Евгения Александрова – Дарханы. Академия Четырех богов (страница 39)
— Он же истекает кровью!
— Конечно. На войне люди получают раны, — охладил её пыл тот дархан, что шел справа от телеги, а потом бросил и на меня резкий взгляд, как удар хлыста, будто и меня хотел оттолкнуть. — Удивительно, правда? Ступайте прочь.
Казалось, она готова броситься к раненому и лично вытащить его с того света. Он явно был ей дорог! Но как будто дарханы не желали не только помощи, но чтобы и де Инес, и я убрались с их дороги и не трезвонили всем о том, что случилось.
— Я могу перевязать и принести бинты, — бросила сента де Инес, и покраснела под взглядами дарханов, отступая.
— У вас нет дара, сагнатт! И так ему уже не помочь, эта рана связана с магией, о которой вы понятия не имеете, — отозвался второй грубо. — Ступайте, сента де Инес, к вашим книгам! — в уважительном обращении к любой женщине, принятом в Ивваре, не прозвучало и капли уважения. — Приносите хоть какую-то пользу.
Хранительница библиотеки ещё сделала несколько шагов вслед за телегой, прижав руки к груди. Я заметила в её глазах слёзы, красивые, хоть и немолодые губы, поджались, сдерживая эмоции. Обернувшись на меня, она ничего не сказала.
— Сента де Инес, — подошла я наконец, закутавшись в верхнюю накидку и ежась от ночной еще прохлады. — Мне жаль… Почему они так грубы с вами?
— Я не маг и дарханкой мне никогда не стать, — пожала плечами хранительница. — Всё, что я могу — служить Четырём богам так, как умею. И молиться, чтобы моих близких они пощадили и уберегли, пусть даже у моих близких и без меня больше силы и власти.
— Я как раз хотела подняться к храму. Пойдете?
Сента де Инес кивнула мне рассеянно, но всё же спорить не стала — и мы, пройдя по широкой белокаменной улице, принялись подниматься по самой длинной на свете лестнице к храму Четырёх богов, стараясь не думать о том, чему сейчас стали свидетельницами.
В храме было пустынно и тихо: тусклый утренний свет лился из больших окон. Служителей ещё не было, и мы остались предоставлены сами себе. Долгое время молчали, опустившись на мягкий ковёр, расстеленный для молитв в главном зале.
Убранство храма Четырёх богов всегда было простым: всё подчинялось строгой иерархии богов: от младшего Ойгона к старшему Скадо — их лики смотрели на нас с четырёх стен. Обычно на лицах богов читалась божественная мудрость и тихий незримый свет — это готова была признать даже я! — но сейчас я чувствовала давящее осуждение.
Осуждение за то, что я осуждаю императора, избранника этих самых богов.
Всё эта война, которую ведет император уже двадцать лет. И эти дарханы. Они ни во что не ставят тех, кто не обладает способностью к магии! У нас так не было. Неужели мне суждено стать одной из них — и делить людей на угодных богам… и простых слуг?
— Уверена, ему помогут, — заговорила я тихо, чтобы отвлечься от своих мыслей.
— Конечно, — проговорила сента де Инес с лёгким кашлем. — В руках дарханов огромная власть… над нашими жизнями.
— Неужели все здесь считают их учение и их уроки единственно верными?
— Что ты имеешь ввиду? — насторожилась сента де Инес.
— Да я просто… — Я тяжело вздохнула. — Мне здесь трудно. И одиноко. Кажется, будто никто на самом деле меня и не слышит. Что, если такой подход к обучению и вообще ложный? Как и это деление на одаренных и простых людей. Мне кажется, боги не должны делить нас так.
Мысль о том, что моя мама, как и сента де Инес, вовсе не обладает даром и должна считаться в наше время той, кто стоит на ступень ниже, вызывало во мне протест. Она ничуть не уступает ни умом, ни тонкостью, ни своей жизненной мудростью тем, кто одарен богами.
— Тише, девочка. Именно за такие мысли и мог пострадать мой племянник.
— Что вы имеете ввиду?
Сента де Инес молча покачала головой, давая понять, что не готова развивать эту тему. Я поджала губы. Бьёрн уже предупреждал меня не говорить здесь слишком много.
Неужели ранение племянник Инес получил не на войне, а за предательство императора? Неужели здесь есть ещё хоть кто-то, кто сомневается в императоре? И вряд ли это хранительница библиотеки.
Если при первой встрече я была совсем слаба и растерянна, и считала сенту де Инес одной из наставниц, то теперь, проведя уже не одну неделю в монастыре, начала понимать, что не она здесь имеет власть. Да, она явно много знает, она читает и имеет доступ ко всем книгам дарханов, но явно слишком осторожна и покорна, чтобы попробовать что-то изменить.
Я вспомнила наш первый разговор.
