Евгения Близкая – Шейх, на моём корабле командую я (страница 2)

Едва «Атлантис» коснулся бортом портовой стенки, на палубу запрыгнули люди в строгих костюмах. Инспекция кредиторов. Я, мокрая, хромающая, но кипящая от ярости, вышла им навстречу. — Капитан, ваше судно и все активы института официально арестованы, — надменно заявил старший инспектор, размахивая постановлением. — Вы обязаны покинуть борт. — Пошли вон с моего корабля! — прорычала я, выхватывая у него бумагу. — Покажите основание для выдворения экипажа! Приказ кредитора — ещё не судебное решение! Это моя территория! Инспектор усмехнулся и достал спутниковый телефон: — Ваши инвесторы на линии. Думаю, они объяснят вам вашу неправоту. Я взяла трубку. Холодный голос председателя совета директоров института разрезал последние надежды: финансирование полностью прекращено, долги превысили стоимость активов, они умывают руки. Я включила громкую связь и опустила телефон. Команда, столпившаяся на палубе, слышала каждое слово. Люди были измотаны штормом и страхом. — Капитан, мы не получали жалованья два месяца! — крикнул моторист Рашид, бросая промасленную ветошь под ноги. — Мы уходим. Судно арестовано, нам здесь больше нечего делать. Мое сердце сжалось. Я теряла свой экипаж. Я теряла корабль — дело всей жизни моего погибшего отца. Инспектор подал знак, и на палубу поднялся десяток вооруженных офицеров портовой полиции с дубинками наготове. — Выдворить её с борта, — бросил инспектор. Я не отступила ни на шаг. Я схватила тяжелую стальную монтировку, оставленную кем-то у лебедки, и встала у трапа. Мои руки дрожали от усталости, но я была готова драться за «Атлантис» до последнего вдоха. Полицейские двинулись на меня. — Стоять. Голос был негромким, но он ударил по палубе как раскат грома. Из тени надстройки шагнул спасенный нами мужчина. На нем была накинута чья-то чужая, поношенная штормовка, но это не скрывало его истинной сути. Он медленно снял темные очки, которые надел от утреннего солнца, и посмотрел на инспектора ледяным взглядом, от которого кровь стыла в жилах. — Я — шейх Тарик ибн Халид аль-Мансур, эмир этой земли, — произнес он с уничтожающей властностью. — Десять минут назад по моему прямому распоряжению министерство финансов перевело триста миллионов долларов, закрыв все долговые обязательства этого института и обеспечив его неприкосновенным исследовательским фондом. Оснований взыскивать это судно больше нет. Пошли вон. Офицеры полиции, узнав в лицо правящего эмира Тарика аль-Мансура, в животном ужасе побросали дубинки и рухнули на колени прямо на грязную палубу. Инспектор побледнел как полотно и попятился к выходу, бормоча сбивчивые извинения. Монтировка опустилась; я стиснула её обеими руками, чтобы удержать. Мужчина, которого я ударила шокером, с которым я по пояс в ледяной воде закрепляла аварийный щит в трюме... был правящим монархом Эль-Кадира, шейхом Тариком. Охрана эмира, наконец-то прорвавшаяся на причал, оцепила судно. Эмир Тарик повернулся ко мне. В его позе читалась надменная уверенность победителя. Он протянул мне руку и задержал её в воздухе. Видимо, ждал благодарности — и того, что я приму его условия. Но я чувствовала лишь удушливый гнев. — Вы думаете, что купили меня? — мой голос задрожал от ярости. Я подошла к нему вплотную, игнорируя дернувшихся телохранителей. — Думаете, что я стану вашим трофеем в золотой клетке за эти ваши триста миллионов?! Я не продаюсь! Моя наука и мой корабль не продаются! Его глаза расширились. Моя наглость, мой отказ пасть ниц перед его могуществом заворожили его. Он смотрел на меня так, словно я была самым редким явлением природы, которое он когда-либо видел. Его губы тронула легкая, опасная полуулыбка. Он сменил стратегию прямо на ходу. — Я не покупаю вас, капитан Морозова, — тихо, но твердо ответил он. — Я предлагаю партнерство. Королевская стоянка, лучшее оборудование, неограниченный бюджет. Взамен вы продолжите свои исследования в водах моего эмирата, работая на нужды моей короны. Вы сохраните корабль. Вы сохраните команду. Выбор за вами. Я смотрела в его глаза, понимая, что это единственный шанс спасти дело отца. И, возможно, единственный шанс узнать, что скрывается за этой стальной броней монарха.

