Евгения Александрова – Дарханы. Академия Четырех богов (страница 50)

Ну да, конечно. С моим “везением” меня выберет именно он. Избежать игры нельзя, значит, мне точно придется участвовать, но судя по тому, как глядя на меня замирают, а потом проходят мимо взгляды остальных наставников, никто не решается взять такую ответственность.

Ради всех богов! Неужели я одна из всех присутствующих обладаю таким нестабильным стихийным даром? Я уже слышала, что есть и другие ученики, что практикуют работу со стихиями, был даже парень, чей дар похож на дар императора — обращаться к камню. Но, похоже, у них с контролем эмоций был и так полный порядок? Или многолетнее проживание в монастыре дало свои плоды…

Заскучав, я принялась назло сверлить взглядом Кьестена, бросая ему вызов, а он, будто приняв игру, нарочно игнорировал меня до тех пор, пока вокруг не поредели заметно отряды учеников.

Нет, мы, конечно, можем так и продолжать — а потом я просто пойду к себе и лягу спать. Играйте в Ойренахту вместе со своими Четырьмя богами сами — да на здоровье! А я ещё второй день как в купальнях не была.

Когда вокруг меня осиротело так, что ветер начал ерошить волосы и залезать под полы накидки, я даже поежилась. Наверное, он нарочно ждёт до последнего — или намерен прилюдно унизить, когда никто из наставников не выберет меня, либо хочет, чтобы внимание всех — вообще всех учеников Сеттеръянга — было приковано ко мне.

Чтобы они смотрели на меня, посмеивались надо мной, чтобы каждый попытался сломать своими взглядами и насмешками, чтобы убедиться, что я неуравновешенна и могу сорваться в любой момент. Что мне не место среди них.

Я даже не могла найти взглядом Мэй, словно она провалилась сквозь землю, хотя недавно, казалось, видела её в этой шумной многоликой толпе.

С каждым новым вздохом я всё сильнее чувствовала, как сердце колотится в груди, но заставляла себя сохранять внешнее спокойствие. Не хватало ещё показать, что я нервничаю.

“Принцесса Юга”, — доносилось до меня неслышимое от сотни ртов, сотни глаз смотрели на меня испытывающе, равнодушно, приценивающе, дерзко, сочувствующе — кто как. Но каждая толика их внимания, волей-неволей уделяемая мне, оставшейся почти в одиночестве, будто пробивала брешь в моей крепости обороны.

Хотелось закрыться, отвернуться. Но я застыла, невидящим взглядом обратившись к наставникам и командам, и все они слились для меня в единое размытое пятно. Как маг, чья душа принадлежит огню, я не могла почувствовать их более ярко — и не хотела.

Сердце колотилось, его контролировать я была не в силах. Только отсчитывала мерные удары, что доносились до висков, на которых собрались капельки пота.

Жарко отнюдь не было, но напряжение, с которым я сдерживала эмоции, неизбежно чувствовалось от меня — наверное, с силой полыхающего пожара.

Ну что?

Не возьмет никто? Да и демоны с вами, дарханы.

Или возьмешь ты, старик? И подпишешь себе приговор.

Я метнула на Кьестена де Торна последний взгляд. В его команде уже ждали и Ильхас, и Тьяра, и другие ученики с моего потока. Помирать — так с музыкой. Пусть будет ярко.

Должно быть с таким же ощущением моя мать бросала вызов Вальдеру ди Арстону, чужаку из Иввара, что пришёл в наш дом, в наше поместье, вздумав установить в нём свои правила.

Наши взгляды с сентаром де Торном схлестнулись.

— Кейсара ди Мори, — наконец произнес он, когда очередь дошла до последнего выбора. Он вперил в меня взгляд, который мог бы расплавить металл, но в его голосе не было ни малейшего намёка на эмоции. — Давай, присоединяйся в команду. Думаю, будет весело.

Ну конечно. Пересилив желание остаться на месте, я шагнула вперёд, чувствуя, как к горлу подступает горечь.

— Смелый шаг, Кьестен, — прокомментировал наставник Адриан с лёгкой усмешкой.

— Смелым был бы отказ от неё, — холодно ответил учитель, не отводя взгляда от меня. — Она или станет лучшей… или не продержится до конца.

Толпа взволнованно зашумела, но я гордо приподняла голову, стараясь не показать ни смятения, ни страха.

После деления на команды день полетел обычным чередом: снова новые занятия, практики, контроль дыхания, контроль разума, бесконечное изучение основ даори и снова многочасовые лекции сентара де Хальта по истории ордена и заодно по истории всех ближайших к Иввару государств: в этот раз мы даже затронули мои родные Корсакийские острова — и ученики то и дело оглядывались в мою сторону в любопытством.

— Вечером будет праздник, — шепнула мне Мэй за обедом, когда я даже не осознавала, что именно ем: просто залила какие-то овощи и рис пряным соусом и жевала, пытаясь уложить в голове все новые знания и не рехнуться.

— Опять? — я тяжело вздохнула.

