Евгений – Лабиринты разума (СИ) (страница 28)

По площади прокатилась волна возмущенного ропота. Грид понял, что начисто проигрывает диспут. Публика перепугана до смерти! В Чистых Землях жили почти бесконечно, поэтому малейшая возможность преждевременной гибели представлялась немыслимым риском. Никто из чиновников не станет финансировать подобный проект. Богиня нашла уязвимое место и теперь развивает успех. Что ему делать? Нужна помощь Мары!

Грид растерялся и только беспомощно хлопал глазами. К счастью, его босс был готов к схватке. Хлопнув по плечу притихшего минотавра, он решительно встал рядом с ним на трибуне.

— Все не так страшно, как нам обрисовали, — уверенно заявил Мара. — Существам высших миров не может повредить ничто, созданное из грубой материи!

— Пока не может, — поправила его Нима. — Но искусственный разум будет для нас совершенно чужим. Мы не способны понять его мотивы и цели. Даже если он не в состоянии напрямую причинить нам вред, то нет никакой гарантии, что не найдется такого способа в будущем. В конце концов, у всех нас естественная уязвимость перед тварями из измерений Сумрачной Тени! Что, если наши враги заключат союз?

Народ на площади нервно охнул. Ауры чиновников высокого ранга предательски сжались и потеряли цвета, выдав страх и смятение. О тенях старались не говорить и уж тем более не упоминать публично. Нима сознательно била «ниже пояса», шокируя изнеженных божеств табуированной в высшем обществе темой.

— Подождите! — возмущенно воскликнул Мара. — Откуда эти страхи? Если бы мы боялись возникновения потенциальных врагов в будущем, то никогда бы не начали наш проект! Нам тогда стоит дрожать даже перед крошечной бабочкой. Вдруг она мутирует, захватит вселенную и станет Черным Властелином, раскалывающим целые галактики раскатами адского хохота? Это же смешно! Почему мы тогда не боимся людей? Они намного страшнее! Судя по положению дел на Земле, они дадут фору голодным духам и теням Сумрака. Опасность заключается не в искусственном интеллекте машины, а в естественной человеческой глупости!

— Не боимся, потому что мы их понимаем, — спокойно ответила Нима, закрепляя успех. — Мы знаем их надежды, мечты, страхи. С бездушным компьютером так не получится.

— Он же просто набор алгоритмов, чистая логика! Механизмы работают только по нашим, а не по своим собственным правилам! Поезд не может сойти с рельсов и ехать там, где ему вздумается. Бояться прогресса смешно и нелепо! А что, если тени опередят нас, создав саморазвивающийся искусственный интеллект раньше? Потенциальная скорость его самосовершенствования слишком велика! Мы никогда не догоним их. Кто сделает первый ход, тот и выиграет. Иначе мы все вымрем, уступив место теням. Кто будет владеть столь колоссальным разумом, будет владеть и Вселенной!

— Так вы же не над стиральной машиной работаете. Если искусственный интеллект действительно так быстро развивается, то может в любой момент ввести собственные законы, подчиненные особой логике, которую никто из нас не поймет. Мы не знаем, чего от нее ждать, и будем торговаться с искусственным разумом так, как обычно делаем это между собой. Но он не божество, не человек, и даже не адская тварь, а машина! Кто сможет ее понять? А добровольно ограничивать себя она не станет. Какие ужасы может изобрести разум, на порядок более мощный, чем у Владыки Теней? Вы представляете, с чем мы столкнемся? Океан интеллекта против жалкой лужицы! Достаточно проиграть один раз, чтобы навсегда исчезнуть. В любом случае, цель нашего проекта — не бесконечный прогресс, а прекращение бесконечного цикла страданий. Так ведь написано в Уставе?

— Да, так, — согласился Мара. — Но чего мы добились? Разве цель достигнута? Что люди сделали хорошего? Истребление почти половины фауны и бесконечные войны — символ такого успеха? Земля превратилась в зловонную свалку, а население вот-вот возрастет еще на пару миллиардов и начнет жрать само себя! За последние сто лет содержание углекислоты в атмосфере повысилось на сорок процентов! Таких колоссальных изменений не происходило и за миллионы лет! Окислены почвы, почти уничтожены леса, водные ресурсы загрязнены. Нарушился углеродный и азотно-фосфорный цикл. Биосфера получила удар, от которого никогда не оправится. В ближайшие годы температура повысится на пять градусов, и океан затопит большую часть суши. Может быть, есть хоть какие-то знаки грядущего улучшения ситуации?

— Все еще может измениться… — почти прошептала Нима.

