Евгения Бергер – Поцелуй черной вдовы (страница 25)
От ужаса и секундного осознания им увиденного у него потемнело в глазах.
Соланж?
Нет-нет-нет-нет.
В свое оправдание он мог бы сказать, что в смятении чувств понял не сразу, что она, как и он, перекинулась в человека, что уже не лисица, как минуты назад, но по правде в этот момент он думал только о том, что Соланж умерла – и, разрывая руками переплетенье жалящих лоз, он прижал к себе ее тело.
Одурманенное снотворным, сердце билось чуть слышно...
Кайл понял то сразу, едва коснувшись кровавой борозды на ее правом боку. Лишь слегка оцарапав, стрела все-таки сделала свое дело...
– Соланж, слышишь меня? Соланж? – Веки девушки даже не дрогнули.
Медлить, однако, было нельзя: охотники наступали. Их голоса раздавались повсюду... Еще чудо, что их не нашли.
Кайл поднялся и взял Соланж на руки, а потом опять побежал. Ему все казалось, что ее бледная кожа, как маяк, мелькая между деревьев, привлекает преследующих их хищников. Вот-вот кто-то выскочит со словами: «А вот и вы, богомерзкие перевертыши!», а потом наступит конец...
Он и так получил больше возможного, но не станет думать об этом сейчас... Сейчас главное – выбраться из лесу, но сначала одеться.
Он выскочил на поляну, на которой скинул одежду, и принялся судорожно натягивать вещи. Одевать Соланж не было времени, и он просто завернул ее в плащ...
Только бы не опоздать!
Осталось чуть-чуть...
Он вышел в подлесок, где привязал лошадь, и будто одеревеневшими пальцами кое-как распутал удила.
– Тише-тише, – повел животное в поводу.
То, как нарочно, фыркало и артачилось. Может быть, чуяло дух дикого зверя, все еще витавший над ними, но, в конце концов, Кайл вспрыгнул в седло и, прижимая к себе безвольное тело, пустил животное вскачь.
Слышал, как кто-то выскочил на дорогу и кричал ему вслед, веля остановиться именем королевы, но он лишь пришпорил лошадь сильнее. Понимал, что надолго этой клячи не хватит, того и гляди повалится замертво, и твердил мысленно снова и снова: «Только до Лондона продержись. Только до Лондона, моя милая!»
И страшился погони.
У охотников за головами лошади явно были получше, и пусть у него была приличная фора – тем предстояло добежать до своих лошадей, привязанных, он хотел бы надеяться, где-то со стороны Эмерхема, – они легко бы нагнали его.
Но погони все еще не было...
И когда обессиленная кобыла почти встала у Лондонского моста, Кайл сжалился над животным и спрыгнул на землю с девушкой на руках. Накинул удила на крюк у ближайшей таверны, а сам поспешил по лондонским улицам...
Город уже просыпался.
Тонкая ленты зари окрасила горизонт, знаменуя начало нового дня, но предрассветные сумерки все еще были густы и скрывали, Кайл очень наделся, его странную ношу от глаз посторонних. Вот хотя бы красивые узкие стопы, выглядывающие из-под плаща... И тонкую обнаженную руку, обвившую его шею.
Эта рука без перчатки касалась его совершенно спокойно, как и любая другая.
Неужели... убийственный дар мисс Дюбуа лишился силы после первого обращения?
Это было бы слишком прекрасно, чтобы быть правдой...
Ведь лишило бы ее всякой ценности в глазах Эссекса и остальных.
Соланж была бы свободна!
Восторженный в своих чувствах, он чуть крепче прижал к себе хрупкое тело, и девушка застонала.
– Прости, но мне сложно поверить, что решение было настолько простым, – шепнул Кайл в ее коротко остриженные волосы. – Если бы я только знал... Если бы...
Входная дверь пансиона оказалась закрыта, и он в сердцах выругался сквозь зубы. Не успел толком понять, как теперь быть, когда по ту сторону раздались шаги, и, скрипнув, она приоткрылась...
– Кто ты такой? – осведомился молодой человек, появившийся на пороге. – И кто у тебя на руках?
Кайл видел этого парня рядом с Соланж еще в Пэрис-Гарден, когда она приходила смотреть медвежьи бои, и он ему загодя не понравился. Но сейчас было не до того...
– Твой друг нуждается в помощи, – сказал он.
– Друг? – Тот вскинул многозначительно бровь, уже по всему догадавшись, кто у него на руках.
Значит, знает о маскараде Соланж, что плохо и хорошо одновременно. Хорошо, так как сможет помочь, плохо, что мисс Дюбуа вообще сочла нужным довериться этому странному парню. На нее не похоже...
Кайл смерил собеседника оценивающим взглядом.
– Пусти внутрь. После поговорим.
– Надеюсь, ты не обидел ее... – отозвался тот мрачным тоном, отступая, чтобы его пропустить.
– А то что? – не сдержался Кайл от вопроса. – Вызовешь на дуэль? Или... проткнешь гусиным пером? – снасмешничал он, заметив, что руки парня в пятнах свежих чернил.
Тот так же мрачно ответил:
– Гусиным пером убивать легче всего, я бы не стал насмехаться на твоем месте. Я постоянно кого-нибудь убиваю... в своих пьесах. Могу и тебя...
– Так ты поэт?
– Драматург.
– И работаешь в том же театре, что и Соланж?
– Роберт, хотел ты сказать. Кстати, вот его комната...
– Знаю. – Кайл бесцеремонно толкнул дверь ногой и вошел внутрь, направившись сразу к постели и уложив девушку на нее.
– Что с ней случилось? – осведомился Шекспир. – Где ее сапоги?
Кайл только теперь запоздало подумал, что одежду Соланж следовало бы прихватить. Но в тот момент о таких мелочах просто не думалось...
– Вообще-то она лишилась не только сапог. У тебя будет запасная рубашка?
В других обстоятельствах он бы, наверное, рассмеялся, увидев шокированное лицо своего собеседника, но теперь просто молча дожидался ответа.
– Э... кхм... что ты с ней сделал? – прохрипел тот, подступая на шаг. – Ты ее... да я сам... своими руками...
– Я ее пальцем не тронул, – спокойно отозвался мужчина, понимая, что трогал, просто не так, как представлялось поэту. – Тут дело в другом... Так у тебя есть запасная рубашка?
Он бы снял и отдал ей свою, но не был уверен, что, очнувшись, Соланж оценит его голый торс, покрытый сотней царапин и ссадин. Он едва их заметил, когда одевался в лесу, но теперь кожа горела огнем...
– Сейчас принесу, – ответил Шекспир и торопливо вышел из комнаты.
Пока его не было, Кайл наполнил глиняный ковшик водой и разорвал старую простынь на лоскуты. Жилище было настолько убогим, что рассчитывать на нечто лучшее не приходилось... И от бессилия дать Соланж это лучшее у него скрипнули зубы.
Они уберутся отсюда, пообещал он себе, уберутся так скоро, как только сумеют.
Покинут проклятый Лондон и склоки у королевского трона, станут свободными... и счастливыми.
Губы невольно растянулись в улыбке.
А он думал, что разучился так делать, улыбаться от счастья!
Думал, Эссекс и его преступный комплот вытравили из его сердца всякую радость.
Особенно после того, как он познакомился с ней... недотрогой в черных перчатках.
Кайл подушечкой пальца, лишь на миг зависнув рукой у бархатной кожи, коснулся щеки спящей девушки.
Невероятно!
Провел линию скулы и отпрянул, услышав шаги.