Евгения Александрова – Дарханы. Академия Четырех богов (страница 51)

Бьёрн де Ларс. Да, я сама сказала, что ты не имел права меня целовать. Но пусть ты тоже будешь помнить то, что случилось. И пусть эти чувства только усилятся: я вовсе не хочу, чтобы ты вычеркнул меня из жизни и бежал, как от опасного искушения.

Я хочу, чтобы ты знал мою ценность. И готов был не только прийти на помощь, но и понять, что мне на самом деле важно — и от чего я не готова отказаться.

В зале шум и перешёптывания нарастали, словно тягучая музыка перед началом сложной симфонии. Ученики стекались в храм небольшими группами, оживлённо обсуждая предстоящие события. Кто-то поправлял одежду, кто-то искал взглядом знакомых. Дарханы стояли обособленно, словно парящие над суетой, каждый заняв свою стратегическую позицию.

Моё сердце дрогнуло, когда я быстро заметила среди собравшихся Бьёрна, который меня ещё не увидел, но постаралась виду не подать и только медленно вдохнула, борясь с подступающим волнением.

Огонь, освещавший статуи Четырёх богов, отбрасывал на стены неровные, колеблющиеся тени, что напоминали о неконтролируемой силе, которая прячется внутри меня — и готова вырваться при малейшей ошибке.

— Кейсара! — донёсся до меня голос Мэй. Она протискивалась между учениками, уже успев прихватить тарелку с едой. — Ты отлично выглядишь.

— Спасибо, — улыбнулась я, поправляя рукава подаренного ей наряда. Тёмная ткань мягко облегала руки, и в сочетании с яркими вышивками я чувствовала себя частью чего-то большего. Хорошо, что пока не военная форма императорской армии…

— Пойдём, я покажу тебе здесь всё, — Мэй закинула в рот орешек и улыбнулась, обтерев о свой бок ладонь. — Я неохотно последовала за ней, пока Мэй лавировала между людьми, кивала кому-то, кричала приветствия или хитро улыбалась — вот же пигалица! Никогда бы не угадала, что эта маленькая, но бойкая девица знает тут всех и всё — и главное, умело в этом лавирует. Зря в начале нашего знакомства я переживала, что выбрала себе не самую крутую приятельницу и что надо мной будут посмеиваться.

Правда, тут же вспомнился разговор с хранительницей библиотеки, сентой де Инес, что переживала за своего раненого племянника. Кольнуло чувство вины, что я даже не потрудилась узнать, остался ли он жив?

Я вздохнула. Если говорить совсем откровенно, то я скорее всего избегала этого. Не хотелось грустных новостей. Не хотелось принимать ту сторону существующего мира, в котором до сих пор идут войны, гибнут и получают раны такие, как я, как мой брат — и всё ради власти Императора, которой нет конца и края.

Мне было проще сосредоточиться на коротком отрезке времени: на моей учёбе, на том, как быстро (и незаметно) освоить огненный дар так, чтобы контролировать его достаточно, никого не убить, включая себя, и при этом не стать оружием для Сиркха. Об остальном я подумаю позже…

Мы прошли мимо длинных столов, уставленных фруктами, хлебом и горячими блюдами. Запах специй и трав всколыхнул память о родных Корсакийских островах, но он был менее насыщенным, как будто этот мир пытался стереть моё прошлое, чтобы заполнить его чем-то чуждым.

Тишину, воцарившуюся после удара гонга, нарушил громкий, уверенный голос Кьестена. Он шагнул вперёд из группы наставников, собравшихся в углу зала. Его фигура, высокая и непреклонная, выделялась даже на фоне остальных дарханов.

— Ученики, — начал он, окинув нас строгим взглядом. Его слова, чёткие и весомые, заполнили весь зал. — Сегодняшний вечер — это не только праздник, но и напоминание о том, что нас ждёт впереди. Ойренахта — испытание, которое проверит не только ваши силы, но и вашу решимость, вашу способность работать в команде и быть частью избранной богами группы и служить императору.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании каждого.

— Игры начнутся через две недели, — продолжил он. — У вас есть это время, чтобы сыграться, понять сильные и слабые стороны вашей команды и, самое главное, определить роли. На игре не будет места для хаоса и неопределённости. Если вы хотите выжить, если хотите победить — научитесь доверять друг другу. С этого момента каждый из вас отвечает не только за себя, но и за своих товарищей.

Его взгляд остановился на группе нашей команды, задержавшись на мгновение. Я почувствовала, как моё сердце колотится сильнее, и заставила себя не отводить глаза.

— Мы будем наблюдать за вами, — продолжал Кьестен. — Используйте эти две недели, чтобы доказать, что вы достойны быть здесь. И пусть Четверо ведут вас.

Дарханы за его спиной кивали или переговаривались вполголоса. Я хотела отвести взгляд, но не успела — и мы с Бьёрном уставились друг на друга в молчаливом противостоянии. Но в конце концов, я первая отвела глаза — не хочется, чтобы он счёл мой интерес влюбленностью после первого же поцелуя.

