Евгения Близкая – Шейх, на моём корабле командую я (страница 1)
Ольга Шиллинг
Шейх, на моём корабле командую я
Шейх, на моём корабле командую я
Ольга Шиллинг
Евгения Близкая
Глава 1
Волна ударила в бронированные стекла мостика; я удержала штурвал, пока соленая вода заливала мир серой, воющей пеленой. Мое научно-исследовательское судно, «Атлантис», жалобно скрипело каждой переборкой, проваливаясь в черные ложбины волн и с надрывным воем двигателей взбираясь на новые водяные горы. Я стояла у штурвала, до побеления в костяшках пальцев вцепившись в холодный металл. На губах была соль; при очередном ударе я прикусила щеку и ощутила вкус крови. Очередной удар стихии сотряс палубу так, что незакрепленная кружка с кофе слетела со стола штурмана, разлетевшись вдребезги. — Капитан Морозова! Виктория Викторовна! — голос старпома Махмуда аль-Халаби едва пробивался сквозь рев бури, даже по внутренней связи. — Приняли сигнал бедствия, цель вижу на радаре! Три мили по левому борту. Это гражданская мега-яхта «Аль-Мираж», они потеряли ход и управление, их несет на рифы! Я бросила взгляд на мерцающий зеленый экран. Крошечная точка пульсировала прямо по курсу гигантского водяного вала. — Уровень топлива в расходных баках, Махмуд? — рявкнула я в микрофон, не отрывая взгляда от набегающей волны. — Критический! — голос старпома дрогнул от напряжения. — Если ляжем на циркуляцию и пойдем на перехват, сожжем последний аварийный резерв. Нам самим едва хватит солярки дотянуть до берега, судно изношено, мы не выдержим буксировку в такой шторм! Каждая клетка моего тела, каждый инстинкт самосохранения кричал: «Иди своим курсом». Мой институт океанологии был на грани банкротства, корабль держался на честном слове и заплатах, а топливо стоило дороже золота. Но я была дочерью капитана Виктора Андреевича Морозова. Морской закон взаимовыручки, вбитый отцом с детства, не имел срока годности и цены. — Лево руля! — мой голос хлестнул по мостику, как удар бича. Я повернула штурвал до упора и удержала его, упершись ногами в палубу. — Машинное, выжать всё, что есть в двигателях! Мы идем спасать людей.
Двигатели взревели на пределе своих скромных возможностей. Судно накренилось; волна заслонила окна мостика до самой верхней кромки. Мы легли на гибельный, но единственно верный курс, подставляя борт ударам стихии. Сквозь водяную пыль я увидела её. Белоснежная мега-яхта «Аль-Мираж», игрушка для миллиардеров, сейчас беспомощно болталась в пене, как сломанная щепка. Её кренило, волны перекатывались через роскошные палубы. — Готовьте швартовы и пневмолинемёты! — скомандовала я, выводя «Атлантис» на сближение. Я должна была подойти борт о борт, чтобы мои матросы смогли перебросить тросы. Но в этот момент океан вздыбился. Девятиметровая волна-убийца выросла прямо по курсу яхты, готовясь швырнуть её прямо на наш стальной борт. Нас бы размазало друг о друга в кровавую кашу. Я следила за гребнем: сейчас яхту подбросит, а затем потянет в провал между волнами. До удара оставались секунды. — Машинное! Полный реверс! Сейчас! — заорала я в рацию. Винты взбили воду в обратную сторону. Судно содрогнулось, гася ход. Пока яхту бросало вниз с гребня, мы отстали от неё; вода с грохотом обрушилась в освободившийся промежуток. На следующем подъеме я удержала «Атлантис» параллельно её борту, оставив место для качки. — Линеметы, огонь! — скомандовала я. Матросы передали на яхту проводники, завели буксирный трос. В короткие промежутки между ударами волн людей по одному переводили к нам через спущенный забортный трап; Махмуд считал поднявшихся. Когда он доложил, что все люди с яхты на борту, я приказала убирать трап.
