Евгения Александрова – Завтра я стану огнём (страница 4)
Я сощурилась.
– А может, ещё то, что я даже не знаю твоего имени, ты ведёшь себя как последний нахал, а между прочим, моё происхождение требует гораздо более уважительного обращения, кириос-не-знаю-как-там-вас? Мой отец, будь он сейчас здесь, здорово бы вам всыпал за подобную наглость и поведение, – окончательно вспылила я. – И то, что вы фактически похитили меня из моего дома, перехватив мой экипаж, не даёт вам право насмехаться и ёрничать, пусть за вами стоит хоть десяток императоров и императорских приказов. Это низко, неуважительно и грубо, и я…
– Хорошо, – перебил меня, легко соглашаясь, сероглазый, – я буду звать вас, как скажете, прекрасная и грозная принцесса Юга. И впредь и пальцем не трону без вашего особого на то согласия. А то, не дай боги, вы меня и укусите… львица. Идёмте же, – кивнул он на корабль.
В его насмешливой речи не проявилось и тени уважения. Я сдула упавшую на лоб прядь, оглядываясь по привычке, думая увидеть вокруг служанок или тех, кто готов прийти на подхват. Дархан отступил в сторону, освобождая мне проход к трапу на корабль.
– И как же зовут
Пропустив меня вперёд, он направился следом чуть поодаль, будто всё ещё контролировал моё возможное отступление. Но всё-таки бросил коротко:
– Бьёрн.
– Просто Бьёрн? – вздёрнула я бровь с насмешкой, повернувшись вполоборота и намекая на его низкое происхождение.
Произносить это имя было непривычно. Оно отдавало чужбиной, холодом и… похоже было на удар: ёмкое и звучное, но слишком странное. Я мысленно покатала его на языке, пытаясь не прозвучать фальшиво или смешно – в силу складывающихся обстоятельств мне надо было как можно быстрее восстановить своё достоинство и заставить этого чужака, дархана, что явился по мою душу, себя уважать.
– Для начала вам будет достаточно, Кейсара ди Мори, ваша сияющая светлость.
Я усмехнулась его самоуверенности и проигнорировала издевательское обращение. Для начала! Надеюсь, мы дойдём до проклятого Итена, и этот сопровождающий – который даже сказать ничего не может об истинной цели столь ощутимой настойчивости в мой адрес – куда-нибудь там задевается.
Хотелось надеяться, что в монастыре сейчас не так строго, как пару лет назад, когда учился Тавиан. Хотя… если он справился, то и я справлюсь. Не зря же мы вместе росли.
Боги, я всерьёз уже верю, что готова сдаться и отправиться к дарханам?
Светало. Солнце выкатилось над океаном и слепило глаза мириадами бликов. Чайки вопили над палубой так оглушительно, что хотелось крикнуть им в ответ. Я вцепилась в трап, держась за борт, – одна из сумок сползла с плеча.
– Дождались бы утра, приехали бы сюда со своей свитой, – подлил масла в огонь Бьёрн, обернувшись. – А теперь уж, не обессудьте, придётся вам отправиться на Итен без привычных вашему положению удобств.
Он сказал это ровным голосом, не выдавая ни презрения, ни зависти или чего-то вроде этого. Явно понабрался невозмутимости от дарханов.
Я уже почти добралась до него, когда он вдруг шагнул вперёд и забрал с моего плеча уползающую сумку.
– Мы ещё можем послать за остальным, – сказала я, перебрасывая волосы за спину и разглядывая капли пота у него на висках от непривычной жары, – разве нет? Или вы так торопитесь вернуться обратно? Не нравится у нас? – В моём голосе прозвучала насмешка.
– Боюсь, если задержимся, вы опять попытаетесь сбежать, – улыбнулся он, отвечая насмешкой на насмешку. – Так что, к сожалению, придётся немного ускорить отплытие. Всё, капитан, все на борту! – крикнул он вверх и постучал по борту.
– Неужели вы так за всеми одарёнными следите?
– Не за всеми, – уклончиво ответил он и пошёл вперёд.
Мне пришлось догонять – под взглядами команды, явно интересующейся, кто я такая. Внутри уже начинало трясти от предчувствия – и моря, и всего, что ждало за ним. Но я шла за Бьёрном, не показывая страха, оглядывая палубу и внутренне собираясь с силами.
Невероятно, как люди вообще могут полюбить море?! Жуткое, зыбкое, полное пугающей глубины место, где нет ни единой опоры. И эта тошнота – она уже будто подкатывает, хотя мы даже не отчалили от берега.
В детстве я едва не утонула, отправившись с отцом на небольшой лодке вдоль берега – налетел порыв ветра, на одной из волн наша лодка перевернулась, а я внезапно так нахлебалась воды, что под весом одежды пошла на дно.
Отец, конечно, нырнул и вытащил почти сразу, хоть и сам получил неслабый удар бортом по затылку. Однако сориентировался, как истинный маг, быстрее, чем любой другой на его месте. Быстрее, чем парочка слуг, сидевших на вёслах. Вытащил. Но с тех пор бездна снизу снилась мне снова и снова.
