Евгения Александрова – Завтра я стану огнём (страница 3)

Я лучше пропаду для остального мира и обучусь всему сама, не представляя опасность для окружающих. И докажу, что мне не нужны для этого дарханы, их чуждые законы и другой край…

– Госпожа, доброе утро, – проговорил чей-то незнакомый голос.

– Что, уже завтрак? – пробормотала я сонно, пытаясь понять, где нахожусь.

А когда распахнула глаза, резко вскочила, больно стукнувшись макушкой о крышу экипажа. Солнце светило прямо в лицо и слепило так, что разбудивший казался тёмным силуэтом.

Я всё проспала?! Где… я?

И только глубоко вдохнув, я поняла, что так пахнет море. Мы на пристани, а шумит не листва в лесу, а волны и голоса моряков на берегу.

Прикрыв глаза от солнца, я осознала, что передо мной на козлах сидит кучер в капюшоне. Тот самый, кто всю ночь должен был везти до места встречи с Нидейлой, чтобы потом мы ушли с ведуньей в горы.

Кучер стянул капюшон и обернулся. Но это был не наш преданный и хорошо знакомый возничий!

– Кто ты? – Я замерла, гадая, что вообще происходит.

Мужчина легко спрыгнул на землю и подошёл к ступеньке экипажа. Он был довольно высок и светловолос, причём волосы, скрученные в жгуты, были собраны на затылке в хитрый хвост, оголяя выбритые виски. В ушах тускло блеснули серьги серебряного цвета, по несколько тонких колец в каждом. И глаза под тёмными, вразлёт, бровями у него были вызывающие светло-серые, такие редкие в наших краях. Нахальные, яркие, любопытные сверх меры. Чужеземец!

Он остановился передо мной и нравоучительно заметил:

– Когда хочешь сбежать – внимательнее смотри, с кем едешь.

Краем глаза я видела, что на пристани уже многолюдно, но никого из знакомых не было. А неподалёку покачивался большой трёхмачтовый корабль, явно готовый к отплытию, хотя солнце едва встало над горизонтом.

– Откуда… откуда ты вообще взялся?!

Я, стараясь не выдавать намерения, искала способ незаметно сбежать от похитителя. Здоровый и наверняка недалёкий лоб, всего-то лет на пять старше меня! Он выглядит опасным, но, может, удастся…

– Не беги, госпожа, – усмехнулся он, читая мои мысли, и угрожающе положил обе руки поперёк прохода, отрезая пути отступления. – Не выйдет. Покатались – и хватит.

Он не выглядел слишком мощным, скорее был ловкий, жилистый, однако при этом шириной своих плеч каким-то образом перегораживал едва ли не всю дорогу.

Ещё немного – и как маленькую будет ловить обеими руками, не давая сбежать. Я чувствовала себя такой униженной и обманутой, что от негодования вцепилась в край сиденья.

– Где мой кучер?

– Попросил подменить… на денёк, – подмигнул мне светловолосый нахал.

– Ты… значит, это ты был всю дорогу?!

– Ну не всю. Чуть позже, как ты уснула. Пришлось сперва некоторое время следовать за вами верхом, о юная непокорная госпожа. И уже потом перехватить управление.

Я чуть было не задохнулась от возмущения. Я же видела, что меня искали у дома Арона, всё было продумано, они не должны были догадаться!

– Твоя семья хорошо тебя знает, – улыбнулся незнакомец, разглядывая меня, чуть щурясь на солнце за деревьями.

– Они издеваются…

Я окончательно передумала бежать и бессильно откинулась на спинку сиденья.

– А теперь нам пора. Корабль скоро уходит.

Сероглазый протянул руку, раскрыв широкую ладонь. Я не торопилась её принимать. Они всё знали! Знали, что я попытаюсь сбежать. Знали, куда и как. Неужели Мари случайно проболталась? Нашли записку? Или куда проще: отец слишком хорошо научился читать мои чувства – и они для него как открытая книга.

Я постаралась взять себя в руки и заговорила повелительным тоном:

– Значит, ты тот самый человек от дарханов, который должен был прибыть утром и сопроводить в монастырь?

Он сделал вид, что задумался, склонив голову набок, и его собранные в хвост русые волосы качнулись на ветру. Великие Духи, да он больше похож на пирата с этими серьгами и причёской, чем на мудрого дархана.

– Сейчас утро. Я прибыл. Так что всё верно.

Если бы у меня под рукой было что-то, чем можно было запустить в это смеющееся надо мной лицо – я бы с большим удовольствием это сделала! И плевать на воспитание, хорошие манеры благородной кирии и прочие отягчающие обстоятельства.

