Евгения Аксентьева – Серафима (страница 16)
12.
Дмитрий всегда был занят, ни минуты не сидел без дела. Отец по праву считал, что парень стал настоящим хозяином: сам умел коров доить, да и братьев учил с ними управляться, ухаживали за скотиной: поили-кормили, навоз убирали, застоявшихся коней выгуливали. А коли требуется, то сам и загородки для скотины обновит, и клетки для курей и кроликов сколотит, и подправит покосившийся забор или подлатает прохудившуюся крышу – ничто не могло ускользнуть от внимания парня. Работа кипела в его руках, всё ему было по плечу.
С приходом весны прибавилось забот. Кроме работы по хозяйству и помощи отцу, требовалось исполнить данное слово Агафье: помочь сироте с завалившимся домом. Дмитрий сколотил небольшую бригаду из двух пришлых мужиков, кои сведущи в строительстве и в плотницком деле. Серафима каждый день приходила к оголённому дому, с опаской наблюдая, как мужики ловко, совершенно не боясь высоты, шныряют по стенам старого домика, разбирая ветхую и прохудившуюся дощатую крышу.
– Эй, Самохин! К тебе хозяйка пришла! – окликнул парня крепкий жилистый мужичок и деловито добавил, спрыгивая с мостков: – А мы на перекур!
Дмитрий воткнул топор в колоду и подошёл к девушке. Она смущённо протянула ему большую железную миску с пышными ароматными пирогами:
– Круглые – с картошкой, маленькие – с вареньем, а внизу треугольные с яйцом и луком, – пока докончила второпях фразу, до ушей покрылась алыми пятнами.
Парень довольно улыбнулся и перенял угощенье из рук смущённой девушки.
– Так мы до зимы не управимся на таких-то харчах! – сквозь улыбку проговорил он. – Ты моих работников так откормишь, что они и на крышу не смогут влезть!
– Не преувеличивай, Матвеич! – подцепив с миски пузатый пирог, с улыбкой сказал поджарый смуглый мужик с густой чёрной бородой. – На таких пирогах работать веселее!
Дмитрий усмехнулся и тоже из миски вынул круглый пирожок. Серафима с удовольствием наблюдала, как её стряпню уплетают мужики, не переставая нахваливать угощенье.
– Может, вам чем-нибудь помочь? – неуверенно спросила Серафима у Дмитрия. – Я бы могла что-нибудь тоже делать.
– Спасибо за помощь, хозяйка, но пока справляемся! – вклинился в разговор жилистый мужичок.
–Тимофеич деньгами не хочет делится! – засмеялся бородатый, кивая на друга.
– Ещё успеешь помочь! – ласково глядя в глаза, сказал Дмитрий.
Каждый день Серафима приходила и оглядывала окрепший остов дома, радовалась. Она тайком наблюдала за работой мужчин, иногда помогала, если попросят. Вскоре начали устанавливать стропила. Жара стояла невыносимая, и мужики ходили по стене дома, обнажив торсы и загорев до бронзового цвета. Серафима невольно залюбовалась Дмитрием. Его сильное, молодое атлетически сложенное тело, притягивающее девичьи взгляды, было результатом упорного ежедневного труда. Так повелось в его семье: трудился он постоянно, как отец, дед и прадед. Дмитрий никогда не отлынивал от работы, в отличие от Захарки, понимая, что кроме него никто не сделает. Он любил трудиться, потому что в этом видел источник стабильного существования и процветания его семьи. У Самохиных повелось издавна вставать с рассветом и ложиться с заходом солнца.
Рядом с Дмитрием жилистый и худой Николай Трофимович казался скелетом, обтянутым скупыми мышцами. А плотный бородач Афанасий Агеев, заматеревший и заплывший жирком, а заодно и ленью.
– Ну, а гвозди-то где? – возмущался бородатый мужик, и тут же подталкивал второго. – Шуруй за гвоздями!
–Тебе ближе, шуруй сам! – упорствовал жилистый мужичок.
– Николай! – недовольно обратился Дмитрий к бородатому мужику. – Вы уж решите что-нибудь меж собой, вечер уже, а тут дел ещё невпроворот!
Услышав мелкую перебранку, Серафима отбросила грабли в сторону, которыми сгребала мелкий мусор у дома, подхватила небольшой ящик с гвоздями и натужно пошла наверх по шатким строительным лесам.
– Куды ты? – с опаской вскрикнул Агеич. – Свалишься же!
– Не мешай ей! Пусть влезает! – резко оборвал Трофимыч.
Девушка втащила ящик на стену, его участливо переняла пара крепких рук.
– Сама спустишься? – тут же поинтересовался бородач.