Мэй шепнула мне на ухо, чтобы разрядить напряжение:

— Не переживай ты так. Вот уверена, за две недели ты не только разберёшься, как работать вместе, но и научишься терпеть Тьяру. Ну правда, всё будет хорошо!

— Надеюсь, этого хватит, — тихо отозвалась я, ощущая, как на меня давит необходимость быть частью команды.

Наша задача не просто подготовиться, но и доказать, что мы способны действовать, как одно целое. Что несколько затруднительно, учитывая, как многие меня сторонятся. Да и я их, если совсем откровенно. Но может, именно сегодня и получится хоть немного… сблизиться? Пора смириться и найти общие интересы, по крайней мере, на ближайшие пару недель.

Дарханы провели короткую молитву Четырём богам — пролетевшую эхом по залу, отчего показалось, что каждое слово усилило своё значение, доносилось до нас раз за разом, повторяясь, меняя форму и отпечатываясь в сознании ещё прочнее.

На некоторое время нам предоставили свободу: вкусить еду как дар Четырёх богов своим последователям, отпить по глотку вина, прославляя Сиркха, нашего императора, и пообщаться с теми, с кем хотелось на этом празднике.

Я не торопилась возвращаться к команде, предчувствуя неприятный разговор с Ильхасом, что будет снова пытаться провоцировать на эмоции, а с остальными мне только предстояло познакомиться ближе, чтобы распределить роли — но я нарочно оттягивала этот момент до последнего, стоя у стола с напитками, цедя по глотку крепкое красное вино и поглядывая на собравшихся.

Краем глаза я видела, что рядом оказался кое-кто светловолосый, но всё равно вздрогнула, когда Бьёрн подошёл ближе и заговорил:

— Надеюсь, в том, в какую команду ты попала, ты винишь хотя бы не меня?

— Это было предсказуемо, — вздохнула я, отставив бокал в сторону и обернувшись к дархану. — Кьестен с первой встречи выбрал меня своей жертвой.

Бьёрн взглянул на меня чуть искоса: свет множества свечей причудливо играл на его лице, хотя вот кому точно не надо добавлять себе загадочности, то вот этому целителю! Хватает и того, что он так и не раскрыл мне всей правды про свой поход с Тавианом… Да и того, что чувствует сам, словно нарочно вызывая во мне трепет — и отстраняясь.

— Только ты сама решаешь, хочешь ли быть жертвой.

Я приподняла голову, глядя ему в лицо, и Бьёрн мягко улыбнулся, демонстративно разворачивая опущенные вниз ладони ко мне внутренней стороной, мол, в этот раз я не опасен и не причиню тебе вреда.

Ему шла светлая форма дарханов: и высокий ворот накидки, расшитый полосами с молитвами на даори, и золотистая отделка пояса. Мой взгляд невольно снова зацепился за его деревянные украшения на выразительной шее и скользнул выше до твёрдой линии подбородка и губ; только прямого взгляда в глаза я избегала, из последних сил удерживая себя.

Мое непостоянное, живое воображение представило вовсе не опасную картину, а наоборот… что было бы, если бы сейчас здесь не было других людей, и что если бы он мог привлечь меня к себе в объятия и, как в моей келье, поцеловать снова, удержав за затылок, так мягко и вкрадчиво, так распаляюще — и так недостаточно, так мимолетно!

— Ты будешь наблюдать за игрой? — спросила я, всё же приподнимая голову и одним махом пытаясь собрать свои эмоции в кулак и сдержать, чтобы он не почувствовал всего этого.

— Буду одним из судей.

— О…

— Если, конечно, настоятель не вздумает отстранить меня от участия, — уклончиво проговорил Бьёрн, бросив на меня серьёзный взгляд, в котором было куда больше напряженности, чем привычной насмешки или коварства.

Я улыбнулась и задумчиво прижала большой палец к губам, обещая этим жестом хранить молчание о том, что случилось в келье. Судя по чуть вскинутым виновато бровям, он действительно сожалел о своем поступке.

Но только ли сожалел?..

— Мне стоит вернуться к команде, — пробормотала я и пожала плечами: — Теперь, к сожалению, не удастся держаться подальше от Ильхаса.

Я не удержалась от того, чтобы снова подразнить сероглазого наставника соперничеством — да и не чувствовала себя виноватой. Это Бьёрн не договаривает, хоть и делает вид, что в любой момент готов прийти мне на помощь.

Нам бы действительно стоило держаться подальше друг от друга, чтобы не позволять этой силе снова и снова толкать в опасную близость. Это могло бы стать серьёзной проблемой… как для него, так и для меня. Даже не смотря на то, что он не мой учитель. Даже несмотря на то, что он и вовсе здесь скорее целитель, чем опытный наставник. Но что-то влекло меня в эту опасность неудержимо, и дархан тоже не спешил это останавливать.