Евгения Афанасьева – Семь процентов надежды (страница 11)
Томен кивнул на тарелку на столе: Вида первым делом, как пришёл, совершил набег на «питательную тумбу». Вот, добыл всякого. Авось на полдня хватит!
— Если бы я ел столько сладкого, я через месяц не влез бы в брюки. Милица бы меня кормить точно перестала...
— А, это... — Вида тоже глянул на тарелку. Пожал плечами. — Так мозги же сахар жгут. Работают и жгут...
— Магистерская? Научный руководитель ещё не торопит?
Вида покачал головой:
— К весне начнёт.
— Если будет зверствовать, — заложил руки за спину Томен, — сошлитесь на меня. Скажете, что начальник лаборатории загрузил ваши светлые мозги дополнительной работой...
Вида поправил наушники, висящие на шее. Резко провёл руками по волосам, окончательно взъерошив светлые вихры.
— Только что-то они вхолостую работают. Не понимаю, Томен. Как это вообще возможно?
Он вызвал на монитор общий график.
Вот концерт начинается, наверное. Семь вечера, пора бы. Вот рост показателей. Вот они растут и растут, всё в пределах нормы; красиво, плавно, предсказуемо. А потом — резкий, вертикальный пик и обрыв графика. Нет данных. Выжгло лабе глазки.
Томен подкатил второй стул, сел рядом. Вида, не дожидаясь просьбы, чуть подкрутил масштаб графика, выводя странный пик крупнее.
— Как будто там... не знаю, как резонанс, что ли?
— Такой резкий подъём... человеческому организму это не свойственно, — покачал головой Томен. — При резонансе всё должно быть плавнее, а здесь... Как будто какое-то... э-э-э... внешнее воздействие. Вы другие концерты смотрели?
— Да я уже всё отсмотрел, что мог, — буркнул Вида. — Нормально там всё было, на других концертах. Пришли, отыграли, народ радуется, радуется, заканчивает радоваться, расходится. Фон выше на соточку плюс-минус, потом тухнет до нормы. А тут...
Томен подался вперёд, всматриваясь в излом линии.
— Коллега, а не могли бы вы разложить общий график на составляющие? Возможно, если избавиться от лишних зависимостей...
Вида шевельнул мышью, переключаясь на сырые данные. Поколдовал с фильтрами, выбирая нужные номера датчиков.
— Вот, смотри. За последние сутки.
Чуть повернулся на стуле, глянул на начлаба. Томен сосредоточенно глядел в экран. Хмурился, шевелил губами, дёргал туда-сюда столбцы цифр.
— Ты пытаешься найти что-то общее?
Начлаб поправил очки. Глянул на Виду поверх толстой оправы.
— Я пытаюсь найти что-то, что можно написать в ответ на письмо из столицы. Они там тоже... увидели наш выброс.
Вида вздрогнул. Пальцы замерли над мышью.
— И... что пишут?
Лишь бы не полезли своими чистыми руками, не начали разбираться своими холодными головами.
— Автоматика поймала, что у нас тут что-то происходит. Сообщите о причинах, пришлите анализ аномалии, — поморщился Томен. — Часов в девять прислали, представляете, коллега? Анализ аномалии! А-на-лиз! Вот там неймётся кому-то! А что я им напишу? Что-то случилось, что случилось — не знаем, как разбираться — тоже не знаем...
Он махнул рукой. Цапнул с тарелки вафлю, гневно захрустел.
— Если Эвр что-то привезёт... а что он привезёт? Что датчики вышли из строя? Для отчёта не хватит, а вот для...
Вида снова посмотрел на монитор.
Что-то... что-то было в этих цифрах. Что-то сквозило под ними. Вида пока не понимал, что именно, но что-то зудело на краю сознания, никак не давалось в руки.
— Подожди-ка, — негромко сказал он.
— ...или скачок напряжения вообще? Да откуда я знаю...
— Томен! Не сбивай!
Начлаб осёкся. Быстро глянул на цифры, потом на Виду. Опять на цифры.
...так. Возьмём ближайший датчик... время — за пятнадцать минут до всплеска и дальше... каждый показатель переведём в график... да, чтобы глазами видеть, а не хребтом чуять... Магнитка, инфразвук, вибрации... звук?.. за стенами клуба? Маловероятно, но для общей картины пойдёт...
...графики — пила, расчёска, нервная дрожь; но что, если... если наложить? Что-то есть, какая-то общая схема, Вида чувствовал это, знал каким-то внутренним знанием — что-то должно быть!
Пятнадцать минут — разнобой, каша из пиков и провалов. Десять... пять... то же самое.
Томен подался вперёд, жадно дышал, раздувая ноздри.
Не грустный филин, нет.
Ястреб перед падением на добычу.
...три минуты — пики... смещаются ближе друг к другу?
Синхронизация?..
Две. Одна.
Выброс. И — графики физических измерений словно накладываются друг на друга, бьются в едином ритме.
— Томен, смотри! Это... может, всё-таки резонанс?
— Нет, — выдохнул Томен. — Это... Дай сюда!
Куда и делись манеры!..
Он почти вырвал клавиатуру у Виды из рук. Открыл поисковик. Запрос, ещё — и наконец на нижней половине экрана распахнулся другой график. Не в точности совпадающий, но общая динамика... частота колебаний...
Эхо.
Один график — как эхо другого. Искажённое, но узнаваемое безошибочно.
— Что это?
— Изменения мозговой активности при сильных положительных эмоциях, — откликнулся Томен. — Это не пульс, коллега. Это... чей-то мозг.
— Один на всех?
— Не знаю, — протянул Томен. — Но, кажется, в отчёте в столицу...
Вида похолодел. Сжал под столом полу футболки.
— Не пиши. Пожалуйста. Они же... Они же с нас не слезут тогда!
За открытым окном послышался знакомый гул мотора, прокатился под самые окна, затих.
— Господа гении, ставьте чайник!.. — донеслось с парковки. — Я вам такое привёз!..
Вида глянул на Томена. Начлаб пожал плечами.
— Пойдёмте, коллега, — кивнул на выход. — Если уж Эвр орёт...
Если Эвр орёт — это, конечно, серьёзно. Значит, действительно время для чайника.
В общем зале Вида нырнул в «питательную тумбу», поколебался немного между двумя банками. Достал наконец одну — крепкий, будто немного подкопчённый чай; залил заварку кипятком. Когда Эвр ввалился в зал — мокрый, взъерошенный, уставший — чай уже был готов.
Начтех на чай внимания не обратил, сунулся в тумбу. Достал батон колбасы, пакет с хлебом; выдернул из кармана штанов складной нож.
Томен выдохнул: