Евгения Аксентьева – Серафима (страница 17)

– Тебе бы всё деньги считать! – толкнула её бедром Лидия, неся в руках банку компота к накрытому столу.

Нетопыриха фыркнула, лениво подалась в сторону.

На свадьбу были позваны не только вся многочисленная родня, но и, конечно, соседи – такие события принято праздновать всей улицей.

… Необычайное оживление было и в доме бабушки Агафьи – сёстры Самохины вместе с Серафимой собирались на свадьбу и принаряжались.

Серафима стояла перед зеркалом и недовольно себя оглядывала с ног до головы. Васильковое платье, узкое в талии и со свободной пышной юбкой, удивительно подчёркивало её красоту, вся фигурка казалась хрупкой и утончённой, но особенно ярко сияли её голубые глаза, словно впитавшие в себя кусочек голубого неба.

Но девушка не обратила на это внимания, она с досадою оттягивала подол платья, стремясь чуть удлинить его и прикрыть колени.

– Да чего ты стесняешься? – возмущалась Ольга, перебирая нехитрые наряды подруги. – Это платье само то. Смотри, какое весёленькое, и ты в нём хорошо смотришься.

Серафима ловко расстегнула замок на спине, выскользнула из него и смущённо проговорила:

– Оно слишком короткое!

– Ну, подожди! – уговаривала Ольга. – Оно лучше всех остальных сидит на тебе. Ты в нём, правда, хорошо смотришься.

– Вот было бы у меня такое платье, я бы из него не вылазила, – с завистью проговорила Марья.

Серафима содрала небесно-голубое платье с вешалки и небрежно протянула подруге:

– Бери. Дарю.

Та с недоверием посмотрела в ответ, прикинула к себе, повертелась у зеркала и тут же с сожалением повесила его обратно:

– Ну да. Мне-то оно малое.

– Меньше булки нужно было трескать! – упрекнула сердито сестра.

– У меня кость широкая! – попыталась оправдаться младшая и, надув губки, села на кровать с обиженным видом.

Серафима огорчённо посмотрела на Ольгу, но та даже не думала извиняться, она была занята куда более важным делом.

– Смотри, что у меня есть! – из сумочки она вытянула чёрную коробочку с маленькой щеточкой и совершенно новую губную помаду нежно розового цвета.

– О, божечки! А мне дашь? – подскочила Марья, протягивая руку к помаде.

Ольга осадила её холодным взглядом и важно сказала, вздёрнув бровь:

– Посмотрим.

Серафима тем временем вынула из шкафа бежевое платье в мелкий цветочек и задумчиво уставилась на него.

– Ну, нет! В этом ты будешь как бабка старая!

Не слушая подругу, она упрямо натянула на себя неказистое бежевое платье и твёрдо ответила:

– У меня другого нет!

Ольга, чуть наклонив на бок голову, оценивающе посмотрела на подругу и задумчиво сказала:

– Если ты пойдёшь в этом платье, то я с тобой не буду общаться. Это платье бабушки Агафьи!

– Да ну тебя! – надула губки Серафима. – Это мамино!

– Ещё лучше! – скривила гримасу Ольга и потянулась в шкаф за васильковым платьем. – Надевай это, иначе ты мне больше не подруга!

Серафима обижено надулась, но всё же надела ненавистное платье, молния весело вжикнула, из-за спины выглянула довольная подруга и добавила: – А теперь волосы!

– Что волосы? – испугалась девушка, на минуту ей почудилось, будто Ольга схватит со стола ножницы и отрежет её косищу.

– Волосы лучше распустить! У неё волосы вьются – красиво будет! – восторженно подхватила Марья.

Подруги вдвоём принялись за причёску, над которой колдовали долго. Повертев Серафиму и убедившись, что задумка удалась, Ольга открыла коробочку с тушью, слегка плюнула на чёрную краску, провела по ней кисточкой и лёгкими движениями нанесла тушь на свои ресницы, затем то же самое проделала и с подругой. Серафима внимательно следила за каждым её движением, но боялась дёрнуться: если щетинки угодят в глаз, полчаса прорыдаешь от боли.

– Да, у тебя от природы хорошие ресницы, и можно пока их не красить, – деловито заметила Ольга, закончив с макияжем подруги. – Однако глаза у тебя стали такие огромные! Как с модного журнала!

Марья с завистью следила, как сестра с подругой прихорашиваются и, заметив, что те отвлеклись и забыли о ней, подхватила оставленную без присмотра на столе тушь и быстрыми движениями начала краситься, но второпях ткнула щетинкою в глаз, вскрикнула от боли, и широкая чёрная дорожка пролегла по нежно-розовой щеке. Старшая сестра и не думала ругать недотёпу, она так звонко рассмеялась, что уже не от боли, а от обиды заплакала Марья:

– Вечно ты надо мной смеёшься!

– А ты слушай старшую сестру, и не буду смеяться!

Пока Марья бегала умываться на кухню, девушки воспользовались моментом и обновили помаду, цвет которой оказался весьма подходящим обоим.

– Ох, вы копуши! – заглянула в комнату бабушка. – У Тереховых уже невесту привезли, всё просмотрите!

Подруги попеременно погляделись в зеркало и выскочили вслед за старушкой на улицу.

…Наталья и Гордей сидели во главе стола. Молодая жена смущённо улыбалась на поздравления, а Гордей светился от счастья и важно кивал.

– Посмотри на жениха, – шепнула Ольга подруге. – Будто в лотерею выиграл!

Серафима еле сдержалась, чтобы не хихикнуть. На глаза попался Дмитрий, она с интересом принялась наблюдать за ним. Парень сидел за праздничным столом хмурый, ни единого куска со стола не брал, всё по сторонам поводил глазами, наверно, кого-то искал. То и дело перед ним вертелась в красном платье Глашка. Она деловито облокотилась на край стола и о чём-то с ним разговаривала, но все её речи, будто не долетали до слуха Самохина; он отвечал ей неохотно, отводил взгляд или отворачивался, всем своим видом показывая пренебрежение девушкой. Вскоре Глашка горделиво выпрямилась и удалилась от наскучившего ей собеседника. В толпе уже повеселевших гостей танцевал с девчатами Захарка, Ольга тоже ушла с ухажёром, Марья сидела на лавке и тоскливо посматривала по сторонам – её брала досада от того, что парни не обращали на неё никакого внимания.

Справа от Дмитрия сидел отец Татьяны, Макар Тимофеевич. Мужик радовался и пил от души, стопка за стопкой опрокидывалась в его широкое горло за здравие молодых. Спустя час беспрерывных тостов он захмелел, и понесло мужика на разговоры:

– А Танька-то моя какова? А? Пригожая девка?

Дмитрий смолчал, но весь напрягся, ожидая какого-то подвоха.

– Вон, смотри, за ней Мишка как ухлёстывает! Хорош зятёк! – и с маху хлопнул по спине парня так, что тот лёг грудью на дощатый стол и захлебнулся воздухом.

– Потише, Макар! – недобро пробасил тот в ответ и немного отодвинулся от мужика.

– Упустил ты мою дочку! Свататься надо было, а не клювом щёлкать! – смеялся охмелевший мужик.

Неожиданно Дмитрию на глаза попалась Татьяна. Она, действительно, стояла рядом с трактористом Мишкой Гордиенко и о чём-то щебетала, кокетливо улыбаясь, потом взглянула на хмурого Самохина и, задрав свой курносый носик, демонстративно отвернулась. Рядом всё не умолкал Макар, он не слышал предупреждения парня, махал руками в стороны, что-то рассказывал о своём будущем зяте, хвастался, время от времени толкая его то в плечо, то в бок:

– Ты представляешь? Прям так подходит и говорит мне: «Отдай, Макар, Татьяну за меня! Люблю её, спасу нет!»

Заиграл медленный танец. Сзади прошла Серафима, задев пышной юбкой его спину. Дмитрий заметил девушку и резко встал из-за стола, невозмутимо прошёл мимо Татьяны, даже не взглянув на неё. Серафима собиралась присоединиться к Марье и посплетничать о своём, о девичьем, как кто-то легко тронул её за локоть. Она удивлённо обернулась и смущённо улыбнулась, а Дмитрий протянул ей руку, приглашая на танец. Она легонько положила тонкую ладошку на его горячую широкую ладонь. Дмитрий никогда не танцевал и теперь испытывал некую неловкость. Он чувствовал, как нежные холодные пальчики лежали в его левой руке и про себя отметил: «Замёрзла».

– Ты перестала к нам заглядывать, – в его голосе прозвучала игривая усмешка.

– Я вчера к вам заходила, – прищурившись, посмотрела на парня, словно подловила на забывчивости.

– Нет, я про бабушкин дом, – сквозь улыбку заметил он.

– Последнего раза хватило. Чуть не грохнулась, – на нежном личике появилось жалостное выражение.

Дмитрий слушал с улыбкой, а потом задорно подмигнул и весело сказал:

– По твоей стряпне все скучают. Скоро работать перестанут и начнут бастовать.

Она еле заметно улыбнулась и неуверенно проговорила:

– Тогда приходи к нам на чай.

Дмитрий слегка улыбнулся уголками губ, но не успел ответить на приглашение, как на глаза попалась Татьяна, увлекаемая Мишкой на танец. В его груди что-то натянулось и словно затрещало как тонкая тетива перед выстрелом. В один миг он готов был оставить Серафиму, кинуться к Мишке и утереть наглую улыбку с его лица, но, с трудом уняв гнев, он постарался скрыть своё негодование под натянутой, рассеянной улыбкой и блуждающим взглядом. В такие неловкие моменты нужно хоть что-то сказать, например, рассказать интересную короткую историю, но именно в этот миг улетучились все занимательные байки. Дмитрий перевёл взгляд на Серафиму, изучая вблизи её по-детски милое личико, и сам не заметил, как схлынул гнев и появились в душе иные чувства.

Серафима вдруг остановилась, слегка наклонила хорошенькую светлую головку и отстранилась. Дмитрий на мгновение опешил, но потом понял, что музыка закончилась и над двором повисла тишина. Он неохотно отпустил её ладонь и проводил до стола. В последний момент, спохватившись, накинул ей на плечи свой новенький пиджак. Серафима удивлённо вскинула глаза, но парень уже ушёл к несостоявшемуся тестю.