Я думала, за мной прибудет по крайней мере солидный дархан или кто-то вроде тех, что должны служить в монастырях, а за мной отправили выскочку, который понятия не имеет, как вести себя в приличном обществе!

Степень моего негодования, должно быть, была написана у меня на лице, потому что сероглазый наглец сделался ещё веселее, но руку протягивать не перестал.

– Мой брат уже отдал свой долг дарханам. Зачем вам я?

– Я должен только сопроводить, – пожал он плечами и упрямо протянул руку ещё дальше, не давая мне выбора. – Там и спросишь.

Я схватилась за его руку со всей силы и спрыгнула из экипажа, не разжимая хватки. Пусть не думает, что я нежная слабая девочка, над которой можно издеваться всю дорогу. Раз меня так ценят, что объявили охоту и устроили это представление, пусть потрудятся относиться с уважением.

– О, юная кирия, вы сильны, точно львица, – не смог промолчать «кучер», встряхивая ладонь. – Ещё немного, и вы сломали бы мне пальцы.

Я обернулась к нему так, что несколько несобранных в пучок прядей взметнулись, и уставилась на наглеца лишь самую малость – снизу вверх.

– Вы правы. Мое имя Кейсара ди Мори, и именно это оно означает: львица.

Сероглазый довольно усмехнулся и сложил руки на груди, наблюдая, как я забираю из экипажа свои вещи.

Что ж. Путешествие обещает быть длинным.

Халэ ашир, таарвен![1]

Как и договаривались – приезжай в назначенный час, не позже. Если задержишься, она обязательно найдёт способ выскользнуть, и будешь потом гоняться за ней по всему Южному архипелагу.

Я бы сказал, что она готова к академии, но, скорее, академия пусть готовится к ней. Будь с ней построже, если сможешь. А то у нас дома ей всё сходило с рук – особенно когда эта принцесса начинает прикидываться, что ничего не понимает.

P.S. Предупреждаю заранее: будет смотреть невинными глазами и делать вид, что она вся из благоразумия. Не верь. Эта девчонка научилась прятать рогатину за спиной ещё до того, как научилась читать. Удачи тебе.

P.P.S. Ты точно готов в это ввязаться?

Т.

Глава 2. В которой море одерживает верх

С сумками пришлось повозиться, потому что их было несколько, а мой сопровождающий не торопился помогать. Я запахнула полы длинной накидки из гладкой ткани – легкой, но приятной защиты от ветра на конец лета.

Однако совсем не то, в чём стоило отправиться на корабль – тем более на проклятый север. Рядом гомонили моряки, занятые погрузкой каких-то товаров, и с любопытством поглядывали на мой экипаж: ещё бы, знатная госпожа собралась в море! К тому же без слуг и без какого-либо должного сопровождения.

Корабль у широкой пристани нависал выпуклым боком, трепыхались паруса и снасти, и от близости этой махины мне уже было неспокойно. Все прогулки по воде неизменно заканчивались одинаково – мне было беспросветно дурно.

С тоской глянув на водную гладь, подёрнутую рябью, на десяток мелких парусов рыбацких лодок вдали, я сглотнула. Подхватила одну из сумок на плечо, а вторую прижала к себе, вконец раздосадованная. Не так я представляла себе этот день, в котором должна была встретиться с ведуньей в заповедном лесу – тихом, укрытом от всех людей и солнца месте, где было бы так спокойно.

Присланный дарханами мужчина наблюдал за моими попытками тянуть время с плохо скрытым весельем в глазах – хотя лицо сохранял серьёзное.

– Что? – буркнула я, продолжая лихорадочно размышлять, можно ли сбежать прямо сейчас.

В конце концов, нас всего двое. Ни слуг, ни солдат. Если ударить в нужное место – и самой прыгнуть в экипаж, хлестнуть лошадей…

– Кейсара ди Мори, – тихо и будто с усталостью обронил чужеземец, – не забывай, что я маг.

– Я, вообще-то, тоже.

– Но ты не чувствуешь меня так, как я – тебя.

Говорил он терпеливо, почти как взрослый – с ребёнком, хотя сам выглядел ненамного старше, и никакой разумной реакции это у меня не вызывало.

– И что сейчас чувствуешь? – С вызовом я шагнула ближе и вскинула голову, пытаясь будто уменьшить разницу в росте.

– Твои попытки придумать новую возможность для побега.

– И всё?

– Ещё то, как ты выходишь из себя, чувствуешь, что тебя перехитрили, и как хочешь побольнее из-за этого ударить, потому что тебе обидно.