— Измениться? Для кого? Для тех шестидесяти пяти богачей, которые владеют эквивалентом годового дохода остальных четырех миллиардов? Но даже они в этом аду протянут недолго! Да, не все люди жадны и глупы, но решение принимает большинство, а лучше демократии они ничего не придумали. У них было достаточно времени! Человечество не изменить! Люди разумны, а значит, имеют права и свободы самостоятельно распорядиться собственным будущим. На проект потрачено масса времени и сил, и где же тот идеал, ради которого он затевался? Смог ли человек осуществить нашу мечту? Стал ли он лучше? Хоть чуть-чуть? — демиург театрально обернулся к площади за поддержкой. — Нет! Его пороки становятся только разнообразнее и изощреннее! Довольно! Надо искать и пробовать что-то новое. Нельзя столько топтаться на месте, надеясь, что все само как-то наладится. Я обещал, что не буду мешать и сдержу слово. Люди добьют себя и без моей помощи, а дальнейшая поддержка этой никчемной цивилизации только продлит их агонию. Ее все равно не спасти, но на этих руинах мы создадим принципиально иной разум!

— Люди не все одинаковы, но мы видим только то, что готовы увидеть. Проблема всегда внутри нас, поэтому она будет во всем, что мы делаем. Не устранив источник заразы, мы будем и дальше травить ею мир. Так почему ты думаешь, что с виртуалом у нас получится лучше? — с сарказмом спросила богиня, чувствуя, что теряет поддержку аудитории.

— Думаю, что, если не пытаться пробовать, то не стоило и начинать! — отрезал Мара. — Проект получит новое дыхание и наконец оправдает наши надежды. Мы смогли создать человека! А сейчас надо сделать еще шаг вперед, чтобы сотворить нечто принципиально новое.

— Возможно, — согласилась богиня. — Но самонадеянно считать себя творцами людей — большая ошибка. Скорее всего, мы лишь инструмент! Этот проект больше нас! Мы сами являемся его частью. Кисть в руке художника не создает картину, хотя может так думать!

— Пусть даже так, — кивнул Мара, — но тогда и новое направление проекта прекрасно вписывается в ту же картину. Если реинкарнация работает для человека, то почему она не будет действовать и для носителя «цифрового» разума? Что изменится?

— Многое! Ты знаешь, о чем я! — вспыхнула Нима. — Мы получили разрешение на допуск судебного глашатая к протоколам первой встречи с «защитником». Небесная Канцелярия чрезвычайно заинтересована во всестороннем и объективном рассмотрении дела, поэтому выделила для меня, Мары и Норра защищенный канал.

Грид разочарованно хмыкнул, а по Площади Дебатов пронесся шепот недовольных божеств. Впрочем, требовать открытых слушаний никто не решился. Режимный отдел не любили, но старались не связываться. Все самое интересное в очередной раз нагло скрыли от нетерпеливой общественности, возбужденно ожидавшей финальной развязки. Судебное решение «безымянного» Норр огласит завтра.

16

Дождь неистово барабанил по столику на балконе, словно испытывал дешевый пластик на прочность. Хлестал невозмутимое лицо Ханса. Тот замерз, до нитки промок, но даже не морщился.

От раскатов грома дрожала земля, и вспышки молний зловеще подсвечивали измочаленные кроны деревьев, беспомощно склонившихся под ураганным ветром. Забежавшая в палату Атма увидела лужи на полу, распахнутую дверь и неподвижный мужской силуэт, молчаливо рассматривающий черное небо. Тропический шторм словно бросал вызов, но человек отказывался его принимать. Он не хотел с ним бороться.

Девушка охнула и, проворно выскочив на балкон, торопливо затолкала пациента в палату.

— Что ты делаешь? С ума сошел? — спросила она, закутав Ханса в теплое одеяло.

— Думаю, да… — прошептали посиневшие губы. — Оставь меня, какая разница…

— Как заболеешь, так сразу почувствуешь, — проворчала Атма, бесцеремонно растирая его лицо полотенцем. — Боль очень доходчива.

— Ты думаешь, что способна рассказать мне о боли то, чего я не знаю? — процедил он, отворачиваясь.

— Я думаю, не стоит отчаиваться. Главное, ты можешь ходить, а все остальное наладится.

— Что толку в ногах, если они повсюду носят с собой эту голову?.. — раздраженно буркнул Ханс. — Хотел бы я забыть ее где-нибудь. Особенно ту часть, в которой визжат разные голоса!

— Дать лекарство? — предложила Атма и потянулась за пузырьком на тумбочке.

— Лекарство? Ты так его называешь? Что оно лечит? От него мой мозг превращается в овощ, но голоса никуда не уходят. Они становятся тише и злее, а я настолько тупею, что не могу ничего им возразить!

— Не разговаривай с ними, они же просто иллюзия. Надо научиться игнорировать их. Эти мысли рождаются в твоем собственном уме, хотя и кажутся чужими. Внутренний диалог есть у любого человека. Обычно он незаметен, потому что привычен. Я тоже иногда часами не могу избавиться от навязчивой мелодии или идеи. Это нормально. В мыслях нет ничего плохого. Мы не можем контролировать их появление.