Евгений – Лабиринты разума (СИ) (страница 30)

— Делай добро и тебе воздастся? Это непроверяемо; какой практический смысл в такой вере? — спросил Ханс.

— Если мы немного подумаем, то неизбежно придем к выводу, что человек способен только верить. Даже самый ярый циник, скептик или ученый верит в свою правоту, в логику, в познание или даже в собственное неверие. Но все это может подвести. Хотя многим приносит уверенность и покой. Даже если предмет веры лишь фантазия. Эффект плацебо реален. Людям нравится думать, что их жизнь имеет смысл. Проистекающее из этого удовольствие поразительно устойчиво во времени, а те, кто нашел его для себя, гораздо легче переносят любые невзгоды. В то время как периоды краткого эмоционального подъема усиливают нашу уязвимость к страданию из-за перемен. Когда человек сталкивается с негативным опытом, разрушается переживание счастья и возникает ощущение смысла. Счастье и смысл не всегда пересекаются, поскольку первое связано с тем, чтобы брать, а второе с тем, чтобы отдавать. Порочные и жадные люди всегда несчастны, поскольку ошибочно ищут счастье во внешнем. Но тогда его суть заключалась бы в эгоизме и отказе помогать окружающим.

— Я не контролирую собственные мысли и действия, не могу даже выйти из этой палаты! Через ваш проклятый чип блокируется даже движение моих ног! А сейчас вы предлагаете мне искать прибежище еще и в какой-то религии? — криво усмехнулся Ханс.

— Не обязательно в религии. Найди то, для чего стоит жить. Дофамин сейчас был бы очень кстати. У тебя депрессия, апатия и отсутствие аппетита, а для выздоровления необходима жажда жизни, цель, готовность к борьбе. Чипы Марка пока не способны сделать это за нас…

Атма подумала, что Нима действительно искренне сочувствовала Хансу, но ее последняя фраза прозвучала, как предупреждение. «Пока не способны» — она словно подсказывала, что будет хуже.

— У меня нет желания быть вашим подопытным кроликом! — решительно отрезал он. — Когда вы меня отпустите?

— Как только Марк будет уверен, что ты здоров. И в безопасности, — вздохнула богиня, словно демонстративно дистанцируясь от коварных замыслов демиурга. — Мы всегда злимся и испытываем горечь поражения, если реальность расходится с нашими ожиданиями. Но вот чего вы ждете, чего на самом деле хотите?

Атма прекрасно поняла прозрачный намек. Им нельзя здесь оставаться. Надо бежать, но разве простой смертный способен скрыться от демиурга?

17

Мири сидела в полумраке сарая, склонившись над разложенным пасьянсом из засаленных гадальных карт, пытаясь проследить мысль наставницы. Судя по состоянию колоды, Таро приплыли сюда с первой экспедицией алчных конкистадоров. Впрочем, и почти выжившая из ума старуха выглядела так, словно сама когда-то ту экспедицию возглавляла. Никто в квартале не знал ее настоящего возраста. Местные старожилы шушукались между собой, что помнили эту страшную женщину совсем детьми, когда исподтишка кидали в нее камнями. Обычно эти забавы кончались лишь безобидными фурункулами на рожицах проказников, что позволяло несколько дней пропускать школу.

Ходили слухи, что какое-то время старуха терпеливо страдала от своей популярности среди шаек мелких бездельников, но только до тех пор, пока парочка самых настырных смельчаков не забралась к ней в дом. Они что-то стащили, а может, просто наступили не туда, куда следует. Ребята пропали всего на день. Уже следующим вечером их нашли бесцельно бродящими по Копакабане. Физически мальчики казались здоровыми, но вот их глаза теперь выглядели совсем не детскими. Это был взгляд глубоких стариков, проживших очень долгую и страшную жизнь. В нем словно шумел бездонный океан отчаяния, завораживая ощущением невыносимой жути.

Они так и остались немыми пациентами психиатрической больницы, изредка выходящими за ее стены, чтобы посмотреть на море и погреться на солнышке. Поговаривали, что дети попали в ловушку собственного подсознания, где, в отсутствие внешней активности, их разум питался только воспоминаниями. Одиночество длиной в сотни лет по внутреннему времени…

Возможно, эту историю сочинили только для того, чтобы разрекламировать магические услуги ведьмы, но спрашивать у нее самой никто не решался.

Сейчас старуха что-то злобно шептала, тыкая трясущимся пальцем в одну из карт. Выделить крупицы смысла из бессвязного шипения Мири пока не могла. Чаще всего она понимала наставницу не вербально, а интуитивно, поскольку понять речь и жесты ведьмы было непросто.