Отвергая существующий порядок, я рискую привести к тому, что мир снова будет отвергать меня. Это я уже испытала на себя — и убедилась, что действовать можно иначе. Но что, если исходить не из противостояния, а из желания принести в мир немного больше… света? Любви?
Пока эти сумбурные мысли не приводили меня ни к каким выводам. Я пока слишком мало знала, чтобы действовать, но зародившиеся сомнения крепли. Я плохо представляла себе, что вообще могу сделать и что именно хочу — кроме того, чтобы вернуться домой и вновь увидеть семью и… Арона, — но наверное, знать, что не все здесь согласны с этим порядком уже помогло бы мне жить дальше.
Может, о чём-то таком я смогу поговорить с Бьёрном? Но стоило вспомнить тот первый день в монастыре, его просьбу перейти на ивварский и потише возмущаться, как эта мысль показалась мне ненадёжной. Он дархан. Наставник. Наивно думать, что он может идти против императора и его безраздельной власти.
Колкое одиночество поцарапало сердце, стало зябко. Какая же я глупая. Этот монастырь перевернет мою душу и вскоре наверняка сделает такую же верную последовательницу Четырёх богов и императора.
Я сжала руки, лежащие на коленях, в кулаки.
Глава 23. Ойренахта
Этим утром после завтрака нам дали немного времени — сента Сейна-Алдрия, преподающая нам даори, самая молодая из наставников, светловолосая и высокая, куда-то уехала на несколько дней. Я ждала, что нас отправят на полезные работы или снова заставят тренироваться, но внезапно нас отпустили…
— Пойдем за мной! — скомандовала Мэй, окинув взглядом мой явно усталый вид.
Она привела меня в сад — гордость дарханов, про который рассказывала. Он, словно настоящий оазис прятался за холмами, вдали от храма на широком пологом склоне. Вниз к этой зелени и прохладе вела короткая широкая лестница, которую я бы не обнаружила сама, если бы не Мэй. Казалось, всё в монастыре открывается мне постепенно, шаг за шагом, и без наставников я не смогла бы открыть и половины тайн Сеттеръянга.
Спустившись вслед за приятельницей, я словно очутилась в другом мире: здесь тихо шелестели листья, качались на ветру тонкие стволы незнакомых мне деревьев, а с густых иногда срывалась ароматная пыльца. Несмотря на то, что на Итене осень, в саду явно царствовала вечная весна.
Террасы, напоминающие виноградники, которыми гордились наши соседи на Корсакийских, уходили вниз мягкими ступенями, каждая укутанная яркой зеленью. Ещё ниже вели очередные ступени из светлого камня, который будто светился в золотых лучах утреннего солнца. Наверное, где-то там и монастырские огороды, на которых выращивают еду для дарханов.
Я огляделась по сторонам и всей грудью вдохнула воздух. Кажется, если меня могут сослать сюда на работы — я уже не так и против! Сейчас было тихо, никто не трудился, ухаживая за землёй и цветами, всё замерло. Даже не казалось, что сюда кто-то приложил руку — это место будто было создано богами и так и сохранилось в первозданном виде.
Мэй, как обычно, оживлённо болтала, рассказывая какую-то историю, но её слова звучали на периферии моего внимания. Я была слишком захвачена этой картиной: идеально зелёная трава, нежный аромат цветов, который, казалось, проникал прямо сквозь кожу и впитывался лёгкими, и мягкий шелест ветра, что со смелой лаской касался раскрасневшегося от ходьбы лица.
От мысли, что так Четверо богов касаются меня, чтобы напомнить о своем существовании, заставила поёжиться от зябкого ощущения.
— Не думала, что здесь может быть так красиво, — пробормотала я.
Мэй улыбнулась, сорвав с ближайшего куста маленький цветок с фиолетовыми лепестками, и заправила его себе за ухо. По всему было видно, как она гордится, что первая открыла для меня этот дивный мир.
Я с осторожностью прошла дальше и огляделась, ожидая, что в любой момент здесь снова могут возникнуть строгие наставники. Воздух здесь был мягким и тёплым, пронизанным нежным ароматом цветов и свежей зелени. На ветру качались тонкие, стройные незнакомые деревья с необычайно гладкой корой, а их листья, полупрозрачные и переливающиеся, ловили свет так, что казалось, будто они сотканы из тончайшего стекла.
— Ты даже не представляешь, сколько здесь секретов, — заговорила Мэй, — я сама попала сюда не сразу. Говорят, этот сад создавали маги живой силы. Они вложили сюда столько своей энергии, что теперь он цветёт, даже когда на остальной части острова зима.
С ветвей деревьев, похожих на чудные цветущие яблони, иногда срывалась лёгкая золотистая пыльца, кружилась в воздухе, создавая ощущение, что мы попали в сон. Этот сад был слишком живым, слишком идеальным, чтобы принадлежать нашему миру. Это место казалось частью Великого Духа, его подарком, который оторвался от вечности и укрылся здесь, за холмами.