Евгения Близкая – Шейх. Только бизнес, Ваше Высочество (страница 3)

— Только бизнес, Ваше Высочество, — я посмотрела ему прямо в глаза, положив ручку на стол. — Без физических обязательств и без иллюзий. Я подписываю эту бумагу исключительно ради выживания. Но если вы думаете, что я соглашусь быть бессловесной куклой на приемах, вы глубоко заблуждаетесь. Я дипломированный финансовый аналитик. Я требую прямого доступа к материалам сделок и права присутствовать на ваших ключевых переговорах. Иначе я для вас бесполезна, а вы для меня — просто надсмотрщик.

Полковник Тарик аль-Хашеми, застывший у дверей кабинета, шумно втянул воздух: — Мой господин, допускать иностранку к оперативным материалам безопасности... это нарушение базовых регламентов.

Саид медленно поднял ладонь, обрывая начальника охраны. В глазах эмира вспыхнул опасный, хищный интерес. Тонкая усмешка тронула его губы. — Пусть покажет себя в деле. Если ее аналитический аппарат столь же остр, сколь дерзок ее язык, мы извлечем из этого контракта максимальную пользу.

Саид взял ручку, поставил инициалы рядом с моими исправлениями и подписал оба экземпляра. Один оставил для дворцового архива, второй отдал мне. Затем коснулся сенсорной панели на столе. — Тарик, проводи госпожу Воронцову в ее покои в центральном крыле.

Тарик открыл передо мной дверь кабинета и повел к жилому крылу. По дороге он вернул мою сумку, которую люди охраны нашли в отеле, и передал защищенный смартфон с номером для прямой связи с ним и Саидом.

Я предполагала, что меня разместят в гостевых комнатах дворца, где за закрытыми дверями я смогу наконец остаться наедине с собой и переварить стремительное крушение моей привычной жизни. Но полковник привел меня в грандиозные апартаменты, примыкающие непосредственно к хозяйской анфиладе.

Стены были затянуты жемчужным шелком, пол устилал светлый мрамор, в центре высилась кровать под невесомым балдахином, а в глубине комнаты виднелась массивная резная двустворчатая дверь из мореного дуба с позолоченными накладками.

За моей спиной послышались шаги. — Смежные покои.

Саид вошел следом, на ходу расстегивая ворот сорочки. — Дворец прослушивается десятками враждебных ушей. Слуги, охрана, наблюдатели Совета — все ждут малейшей ошибки. Мы обязаны демонстрировать абсолютную близость двадцать четыре часа в сутки. Моя спальня — за этой дверью.

Мое сердце сжалось от внезапного приступа паники. Делить спальное крыло с этим непредсказуемым, опасным человеком? Саид прошел в свою спальню. Едва он прикрыл за собой створку, я метнулась к дубовой двери и повернула ключ в тяжелом золоченом замке.

Через секунду с той стороны раздался мягкий металлический щелчок. Замок легко провернулся под мастер-ключом, и створка плавно распахнулась. Саид стоял в проеме, держа руку в кармане брюк, и его темный взгляд изучал меня с насмешливой снисходительностью. — Запомни раз и навсегда, Анна: в этом дворце не существует дверей, способных запереться от меня, — произнес он бархатным, вкрадчивым тоном. — Привыкай к новой реальности.

Он подошел к мраморному столику у зеркала и небрежным движением опустил на полированный камень тяжелый черный прямоугольник безлимитной банковской карты с золотым тиснением династии. — Впереди череда закрытых встреч и дипломатических раундов. Те самые конкуренты из сырьевого синдиката уже готовят большой гала-прием, уверенные в своей безнаказанности. Мы появимся там вместе, когда придет время, и ты обязана выглядеть безупречно. Воспользуйся картой и закажи все, что сочтешь нужным для жизни во дворце.

Я бросила на черную карту взгляд, полный откровенного презрения. — Заберите ее обратно, — мой подбородок взметнулся вверх. — Мои гонорары за международный синхронный перевод позволяют мне оплачивать собственные счета. Я согласилась на фиктивный брак ради взаимной безопасности, а не ради того, чтобы превратиться в вашу платную содержанку.

Саид задержал взгляд на карте, затем посмотрел на меня. Уголок его рта приподнялся. Он поднял карту со столика и убрал в карман. — Похвальная гордость, — медленно протянул он. — Но на дипломатическом рауте ты будешь одета по протоколу моего дома. Это не обсуждается.

Меньше чем через сорок минут по личному распоряжению эмира двое старших дворецких доставили в мои покои десятки фирменных кофров и коробок от ведущих кутюрных домов Парижа и Милана. Шелк, органза, безупречные вечерние костюмы строжайшего кроя. — Расходы на приемы оплачивает мой дом, — негромко произнес Саид, наблюдая за мной от смежной двери. — Примерь. Выбери то, в чем сможешь выдержать несколько часов переговоров.

Я провела рукой по прохладному шелку одного из вечерних нарядов. В этих словах была правда. Я достала строгий вечерний костюм и приложила жакет к плечам. В таком я могла сесть за стол переговоров и потребовать слово. Остальные коробки пока отодвинула к стене.

Двойные двери между нашими спальнями закрылись.

Я осталась одна посреди слепящей, подавляющей роскоши. Сняв туфли, я прошлась босиком по ледяному мрамору к панорамному окну. Далеко внизу мерцали огни дубайских магистралей, а через смежную дверь доносились шаги эмира Саида аль-Мактума. Он был в нескольких метрах от меня. Опасный, всесильный правитель, связавший свою судьбу с моей одной подписью на гербовой бумаге.

Первая ночь в золотой клетке опустилась на город тяжелым черным бархатом. Я поставила будильник на семь и разложила на столике листы с именами брокеров. К утру они должны были оказаться у Тарика. А потом мне предстояло выйти из этой комнаты под новым именем: невеста эмира.

Глава 3. Правила чужого дома

Я отправила Тарику записанные ночью имена и коды.

Первое утро в моем новом статусе началось с оглушительной, почти осязаемой тишины. Вместо привычного городского гула я слышала мерный, усыпляющий шепот мраморных фонтанов в саду и терпкий, кружащий голову аромат цветущего жасмина, проникавший через приоткрытые створки гигантских панорамных окон. Моя новая спальня была залита мягким персиковым светом восходящего солнца, позолотившим резные карнизы и тяжелые шелковые драпировки.

Я потянулась на простынях из египетского хлопка, чувствуя, как вчерашнее колоссальное напряжение медленно отступает, оставляя в теле ноющую боль в плечах и шее. Еще несколько часов назад я была безымянным синхронистом, прятавшимся от пьяного клиента среди ведер и швабр. Сегодня я — официальная невеста эмира Саида ибн Рашида аль-Мактума, правителя Дубая. Звучит как сюрреалистический бред или дешевая восточная мелодрама, но подписанный контракт с золотым гербом правящей династии на прикроватном столике из оникса возвращал к жесткой реальности.

Я поднялась, накинула струящийся шелковый халат поверх тонкой ночной сорочки и нажала бронзовую клавишу вызова внутренней службы. Мне был жизненно необходим двойной эспрессо. Такой крепкий, чтобы от одного глотка прояснилось в глазах и я смогла разобраться в записях.

Через три минуты в массивную дверь деликатно постучали. Молодая служанка в темно-синей униформе с серебряным шитьем внесла тяжелый поднос. Я ждала запаха обжаренных зерен, но, сдернув льняную салфетку, замерла. На серебре стоял тонкостенный хрустальный армуд с обжигающе горячим, приторно-сладким мятным чаем. Рядом лежала горка засахаренных фиников.

— Я просила крепкий черный кофе, — я отодвинула чашку, стараясь говорить мягче с перепуганной девушкой. Девушка испуганно опустила ресницы, ее пальцы судорожно сжали край подноса: — Простите, госпожа... Шейха Фатима, Валиде-султан, отдала строжайшее распоряжение: на всей женской половине дворца подавать исключительно традиционный утренний чай по старинному семейному рецепту. Никакого кофе.

Вот оно. Холодная позиционная война началась без объявления, с мелких бытовых уколов. Мать эмира решила с первого же утра очертить мои границы, сломать привычный уклад европейки и принудить к безоговорочному послушанию гаремному регламенту.

Я сделала медленный вдох, превращая естественное раздражение в холодную расчетливость. — Где расположена главная дворцовая кухня? — спросила я, протягивая служанке поднос. — В цоколе западного крыла, госпожа, но... посторонним туда вход строжайше воспрещен...

Я поблагодарила ее за чай. Затянув пояс халата плотнее и расправив плечи, я вышла в галерею. Мягкий ворс персидских дорожек скрадывал шаги. Дворец только начинал свое утреннее движение. Гвардейцы в белых туниках у колонн удивленно вытягивались во фрунт, провожая взглядом чужестранку, целеустремленно шагавшую по переходам, ориентируясь на запахи специй и звон посуды.

Главная кухня дворца напоминала космический командный пункт: сияющая нержавеющая сталь, сверкающая медь, десятки поваров и су-шефов, двигавшихся с военной слаженностью. В центре этого кулинарного муравейника возвышался массивный седовласый мужчина в белоснежном кителе с безупречно накрахмаленным колпаком, экспрессивно раздававший указания на смеси языков.

— Госпожа! — вскрикнул один из помощников, уронив серебряную лопатку. Работа мгновенно замерла. Десятки глаз уставились на меня. Шеф-повар медленно обернулся. На его широком, породистом лице отразилась смесь священного возмущения мастера, чью территорию осквернили, и глубокого недоумения.

— Scusi, signorina, ma la cucina non è un luogo per le passeggiate degli ospiti, — сухо и раздраженно произнес он на чистом итальянском, очевидно, приняв меня за заблудившуюся европейскую гостью.