Раньше старухе прислуживала женщина, переводившая клиентам неясные образы и видения на местный диалект португальского. Cо временем решив, что достаточно поднаторела в нелегком магическом промысле, она взяла взаймы деньги и открыла собственный бизнес в центре города. Поначалу дело вроде бы шло хорошо, а вот закончилось все предсказуемо и печально. После пары удачных предсказаний ее клиенты решились на крупный инвестиционный проект и, вопреки всем пророчествам, с треском прогорели.

Новоиспеченная колдунья благоразумно пропала в сельве у дальних родственников. Говорят, иногда ее встречают в джунглях на популярных туристических маршрутах. Предприимчивая дама прибилась к индейцам и теперь там шаманит, опаивая богатых и доверчивых туристов настойкой пейотля. А самых несговорчивых бледнолицых шантажирует жуткими муляжами. Впрочем, многие утверждали, что они настоящие, а парочка из ее коллекции поразительно напоминала бывших клиентов, но в миниатюре. Искусство уменьшения отрубленных человеческих голов передавалось у аборигенов из поколения в поколение. Аккуратно снять с лица кожу и скальп, набить горячим песком, высушить на солнце, бережно охраняя жуткий трофей от насекомых — все это требовало сноровки, а значит, уроки наставницы не пропали зря.

Сама же старуха продолжала тихо коптить небо, беззлобно скрипя что-то свое, пока к ней в ученицы не напросилась Мири. Поначалу ведьма не увидела в столь юной и яркой девушке магической перспективы. Красота никак не вписывалась в устоявшийся образ проводника в измерения нечисти. Отсутствие бородавок и волос на лице являлось серьезным препятствием для успешной карьеры, а оказание магических услуг населению требовало как можно более уродливой внешности. Старуха опасалась, что такая помощница привлечет очень необычных клиентов, которые могут перепутать колдовскую лавку с борделем. Так резко менять многолетний налаженный бизнес она не хотела и потому холодно отказала девушке.

Разочарованная Мири ушла в слезах, понимая, что в одиночку с Марком не справится. Полицию, уличных громил или юристов звать бесполезно. К тому же, в ее квартале они почти ничем не отличались друг от друга. А вот священник мог бы помочь. Кто еще способен справиться с нечистью? Надо обязательно вытащить Ханса из лап злобных демонов!

В том, что именно ими и являются все сотрудники «Осириса», у нее не оставалось никаких сомнений. Эти твари понимают лишь силу, а она умела за себя постоять. Работа в ночном клубе научила уверенному обращению с мужчинами. Обычно Мири останавливала их одним взглядом. Даже очень пьяные самцы неожиданно для себя обнаруживали в глазах южной красавицы стальной блеск, заставлявший инстинкт самосохранения испуганно взвизгнуть, и наглецы отступали, чтобы оценить непонятную ситуацию. Девять из десяти этих неотесанных и грубых животных тут же убирали от нее грязные лапы и, выдав сальную шутку, сохраняли лицо. Ну, а десятому вскоре приходилось оказывать медицинскую помощь. Мири хорошо знала, что такое рычаг, хладнокровно и ловко ломая конечности.

Но с демонами «Осириса» ей так легко не справиться. Одно воспоминание о внешне безобидном и смешливом Марке заставляло мурашки бегать по коже. Казалось, внутри старичка сидел древний и безжалостный ящер, с презрением и любопытством рассматривающий жертву холодными и проницательными глазами.

Ни один житель квартала не считал Мири боязливой девицей. Она хорошо чувствовала настроение и сущность человека, но Марк не был человеком!

Девушка насобирала по знакомым фильмы подходящей тематики, стараясь не обращать внимания на глупые вопросы и округлившиеся от удивления глаза. После целого дня, посвященного кинопросмотру, она занялась анализированием источника своих проблем.

Призраков Мири отмела сразу. Директор не выглядел полупрозрачным, да и реакция на щипок соответствовала его легенде и возрасту, выразившись в банальной смеси одобрительного удивления и мужской заинтересованности. Марк явно не зомби и совершенно точно не оборотень, поскольку привычка исчезать из закрытых пространств у них до сих пор не отмечена. А голливудские сценаристы не могли пропустить такой важный признак. Судя по их фильмам, они были ребятами ушлыми и наблюдательными.

Оставались вампир, инопланетный пришелец и демон. Мири склонялась к последнему. Хотя она не выносила кровососущей романтики, все же решила сначала проверить первый вариант. В одно из посещений Фонда она захватила с собой осиновый кол. К несчастью, охрана отобрала его на входе и невозмутимо вернула на выходе, что только доказывало — эти жестокие твари не могли быть людьми.

А вот проверку на инопланетность девушка придумать не смогла, поскольку с детства не любила фантастику. Оставив эту версию для будущей разработки, Мири сосредоточилась на антидемонических мероприятиях, брызгая сотрудников «Осириса» святой водой и невзначай прикасаясь к ним распятием. К ее разочарованию, ни один из них не зашипел, корчась в адских конвульсиях, зато по коридорам Фонда она теперь ходила в гордом одиночестве.