных юридических лиц, персональные клички брокеров и точное время спланированной экономической диверсии. Они готовили финансовый расстрел в упор против эмира Саида ибн Рашида аль-Мактума — фактического хозяина этого мегаполиса, одного из влиятельнейших людей Ближнего Востока.
Нужно было уходить. Немедленно. Любая секунда промедления здесь равнялась самоубийству. За такие тайны в пустыне закатывают в бетон без суда и следствия.
Я сделала предельно осторожный шаг назад, стараясь бесшумно нащупать дверную ручку. Но в непроглядной тьме носок туфли задел за край тяжелой металлической швабры. Металлическая ручка с сухим, раскатистым звоном ударилась о керамическую плитку, зацепив стопку оцинкованных ведер.
Я застыла с рукой на защелке, оглушенная собственным грохотом.
За стеной мгновенно воцарилась гробовая, ледяная тишина. Секунда. Вторая. Тонкая дверь подсобки с треском распахнулась от мощного пинка снаружи. В глаза ударил ослепляющий белый конус света от армейского подствольного фонаря.
— Кто здесь?! Вылезай, мразь! — прорычал тяжелый бас.
Мужская пятерня в перчатке из плотной кожи сгребла ворот моего пиджака, срывая пуговицы, и одним рывком выдернула меня в освещенный коридор. Меня с размаху приложили лопатками о бетонную стену так, что из легких вышибло весь воздух, а зубы клацнули.
Передо мной стояли двое широкоплечих громил в темно-серых заказных костюмах с характерными выпуклостями кобур под левыми подмышками — личная служба безопасности заговорщиков. Тот, что держал меня за горло, вдавил большой палец в сонную артерию, заставляя мир вокруг темнеть и распадаться на круги.
— Ты кто такая? Что ты здесь делала?! Говори, сука, или сверну шею прямо здесь! — его глаза горели звериной готовностью к немедленному убийству.
Горло перехватило спазмом; я ловила воздух открытым ртом, кровь шумела в ушах. Я обмякла в его хватке. Слезы хлынули из глаз от боли; через сдавленное горло вырывался только хрип. Пусть видит во мне испуганную переводчицу — тогда, может быть, я успею добраться до людей в зале.
— Пожалуйста... пустите... — мой голос сорвался на удушливый, жалкий шепот, губы мелко задрожали. — Я... переводчица с приема... французский гость... господин Ланж, он погнался за мной... домогался... Я спряталась туда, чтобы переждать, пока он уйдет... Я ничего не понимаю, ради бога, отпустите!
Охранник внимательно всмотрелся в мое мокрое от слез лицо, в порванную блузку и растрепанные волосы. Он ослабил хватку и повернулся к напарнику. Я вцепилась в его запястье, втягивая воздух.
— Очередная шлюха европейская заплутала, — брезгливо бросил он напарнику, все еще удерживая меня у стены. — Ланж опять распустил руки. — Кончай ее тихо и сбрось в технический ствол для белья, — хмуро отозвался второй, нервно оглядывая пустой коридор. — Нельзя рисковать перед утром.
Первый коротко кивнул и занес кулак для сокрушительного удара в висок. Я зажмурилась и вжала голову в плечи.
Коридор огласили два резких хлопка, приглушенных стенами. Тело державшего меня амбала неестественно дернулось, мышцы его руки мгновенно обмякли, и он мешком рухнул к моим ногам с аккуратным круглым отверстием позади уха. Второй громила дернулся к кобуре: еще два приглушенных выстрела опрокинули его навзничь на кафель.
Я сползла по стене на пол, судорожно хватая ртом спасительный воздух.
Из темноты служебного холла бесшумно, точно пантеры, выступили четверо оперативников в черной тактической экипировке без нашивок и шевронов, вооруженные карабинами с длинными глушителями. Следом за ними, переступив через лежащего охранника, шел рослый мужчина лет сорока с хищным профилем, гладко зачесанными темными волосами и строгой военной выправкой. Темно-синий костюм ручной работы сидел на нем как парадный мундир, а во взгляде серых, точно полированная сталь, глаз сквозил холодный, хирургический расчет.
— Сообщница ликвидированных? — коротко бросил он на чистом арабском своим бойцам, указав на меня коротким движением подбородка. — Нет! — я попыталась подняться, опираясь о стену, но предательская дрожь в коленях заставила меня покачнуться. — Я переводчик международной гильдии! Я не с ними! — Изолировать и упаковать, — ледяным тоном скомандовал офицер, проходя мимо. — Его Высочество требует доклада через двадцать минут.