Спустя пятнадцать минут ада на палубе, тяжелая стальная дверь мостика с лязгом распахнулась. Ветер ворвался внутрь, принеся с собой запах водорослей и дорогого парфюма. На мостик шагнул мужчина. Он был промокшим до нитки, его черные волосы облепили высокий лоб, но от него исходила такая аура первобытной, подавляющей власти, что воздух в тесном помещении мгновенно стал тяжелым. Его глаза, черные как сама буря, горели ледяным огнем. За ним маячили двое телохранителей, но он отстранил их властным жестом. — Немедленно разверните судно к ближайшему берегу, — его голос был низким, глубоким и не терпел возражений. Так хозяин распоряжался слугами — на моём мостике. Я медленно повернулась к нему, не отпуская штурвал. — Добро пожаловать на борт «Атлантиса», — процедила я сквозь зубы. — Но на этом мостике приказы отдаю только я. Мы идем в центральный порт по моему курсу. Он сузил глаза. Его челюсть напряглась. Мужчина, привыкший к абсолютному подчинению, не потерпел дерзости. Он сделал два быстрых, хищных шага ко мне, протягивая руку, чтобы физически перехватить у меня управление штурвалом. Мои инстинкты сработали быстрее разума. Моя рука метнулась к поясу раньше, чем он дотянулся до штурвала. Резкий треск — и я всадила электрошокер прямо в мышцу его плеча, на долю секунды нажав кнопку. Мужчина глухо рыкнул. Его рука отдернулась, мышцы под мокрой рубашкой окаменели. Он замер в десяти сантиметрах от меня. Я смотрела прямо в его черные глаза, ожидая удара, готовая драться за свой корабль. Я держала шокер наготове. Он посмотрел на него, затем на меня. Его ярость, вспыхнувшая было адским пламенем, внезапно трансформировалась во что-то другое. В его взгляде мелькнуло темное, обжигающее восхищение. Он оглядел штурвал в моих руках и отступил: место у штурвала оставалось за мной. Медленно, не разрывая зрительного контакта, он поднял руки в примирительном жесте. — Как скажете, капитан, — тихо, почти бархатно произнес он.
Буря начала стихать только к рассвету. Океан превратился в тяжелую свинцовую равнину. Мы ползли на последних парах дизеля, таща за собой поврежденную яхту. Мужчина, которого я ударила током, стоял у панорамного окна, облокотившись на панель приборов. Он уже успел переодеться во что-то сухое из запасов старпома, но даже в простой робе выглядел как король. — Назовите цену, — внезапно сказал он, глядя на горизонт. — За мое спасение и за молчание вашей команды о том, что моя яхта потерпела бедствие. Любая сумма. Скажите цифру, и она будет на вашем счету через минуту. Я почувствовала, как внутри закипает гнев. Он думал, что всё в этом мире продается. — Институт выставит вам расходы за буксировку и спасательные работы, — ледяным тоном ответила я, глядя в радар. — Мне не нужны ваши подачки и плата за молчание. Я спасаю людей, потому что я моряк, а не наемник. Оставьте свои чековые книжки для тех, кого можно купить. Он медленно повернул голову. В его взгляде читался неподдельный шок. Казалось, он впервые в жизни встретил человека, который отверг его золото. Но наш разговор прервал хрип рации. — «Атлантис», это диспетчерская центрального порта. В заходе отказано. Я схватила микрофон: — Диспетчер, у меня на буксире аварийное судно, а в баках сухо! Требую экстренной швартовки! — Отказано, «Атлантис». На ваше судно наложен арест по требованию кредиторов института. Вам запрещено входить во внутреннюю акваторию порта. Ложитесь в дрейф на рейде до прибытия инспекции. Рация сухо щелкнула и замолкла. Я медленно опустила микрофон. Без топлива мы не могли маневрировать. Мы превратились в неподвижную стальную мишень посреди океана.
