Евгения Александрова – Дарханы. Академия Четырех богов (страница 41)

Однако мир, похоже, исполнял мое пожелание слишком точно. Я сказала, что лучше буду одна — и я осталась одна. Я сказала, что только бы не Бьёрн стал моим учителем — и у меня появились учителя куда хуже. Права была хранительница библиотеки, сента де Инес, но как теперь изменить собственное пожелание так, чтобы мир в это поверил?

Огонь жёг пальцы, которые я поднесла слишком близко. Пламя было крохотным, но кусачим, норовящим причинить боль каждому, кто подойдет к нему. “Совсем как я”, — я невесело хмыкнула, разгоняя тоску, нависшую в комнате душным полотном. Такая же крохотная в этом огромном чужом мире и так же нелепо пытаюсь укусить каждого, кого подозреваю в опасности.

Я стойко держала границы своей магии, не позволяя себе сливаться с крохотной, но таящей в себе огромную мощь огненной стихией. Стоит отпустить эмоции, — и здесь может вспыхнуть настоящий пожар. Охватить весь этот каменный город, прокалить его дотла, и тогда Бьёрн пришёл бы на помощь снова, вытащил бы меня из проклятого пламени на своих руках… Он всегда появлялся только тогда, когда мне грозила опасность. Или когда я представляла собой опасность. Видимо, смирная и прилежная Кейсара его не привлекает вовсе.

И чем сильнее он казался мне недоступным — тем сильнее разгорался настоящий огонь в моих руках. Он согревал, хоть и кусая, наполнял каждую клеточку яростью и силой, отгонял тоску и мрак. Хотелось стать его частью и гореть так же зло и яростно, уничтожая всё, что мне неугодно. Тоску. Мрак. Холод. Одиночество. Чужеродность. Как долго я смогу удержать себя на этой грани и не рухнуть снова в бушующее пламя эмоций?

Я задрожала, чувствуя, как колеблется мое защитное невидимое облако, которое я сама себе вообразила. Та граница, где заканчивается Кейсара ди Мори, юная госпожа с Юга, баловень судьбы, выросшая в любви, богатстве и заботе, привыкшая к тому, что мир играет по её правилам.

И где начинается другая Кейсара — непокорное бушующее пламя, месть и злость, рождённая из страха, неуправляемая глупая сила, готовая вспыхнуть из-за досадной мелочи и раздуться до масштабов целого мира. Боги зачем-то дали мне магию, но не научили, зачем — и теперь мне приходится вечно сражаться с самой собой, чтобы просто не рухнуть в эту манящую пропасть, откуда я могла бы черпать силу. Сможет ли тогда хоть кто-то здесь меня остановить?

Тот самый настоятель, о котором я столько слышу, но никогда не вижу?..

Кажется, я зарычала в голос, когда огонь всё-таки лизнул пальцы. Боль была отрезвляющей, даже приятной. Мне стоило сделать себе больно за всю ту глупость и слабость, которые у меня были. Влюбиться в собственного учителя и поддаться эмоциям, устроив пожар. Не смочь убежать из дома, заснув в самый ответственный момент! Поддаться на провокации дархана — и попасть в ловушку этого монастыря, из которого нет выхода.

Ещё немного — и огонь бы окончательно затмил мой разум, но — по воле богов — в дверь громко и отчётливо постучали.

Глава 24. Пещеринка

— Кто? — вздрогнула я, отвлекаясь и убирая руки от свечи.

— Я за тобой, — громкий и веселый голос Мэй было ни с чем не перепутать.

Кольнуло сожалением, что я бы хотела, чтобы пришёл кто-то другой. Кто-то, способный мне помочь и вытащить из отчаяния, но…

— Я не пойду, — крикнула я, не поднимаясь с кровати.

За дверью засопели, но Мэй, несмотря на её юность и скромный рост, была, похоже, не из тех, кто сдается так просто. И вот чего прицепилась, а? В конце концов она толкнула дверь и вошла, а я обомлела.

Передо мной стояла не обычная девчонка в светлом наряде, подшитым под маленький рост, а совсем другая девица: тёмно-серая одежда была похожего кроя, но гораздо лучше сидела по фигуре, пушистые волосы Мэй собрала в пучок на макушке, а глаза подвела краской, став взрослее. Даже сложно было узнать в ней прежнюю знакомую.

— Идём, — повелительно бросила мне Мэй и передала свёрток такого же цвета, как у её наряда.

— Что это?

— Подарок, — широко улыбнулась она.

— В честь чего? — мое подозрение крепло.

И ведь не сказать, что я была злой и закрытой, но недели, проведенные в монастыре и в путешествии до него знатно подорвали мое доверие к людям. Всё, к чему я привыкла, осталось в прошлом, никто не шёл мне навстречу и не готов был помочь, зато куда больше я получала тычки от мироздания и напоминания о том, как я неугодна и сколько всего не умею и не знаю.

Пожалуй, первым моим уроком и стало: не стоит никому доверять и не на кого надеяться. У меня есть только я сама.

— Ну разверни же! — с нетерпением воскликнула Мэй и, нарушив загадочность своего образа, плюхнулась на мою кровать с обычной непосредственностью. — Хоть взгляни!

Я развернула свёрток, догадавшись, что там похожий наряд на тот, что был на Мэй.

— Откуда ты его взяла?

— Сшила. Я здесь третий год. Научилась кое-чему, — усмехнулась она. — Пойдем.

— Спасибо, Мэй, но…

— Нет-нет, — не дала она мне договорить. — Я не буду слушать. Просто переодевайся и идём. Между прочим, ты не рассказывала мне про своего брата. Про Тавиана.

Я удивленно глянула на неё и поняла, что действительно, несмотря на то, что с Мэй я общалась больше всего… Даже не так, с ней единственной я хоть как-то общалась. И несмотря на это, я и правда не говорила ни разу по душам. Не сказала про Тавиана, про его службу здесь, про его ранение. Про всё то, от чего у меня так болит душа.

— Ты знала его? — нахмурилась я.

— Нет, я тогда была совсем маленькая, — простодушно хмыкнула Мэй. — Но его знали те, кто будет сегодня на нашем собрании. Поэтому ты должна пойти!

Пару мгновений я смотрела в её необычно повзрослевшие с краской глаза и хитрый прищур, но спорить действительно не стала.

В своё время, в той, прошлой жизни, меня не надо было уговаривать на что-то интересное и необычное: я первой вызывалась участвовать в таинственном бале-маскараде в день Долгой Ночи, я обожала отправляться с отцом на охоту вместе с толпой взрослых мужчин, я всегда готова была поддержать мать в поездке верхом в соседние деревни, особенно, если путь предстоял вдоль океана, прохладной ночью или в ещё любой загадочной и необычной обстановке.

Пару раз я сбегала из дома с Тавиваном и его компанией во время задорных детских игр, и нас даже не сильно ругали родители, к нашему удивлению, когда находили за пару миль от дома:

“Вечно тебя тянет на приключения, — ерошила мои волосы мама и усмехалась чему-то своему, будто знала мою тайную натуру. — Когда я была маленькая, мне за такое ужасно влетало от отца…”

И я ждала тогда, что и меня накажут, но в отрывках разговоров родителей до меня долетал добрый смех и спокойный голос отца, уверяющего, что ничего страшного со мной не случится.

Это доверие казалось мне тогда абсолютно правильным и единственно верным: ведь точно так же я доверяла этому миру и точно так же верила сама, что со мной всё будет в порядке. И тогда тревога уходила и из глаз матери, и она снова улыбалась, мягко, хоть и с капелькой затаенной боли и незаметным вздохом.

Я привыкла переодеваться в платья с помощью служанок, поэтому без особого стеснения стащила с себя надоевший светлый наряд, который приходилось застирывать самостоятельно — у меня был всего один сменный комплект — и натянула новый, тёмный и более облегающий.

— Ты такая красивая, — восхищенно шепнула Мэй, глядя на меня искоса.

Это было необычно: здесь я чаще чувствовала себя чужой, не своей, и красота моя, что ценилась на Юге, многим здесь казалась вызывающе чуждой.

— Спасибо… — я запнулась, снова подумав о Бьёрне и о том, видел ли он меня красивой — или для него я была в первую очередь забавная сестра старого друга, над которой можно вволю шутить?

— Ой, — вздрогнула Мэй, заметив шрамы от ожогов на моей спине до того, как я успела натянуть поверх короткой блузки без рукавов верхнюю длинную накидку с завязками на запах и поясом. — Откуда это?

— Это было давно, — отхманулась я, поморщившись от её жалостливого тона. — И это причина, почему я здесь. Мне нужен тот, кто поможет обуздать огненный дар. До того, как я… навредила кому-то ещё.

— Здесь тебе точно помогут, — уверенно кивнула Мэй, не переставая хмуриться.

— Пока не уверена. Никто не торопиться учить стихийному дару. А ведь говорят, что он редкий. Но от меня отмахиваются и говорят делать то же, что и остальным. Какой в этом толк?! — в сердцах вспылила я всё же, теряя остатки контроля и сдержанности.

— Наставники знают, что делают…. — проговорила Мэй с толикой неуверенности.

— Или делают вид, что знают, — припечатала я.

— Пойдем, — решительно встала Мэй и потянула за собой. — Тебе надо найти друзей. Всё наладится, вот увидишь. Просто доверься.

С тяжелым вздохом я подчинилась Мэй и побрела за ней, смутно надеясь, что на этом вечере смогу действительно встретить кого-то знающего, умного и достаточного опытного, кто сможет дать ответы на мои вопросы. Кого-то, кто не наставник и не дархан, ведущий извилистыми путями ловушек и самообманов. К демонам всё это! Мне нужна ясность.

Или пусть это будет встреча таких же простушек как Мэй, чтобы я просто остыла, расслабилась и хоть на один вечер перестала чувствовать себя заряженной в лук огненной стрелой, готовой сорваться с тетивы по одному дуновению ветра и слабому колебанию.