— Не как тот, — хихикнула Мэй, отпихивая локтём вертлявого пацана справа от себя на лавке. — Торжественный, со всеми дарханами. В честь начала Игры.

— А… — вяло протянула я. — То есть не прийти — не вариант?

Мэй отрицательно помотала головой и сделала большой глоток воды из кружки.

— Будет вкусная еда, музыка и тафл. В большом зале храма.

— И мне надо будет общаться со своей командой?

Я покосилась на подружку, глядя, что она думает про Ильхаса и остальных.

Мэй выразительно скривилась.

— Жаль, что Кьестен взял тебя к себе. Я думала, мы могли бы быть в одной команде, но… — Мэй вздохнула. — Дарханы всегда ищут слабые места. И похоже, Ильхас — это твое личное испытание, да? — Она подмигнула, снова намекая на его очевидную и весьма настойчивую симпатию. — Но уверена, ты справишься. Если будут проблемы — найди меня, я надаю ему тумаков. Или, может, он тебе уже нравится?

— Мне кажется, он куда больше влюблен в императора, чем в кого-либо из нас, — хмыкнула я, вспоминая патетичные слова и выражение глаз Ильхаса, поднимающего тост за Сиркха на прошлой тайной встрече и испытующе смотрящего на меня.

— О, это правда, — рассмеялась Мэй, и от меня не укрылась нотка насмешки в её голосе. — Но к тем, кто лучший в своем деле, он тоже испытывает большую тягу. Ты особенная, так что ты точно завоевала его внимание.

— Угу. Теперь бы понять, как от этого отделаться, — вздохнула я. — Могу снова надеть твой наряд, ну, который ты подарила?

— Да, — кивнула Мэй с радостью, — одежда свободная. Оу, мне пора, — вскочила она, увидев свою наставницу по точным наукам и торопливо вытерла рот. — Увидимся!

Аппетит пропал, и остаток дня я провела в мрачно-сосредоточенном настроении, пытаясь настроиться на вечер, когда придётся снова удерживать магию изо всех сил, сохранять спокойствие, дышать и не выходить из себя — особенно, учитывая, что рядом наверняка окажется моя команда и ещё два десятка других учеников. И с ними мне придётся найти общий язык…

В мои задачи не входило, как сказал Кьестен, “стать лучшей”, но и проиграть и подвергать себя реальной опасности не хотелось. Надо как-то умудриться пройти по грани между нормальной игрой, не привлекающей к себе внимание, и не стать изгоем или навлечь на кого-то из своей команды беду.

Вечер в храме начался торжественно: на первых ступенях расставили магические светильники, и каждый шаг по широкой лестнице выглядел ещё более внушительно. Но в этот раз мы не пошли к самому храму — на вершину горы, а на нижние ступени этого грандиозного сооружения.

Торжество в честь начала Ойренахты дарханы проводили на втором ярусе монастыря — примерно на том же уровне, на котором располагались многочисленные сады и красивые укромные уголки, которые я успела исследовать за это время.

В этом зале Храма Четырёх богов я прежде не бывала. Он был огромный — и с четырех сторон света под сводами потолка, оставленного в виде куска пещеры, были проделаны продолговатые окна. Вечером они загадочно темнели, и только в некоторых на западе мягко тлело закатное небо.

Я ступила на расстеленный ковер на полу, огляделась и поёжилась: в зале горел многочисленный огонь: здесь были не только магические светильники, но и живые свечи с танцующим пламенем, расставленные по углам у статуй Четырёх богов. Я тяжело сглотнула, чувствуя запах дыма, благовоний и воска — приятный, но опасный аромат.

Могли бы и поостеречься огня! Или нарочно все хотят меня испытать: многому ли я научилась за месяц с лишним, проведенный здесь?..

Наряд, подаренный мне Мэй, я в этот раз надела по-новому: подвернула короткую блузку, обнажая полоску кожи ниже ребер: на тренировках многие девушки щеголяли подтянутыми животами, ничуть не стесняясь и вторя парням с оголенными торсами. Вырез моей блузки стал глубже, почти декольте платья, и я вспомнила о той женственной Кейсаре ди Мори, что кружила головы лучшим молодым людям своего общества.

Свободная тёмно-серая, почти чёрная накидка с вышивкой на даори на отворотах, прикрыла тело, но так, что только усилила загадку: при движении это должно выглядеть достаточно соблазнительно, хоть формально я соблюдаю все нормы ордена дарханов.

Широкие штаны, сидящие на бёдрах, стали любимой частью одежды — они дарили свободу, лёгкость и небрежность. И теперь, когда мои движения стали более отточенными и вместе с тем плавными, должны подчеркивать, а не скрывать изгибы тела.

Кому я хочу понравиться?

Ну уж точно не Ильхасу, фанатично верящему в своего императора. Кому-то более влиятельному и важному…

Тому, кто уже не смог устоять однажды.

Взглянув в крохотное карманное зеркальцо, привезенное из дома, я улыбнулась хитрым искоркам в своих тёмно-карих, шоколадного цвета глазах. И от воспоминания чужих губ, коснувшихся моих, даже замерла, взволнованно вдохнув всей грудью.