Тишину на мостике разорвал пронзительный вой аварийной сирены. На панели управления замигал красный индикатор нижних отсеков. — Трюм! — крикнул побледневший Махмуд. — Обшивка не выдержала шторма, у нас пробоина ниже ватерлинии! Вода поступает в четвертый отсек! — Запустить насосы! — я бросилась к выходу с мостика, на ходу срывая со стены тяжелый аварийный ящик с инструментами. — Всем оставаться на местах, держать связь! Я сбежала по крутым металлическим трапам в чрево корабля. В четвертом отсеке царил кромешный ад. Ледяная вода с ревом хлестала сквозь рваную рану в стальной обшивке, заливая пол. Уровень уже достигал колен. Я бросилась к пробоине, пытаясь прижать к ней аварийный щит с резиновой прокладкой, но струя воды была слишком мощной. Она сбивала с ног, ледяной холод сводил мышцы. — Давай же! — рычала я, пытаясь подвести тяжелый гидравлический домкрат. В этот момент судно качнулось на остаточной волне. Тяжелый металлический ящик со спецоборудованием, весящий не меньше ста килограммов, сорвался с верхнего крепления. Он рухнул прямо в воду, намертво придавив мою правую ногу к рифленой палубе. Вскрикнув от острой боли, я попыталась вырваться, но металл держал мертво. Вода прибывала с пугающей скоростью, поднимаясь к талии. — Махмуд! На помощь! Четвертый отсек! — закричала я в портативную рацию, висящую на плече. В ответ раздалось лишь шипение статики. Рация промокла. Я осталась одна в затапливаемом трюме, прикованная ко дну. Паника ледяными когтями сжала горло.
Глава 2
Внезапно тяжелый переборочный люк с лязгом откинулся. В проеме показался силуэт. Это был он. Спасенный с яхты. Он сбросил сухую куртку и, не раздумывая ни секунды, прыгнул прямо в бурлящую, ледяную воду трюма. Миллиардер, который несколько минут назад предлагал мне любые деньги мира, сейчас пробирался ко мне по грудь в грязной морской воде, расталкивая плавающий мусор. — Держись! — крикнул он. Он нырнул под воду, нащупывая ящик. Его мышцы напряглись до предела. Лицо исказилось от нечеловеческого усилия. С утробным рыком он приподнял край ящика, уперся плечом в переборку и перевалил его в сторону. Я выдернула ногу, а металл с грохотом снова ушел под воду. Моя нога была свободна. Я с трудом удержалась на ногах, опираясь о переборку. Икра кровоточила, боль простреливала до бедра. Я ждала, что он начнет отдавать приказы или отчитывать меня за неосторожность. Но он подхватил меня под руки и помог добраться до ступеней трапа, выступавших над водой. Здесь одним движением разорвал рубашку на длинные полосы. Опустился рядом на колено и бережно, почти нежно перевязал мою рану, туго затягивая повязку. Его горячие пальцы коснулись моей ледяной кожи. Этот контраст — пробирающий до костей холод воды и обжигающий жар его рук — выбил у меня почву из-под ног вернее, чем шторм. В этом хаосе, посреди тонущего отсека, между нами проскочила такая мощная искра первобытного притяжения, что я забыла, как дышать. Он поднял глаза, его взгляд пересекся с моим. Он разглядывал мое лицо, дожидаясь, пока я кивну, что могу стоять. От этой сосредоточенной заботы горло сжалось. — Где щит? — коротко спросил он, поднимаясь. Мы работали молча. Насосы захлебывались, не справляясь с потоком. Мой спаситель встал к ручной помпе. Он качал воду рядом со мной, его мышцы блестели от пота и морской соли, пока я распирала аварийный щит домкратом и затягивала крепления. Мы действовали как единый, идеально слаженный механизм, понимая друг друга с полувзгляда. Течь была остановлена. Я без сил привалилась к стене, тяжело дыша. И в этот момент свет погас. Из-за пустого топливного бака заглохли генераторы. Судно погрузилось в кромешный мрак и тишину. Я почувствовала, как его рука нашла мою в темноте, крепко сжав пальцы. Сквозь мутный иллюминатор ударили яркие лучи. Портовые буксиры, которые он тайно вызвал по своему спутниковому телефону, брали нас на тросы. Они тянули нас к причалу.