За следующие два часа механики приняли топливо, врач обработал мою ногу и подтвердил: кость цела, ходить можно, хотя синяк обещал быть знатным. Аварийную яхту оставили у ремонтного причала. Затем буксиры тянули «Атлантис» по кристально чистым водам к элитной, закрытой акватории королевского яхт-клуба. У входа в канал нас перехватил катер. Холеный капитан королевской марины Хамад аль-Джабри, в ослепительно белой форме с золотым шитьем, перегородил нам путь. — Судно «Атлантис», немедленно остановите машины! — взвизгнула рация голосом аль-Джабри. — Этому ржавому корыту не место среди королевских яхт, даже с приказом сверху! Ждите лоцмана! Я стиснула зубы. Дворцовая бюрократия пыталась указать мне мое место. — Пошел к черту, — прошептала я, отключая рацию. — Буксирам держать нос. Машинное, малый ход вперед! — скомандовала я в рупор. Фарватер был невероятно узким. С берега доносились крики лоцмана, который демонстративно отказался подняться на борт, показывая рукой на тесный проход между стоящими рядами многомиллионными мега-яхтами. Я взяла штурвал. Ветер дул в левый борт. Я рассчитала угол сноса до градуса, чувствуя корабль как продолжение собственного тела. «Атлантис» грациозно скользнул в канал, пройдя в считанных метрах от белоснежных бортов чужих яхт, и идеально мягко коснулся кранцами причальной стенки. Капитан порта аль-Джабри на своем катере замахал руками, но мы уже закрепляли концы у причала. На роскошном пирсе из белого мрамора меня уже ждал личный кортеж эмира. Я спустилась по трапу. Эмир Тарик вышел мне навстречу. Он переоделся в строгий европейский костюм, который подчеркивал его статус. За его спиной стояла свита высокопоставленных министров с папками документов. — Вы на моей территории, капитан, — властно заявил он, глядя на меня сверху вниз. — Отныне вы будете работать здесь, под моей защитой и моей властью. Я выпрямила спину и встретила его взгляд, гордо вскинув подбородок. — Я требую абсолютных гарантий автономии для моих исследований, — мой голос разнесся над причалом. — Никто не смеет диктовать мне, как работать, кого нанимать и какие глубины изучать. Я капитан, а не дворцовая прислуга. Министры за его спиной возмущенно зашипели. Один из них, тучный чиновник с сальным, лоснящимся лицом и тяжелым взглядом — министр портовой инфраструктуры шейх Джамиль аль-Аттас, — шагнул вперед, протягивая мне тяжелую стопку жестких контрактов. — Вы подпишете эти обязательства, женщина, — процедил министр аль-Аттас. — Они регламентируют каждый ваш шаг... Система пыталась раздавить мою независимость юридическими тисками. Но эмир Тарик не дал ему договорить. Он медленно поднял руку, не отрывая от меня обжигающего взгляда. Министр моментально замолчал. — Никаких бумаг, — произнес эмир. Он сделал шаг ко мне. — Я даю вам свое королевское слово, капитан. Ваша автономия абсолютна. Моя клятва крепче любой печати в этом государстве. Это был беспрецедентный шаг. Абсолютное, устное доверие монарха, ломающее все правила протокола. — Ваше Высочество, это немыслимо! — попытался возразить министр аль-Аттас. Эмир медленно повернул голову. Одного ледяного, уничтожающего взгляда его черных глаз хватило, чтобы министр побледнел и отступил. — Пошли вон, — жестко бросил эмир своей свите. — Все. Министры спешно ретировались к машинам. Он продемонстрировал свою подавляющую власть над окружением ради того, чтобы защитить мою свободу. За моей спиной матросы закрепляли швартовы спасенного корабля. Ради него я и стояла здесь. Я сделала шаг к нему и протянула руку, как равному партнеру. Он сжал мою ладонь своей сильной, теплой рукой. Обжигающий жар от прикосновения пробежал по венам, отдаваясь тяжелой пульсацией в висках и напоминая о том, как он касался меня в темном трюме. Сделка была заключена. Я оставалась в его водах. Впереди была работа, которой я посвятила жизнь, и океан, который больше никто не смел у меня отнять.