Она неуверенно кивнула, но помедлила. В их сторону направился Дмитрий, не дождавшись гвоздей, он хмуро и уверенно шагал по тонким досочкам, наваленным на матицы, не опасаясь свалиться вниз. Серафима невольно залюбовалась смелостью парня. Её взгляд украдкой скользнул по обнажённому торсу, но, встретившись с его глазами, она невольно вздрогнула. То ли колени подкосились, то ли голова закружилась от высоты, она и сама не поняла, что произошло. Однако почувствовала, что теряет равновесие, пару раз взмахнула руками, в надежде ухватиться за ближнюю стропилу, но промахнулась. Дмитрий в этот миг оказался рядом и успел подхватить девушку и вытянуть на доску.
– Ну говорили же, сиди внизу! – буркнул он.
Девушка с опаской слезла с мостков и больше не порывалась помогать мужикам, дабы не услышать колючие замечания и ненароком не свалиться.
13.
В начале мая на улице Рабочей собрались гулять свадьбу Гордея и Натальи. Девушка уже засиделась в отчем доме – двадцать первый годок пошёл, как говорится, пора и честь знать. В усадьбе Гордея приготовления к празднику шли полным ходом: мужики вытащили столы, женщины с раннего утра толклись на кухне, готовя праздничные блюда. На кухне было шумно и душно от работавшей газовой плиты и печи.
– Галя, ты ещё гуся не ощипала?
– Нет! – неслось из другого конца кухни. – Я только картохи начистила. Варить ставлю.
– Так не успеет же гусь приготовиться! – возмущалась мать Гордея, Нина Прокофьевна, – и печь уже остыла! Ленка! Ленка! Яблоки где?
– Какие яблоки? – оттирая сковороду от нагара, откликнулась женщина.
– Ну, гуся же в яблоках запекать хотели!
– В корзине под скамьёй погляди!
– Компот где? Десять банок компота доставала! – возмущалась родственница Нины Прокофьевны, Лидия Кирилловна.
– Уже унесли во двор!
– Господи! Огурцы с помидорами забыли достать! Салаты вот стоят! А закуска где?
– Солонину на стол по тарелкам разложите. Маринованные арбузе где-то здесь стояли! – командовала Нина Прокофьевна.
– Да здесь всё. Не суетись!
– Поди, уж хватит, – неслось из дальнего угла кухни.
Нина Прокофьевна считалась среди родни самой молодой свекровью. Ещё не минуло ей сорока, как женила она своего первенца Гордея. Помощниц у неё было много, стол наполнялся всевозможными блюдами, в печи пеклись пироги, на плитах бурлила вода, кто-то нёс кастрюли с домашними деликатесами, загодя приготовленными для празднества. Нина Прокофьевна беспрестанно поглядывала на часы – вот-вот нужно ехать на выкуп невесты, а столько всего переделать требуется, чтобы не упасть в грязь лицом перед новыми родственниками.
– Да, ты не бегай, как оголтелая! Почти всё готово. Сейчас гуся в печь посадим, и к трём часам всё будет готово! – успокаивала её Лидия Кирилловна.
Дом Гордея напоминал сердитый улей, где все торопились, сталкивались, ругались.
– Не переживай ты так! Наталья тебя ещё матерью назовёт, – шепнула ей сестра, припомнив недавний разговор..
– Ох, не знаю… Что ты не знаешь, что ли, современную молодёжь? Не всякая готова делить счастье и горе пополам. Чуть трудности – разводиться бегут.
– Ну что ты на неё наговариваешь? Они год дружили с Гордеем. Разве не так?
– Да так-то оно так. По любви ли?
– Какие-то ты речи, Прокофьевна, ведёшь, несуразные…
– Ой, да ладно, – сердито махнула та рукой.
Нина Прокофьевна негодовала, потому что сын невестку привёл из «сложной», как она говорила, семьи. Сложность заключалась в том, что семья Натальи была известна в селе с негативной стороны. Двое её братьев угодили по малолетке за решётку и, хотя уже освободились и жили честным трудом, однако вызывали у Нины Прокофьевны крайнюю неприязнь и недоверие. «Вот только с Ерофеевыми и не хватало родниться! – возмущалась она. – Они же поголовно уголовники!» Да и Наталья была девушка своенравная и непослушная: учиться, как наказывал отец, не поехала, в колхозе осталась дояркой, да и Гордею не дала ехать учиться, когда ему предлагали поступать от колхоза.
– Ну на кой такой красавице мой Гордеюшка? Они же неровня! Чует моё сердце: брюхата Наталья! – с тревогой говорила Нина Прокофьевна.
– Так и радуйся! Внуков скоро понянчишь! – подбадривала её Лидия.
На улице столы уставили всевозможными угощениями, кои бывают в деревне. Встревоженная хозяйка дома восплескала руками и сердито повторяла:
– Ну кто ж в мае-то женится?! Примета плохая!
– Что ж, примета, – вторила ей бабка Нетопыриха. – Фрухтов на стол не поставить – вот беда! А то поставили бы на стол яблоки, груши, дыни с арбузами, и не пришлось бы тратиться!