Теперь, стоя на палубе, я взглянула на трап. Его ещё не убрали. Пара шагов – и я бы снова была на земле. Бросить сумку, пробежать по шатким ступеням – прочь от воды, прочь от ненавистного монастыря, сероглазого нахала, чужих богов и службы, при мысли о которой меня трясёт. Лошадьми я управлять умею, главное, скрыться в зарослях – и поминайте как звали.
Делая вид, что мне надо отдышаться, я бесшумно опустила сумку на палубу и уже бросилась было бежать, как серая тень метнулась следом. Резкий удар – и меня откинуло к борту корабля, а запястье обхватила чья-то цепкая рука.
– Предсказуемо, юная госпожа. – Второй рукой Бьёрн вцепился в борт справа от меня, снова преграждая путь. – Я бы расстроился, если бы вы
– Убери руки, – процедила я сквозь зубы.
Он поднял ладони, отступив. Но в его взгляде теперь было куда больше, чем шутка, – и куда меньше мягкости. Похоже, любое неповиновение дарханам будет заканчиваться вот так, а он и вправду может почувствовать мои мысли. Ладно.
– Хочу знать, где моя каюта, – перевела я дух, упрямо приподнимая голову.
– Боюсь расстроить вас, на этом корабле нет лишних гостевых кают, драгоценная госпожа, – сообщил Бьёрн, – не императорский парусник с экипажем в сотню человек. Всего лишь быстроходный барк.
– Прикажете спать в гамаке?
– Не так это ужасно, как звучит.
Он кивнул вперёд. Я подняла сумку и пошла, сжимая зубы. Не буду же я и правда ночевать в гамаке, скорчившись, как простой матрос?
Если он не врёт – я потребую вернуться. Пусть пришлют нормальный корабль, со свитой и служанками. Я не обязана терпеть это унижение. Даже ради магии.
Оставалось надеяться, Бьёрн только дразнит.
– Кстати, меня ужасно укачивает, – проговорила я ему в спину.
– Пути назад нет, госпожа, – твёрдо отозвался Бьёрн и жестом пригласил дальше по палубе. – Вам придётся потерпеть. Вас ждут в Сеттеръянге.
– С распростёртыми объятиями? – хмуро буркнула я, отворачиваясь. – Оно и видно. Надеюсь, меня не ждёт такой же тёплый приём, какой я получила от вас.
Бьёрн остановился у ещё одной двери, приоткрыл и продемонстрировал пустой коридор с рядами обыкновенных коек, которые были загорожены плотными шторами, каждая отдельно. Я медленно, словно подчиняясь его приказу, прошла внутрь.
– Подозрительная покорность, – заметил Бьёрн. – Не означает ли, что мне стоит вас запереть на замок? Честное слово, будет ужасно обидно проделать этот путь – по вашу душу в том числе – и вернуться с пустыми руками.
– Вы же маг, – повернулась я к нему и сложила руки на груди, – угадайте.
Бьёрн смерил меня внимательным взглядом и внезапно весело рассмеялся, переставая быть такой надменной задницей, какой он являлся до этого.
– Видят Четверо, этот путь будет непростым.
– Вы не потрудились сделать его легче.
Бьёрн стянул с плеча сумку и водрузил на одну из коек – ближнюю к двери, на самом проходе. Выпрямившись, он схватился рукой за переборку, противостоя качке, и проговорил вкрадчиво:
– Уже сочувствую вашим будущим наставникам, госпожа.
– Я тоже, – шёпотом проговорила я, будто мы делились какой-то тайной.
– Вы никогда не оставляете последнее слово кому-то другому?
– А вы?
Бьёрн продолжал веселиться, глядя на меня в полумраке этого просторного, по меркам корабля, помещения. Ну что, сероглазый? Нашла коса на камень?
Я, может, и благородная кирия, получившая лучшее воспитание на Корсакийских островах от учителей географии, истории, впитавшая знания по вычислениям и языкам, а также манерам и этикету высшего света, однако я росла с братом, лихим и безбашенным, с которым мы соперничали с младенчества – и никакой безродный посланник от дарханов не выведет меня из себя.
А вообще… Судя по его взглядам, я могу действовать иначе.
Ещё ни один мужчина, который хоть сколько-нибудь был мне интересен, не мог остаться равнодушным, а этот Бьёрн… не знаю, чему его учили у дарханов, но пусть попробует устоять перед Кейсарой ди Мори, которая станет хорошей девочкой.
Очень хорошей и очень милой девочкой.
Я обязательно найду способ выбраться из западни. А если не получится в ближайшее время – придумаю какую-нибудь новую хитрость, чтобы дарханы потеряли ко мне интерес.
Корабль качнуло на пологой волне, когда один из соседних кораблей поменьше развернул паруса, и внутри всё нехорошо сжалось. К моменту отплытия в каюту начали приходить люди. Я забралась на свою крохотную койку, на которой разве что с трудом вытянешь ноги, и задвинула хлипкую штору – вот и вся преграда от других случайных попутчиков.
Надеюсь, они не храпят!