Глава 3

На следующее утро я спустилась к трапу «Атлантиса» и увидела глухую стену, отрезавшую мне путь в город. Десяток рослых гвардейцев в черной штурмовой форме с автоматами наперевес замерли на сверкающем бетоне королевского пирса, словно каменные изваяния. Я держала под мышкой кожаный планшет с судовыми документами, собираясь ехать в портовую префектуру за оформлением таможенных деклараций, но офицер охраны с непроницаемым лицом шагнул вперед, преграждая мне дорогу. — Доброе утро, капитан Морозова, — его тон был вежливым, но жестким, как оружейная сталь. — Распоряжение Его Высочества эмира Тарика. В целях вашей безопасности покидать охраняемую территорию королевской марины запрещено. Воздух вокруг внезапно стал удушливым. Золотая клетка захлопнулась быстрее, чем я успела сделать глоток свободы. Я спасла судно от ареста и кредиторов только для того, чтобы стать почетной пленницей властного шейха? — Безопасность? — мой голос зазвенел от сдерживаемой ярости. Я сделала шаг вплотную к офицеру, презрительно проигнорировав поднятые стволы карабинов. — Я не подписывала согласия на домашний арест. Уйдите с дороги. — Приказ эмира обсуждению не подлежит. Ледяное бешенство обожгло вены. Я вырвала судно из океанских штормов ради исследований, ради наследия отца — и собиралась сама решать, куда идти дальше. Я резко крутанулась на каблуках в сторону мостика. — Махмуд! — мой рык разнесся по всей акватории марины. Старпом аль-Халаби моментально высунулся из ходовой рубки. — Рубить швартовы! Заводи главные двигатели! Мы отходим немедленно! Если этот порт — тюрьма, я вывожу «Атлантис» в нейтральные воды! Офицер охраны побледнел, посмотрел на матросов у швартовов и отдал резкую команду в рацию. В тот же момент взревели мощные моторы. С двух сторон из-за ангаров вылетели тяжелые черные броневики гвардии. С визгом покрышек они влетели на пирс и намертво заблокировали наши сходни и швартовые тумбы своими бронированными корпусами. Матросы с тросами отскочили в сторону. Судно было зажато в тиски. Ситуация накалилась до точки кипения. Я стояла на трапе, сверху вниз глядя на вооруженных людей, готовая приказать отдать оставшиеся концы и развести сходни, едва матросы отойдут от машин. Начальник охраны, глядя на мое побелевшее от бешенства лицо и понимая, что я скорее спалю этот корабль дотла, чем сдамся, вытер пот со лба. Дрожащими пальцами он достал правительственный коммуникатор с закрытым каналом связи и набрал личный номер эмира. Он что-то быстро и тихо сказал в трубку, после чего, сглотнув, протянул коммуникатор мне. Я выхватила тяжелый телефон. — Вы обещали партнерство, а не тюрьму, шейх Тарик! — бросила я в трубку вместо приветствия, не заботясь о том, что это прямое оскорбление монарха на глазах его подчиненных. — Немедленно уберите своих цепных псов, или я разорву нашу сделку прямо сейчас! Я ждала, что на меня обрушится царственный гнев. Что он пригрозит мне тюрьмой или силой. Но в трубке повисла короткая тишина. Затем раздался его голос — низкий, бархатный, с хриплой властной нотой, от которой у меня по спине пробежала волна мурашек. — Включи громкую связь, — скомандовал эмир Тарик. Не мне. Офицеру. Офицер нажал кнопку. Голос правителя разнесся над пирсом, перекрывая шум порта: — Отныне каждое слово капитана Морозовой для вас — закон, равный моему слову. Кто посмеет преградить ей путь, ответит головой. Выполнять. Связь оборвалась. Я ошеломленно замерла. Вместо того чтобы сломать меня, усилить контроль или вступить в спор, он только что передал мне абсолютную, безоговорочную власть над своей элитной гвардией. Это был беспрецедентный уровень доверия, который выбивал землю из-под ног вернее любого удара. Офицер охраны вытянулся в струну, отдавая мне честь. — Виноват, капитан! — гаркнул он лающим голосом. Взмах руки — и броневики синхронно сдали назад, освобождая причал. Солдаты расступились, образуя живой коридор. Я получила полную свободу действий. Моя ярость угасла, сменившись странным, щемящим чувством в груди. Приказ запереть меня он отменил сам. Хотел защитить? Тогда ему ещё предстояло научиться спрашивать меня, какая защита мне нужна. Я спустилась на асфальт, направляясь к выходу, но внезапно у ворот порта раздался гудок пневматического клаксона. В зону королевской стоянки въезжала огромная колонна тяжелогрузных фур. На бортах красовались логотипы лучших в мире производителей океанографического оборудования. Это была техника, о которой мой институт не мог даже мечтать последние десять лет. Эмир Тарик за одну ночь оплатил и распорядился выдать оборудование со складов поставщиков в эмирате. Я остановилась. Поездка в город отменялась. Моя команда должна была принимать этот драгоценный груз прямо сейчас. Таможенные декларации я передала офицеру: пусть отвезёт, раз уж так рвётся обеспечивать мою безопасность. Я велела Махмуду заглушить двигатели и восстановить швартовы. Офицер протянул карточку с номером: «Личная связь Его Высочества, капитан». Я сохранила номер в своём телефоне.