Евгений – Лабиринты разума (СИ) (страница 23)

Сколько можно слепить? Ханс болезненно поморщился и попытался оттолкнуть ее, но не смог. Похоже, руки надежно связаны. В носу сильно чесалось. Из ноздрей тянулась пара прозрачных трубок, а к аппаратуре на столе — пучки подозрительных проводов. Ноги он не чувствовал совсем. Даже не мог оценить положение собственного тела в пространстве. Может быть, его голову пересадили куда-то? По крайней мере, она была тем единственным, что Ханс хорошо ощущал, поскольку не переставала болеть. Но вот что с остальным? Куда он попал? Где Мири?

Вместо нее на ум почему-то пришла Аня, танцующая в лучах разноцветного света. Ангел! Она была настоящим ангелом. Кто еще мог так выглядеть? А потом люди вдруг обезумели и полезли наверх! Откуда-то к нему тогда пришло понимание, что их надо обязательно остановить. Нельзя им дать до нее даже дотронуться! Ни капли сомнений, ни тени колебания, да и мыслей-то никаких. Сейчас казалось, что его мозг в тот момент вообще не работал, но Ханс был твердо убежден, что все делает правильно. Какое-то наваждение… Он словно спасал сам себя!

— Я вколола успокаивающее. Все хорошо, но вам надо отдохнуть. А завтра… — последние слова Ханс почти не расслышал, провалившись в уютную темноту. Там было так хорошо и спокойно…

Ему приснился тяжелый и беспокойный сон. Он то лежал на мраморном жертвенном алтаре, то сражался с мечом в руке против гигантского богомола, то стоял неподвижно, а вокруг бурлила людская река. Кто-то от него чего-то хотел, кто-то бросал оценивающий или равнодушный взгляд и беззвучно скользил мимо, чтобы больше никогда с ним не встретиться. Но там стояли две девушки, которых Ханс не мог не заметить.

Аня и Мириа — они всегда смотрели только на него и молчали, а человеческий поток подталкивал их к нему ближе и ближе, словно к центру огромной воронки. Когда же он сам бежал к ним, то они отдалялись и пропадали в толпе. Какая-то невидимая сила не давала им сблизиться. В последний момент он неизбежно сталкивался с каким-нибудь препятствием.

В конце концов, Ханс почти догнал девушек на карнавале. Смеясь, они скрылись в ветвях трефолка и теперь призывно и многообещающе улыбались ему сверху, то сливаясь, то меняясь местами. Он полез к ним, но бутафорское дерево обмотали колючей проволокой и утыкали стальными ножами, и он оставлял на них куски плоти.

Превозмогая дикую боль, Ханс продолжал ползти к манящим красавицам, поощрявшим его призывными взглядами. Когда же он добрался, то вместо награды его в гнезде ждали две уродливые и кровожадные гарпии, радостно пожравшие то немногое, что от него еще оставалось…

И снова поток людей, и в нем опять мелькали лица Ани и Мири. Ханс доверчиво устремлялся за ними, но все повторялось. «Ты найдешь меня? Обещаешь?» — кричали они ему. И он обещал, и залезал на дерево снова и снова, до тех пор, пока все не слилось в бессмысленный ком интриг и событий. Там причудливо переплелись его надежды и страхи, дикая боль и предвкушение невероятного наслаждения, которого так и не суждено достичь…

— Вы слышите меня? — откуда-то издалека кричал женский голос.

Ханс с облегчением понял, что жуткий сон кончился. По крайней мере, на какое-то время. Но не ждет ли его еще более страшный?

На него смотрела все та же девушка в коротком белом халатике, которую он уже видел вчера. А может, не вчера? Неделю назад или даже год? Кто знает, сколько он здесь провалялся? Недавний кошмар показался бесконечным.

— Меня зовут Атма. Вы можете говорить? — мягко спросили его.

Почему его об этом спрашивают? Вдруг теперь он немой? Ханс попробовал разлепить ссохшиеся губы и сказать что-то, но изо рта вырвалось только нечленораздельное бульканье.

— Все в порядке. Не волнуйтесь, это нормально, — успокоила его Атма. — Моргните, если почувствуете прикосновение, хорошо? — Она демонстративно покатала по ладони небольшое металлическое колесико с зубцами.

— Здесь? Чувствуете? — Атма провела холодным инструментом по его правой руке.

Ханс мигнул.

Атма. Какое странное имя… Он где-то ее видел раньше?

— Хорошо. А здесь, на левой? — снова спросила она.

Дождавшись утвердительного сигнала, девушка откинула простыню и перешла к ногам.

— Здесь?

По ее вытянувшемуся лицу он понял, что она расстроена. Ханс ничего не чувствовал! Неужели он не будет ходить?

Атма водила колесиком где-то внизу, не оставляя попыток достучаться до нервов. Наконец Ханс все же почувствовал ее прикосновение, но уже гораздо выше, и смущенно покраснел. На этот раз ему можно было и не мигать. Атма увидела реакцию его тела и улыбнулась:

— Прекрасно! Не волнуйтесь, ноги восстановятся чуть позже. Приятных снов.

Ханс беспомощно закрыл глаза. Похоже, опять вкололи снотворное. Боже, хоть бы не провалиться в тот же самый кошмар…

Комната быстро погасла, разум затопила уже привычная тьма.

Очнувшись в следующий раз, он увидел перед собой Мири, стиснувшую его пальцы так сильно, будто хотела причинить боль. Она похудела, а в темных глазах теперь горел какой-то лихорадочный огонь, словно пожиравший ее изнутри. Она наклонилась и, оглянувшись на закрытую дверь, горячо зашептала в ухо:

— Никому не верь здесь! Меня не всегда пускают к тебе… Милый, это не обычные люди. Вернее, они нелюди, хоть и спасли тебя!

— Мири? — Ханс удивился звуку своего голоса. Его почти не было слышно, но, по крайней мере, он теперь мог разговаривать.

— Как я рада, что ты жив! — девушка обняла его, но, видимо, пережала трубки, выходившие из носа. Аппаратура на столике тревожно запищала. — Ой! Прости. В прошлый раз я тебя едва не убила… Но ты бредил той ведьмой!

В требовательном и обвиняющем взгляде читались гнев и обида. Казалось, Мири сейчас вырвет все эти зонды и трубки, засунув туда, где ему очень бы не хотелось их чувствовать.

Ханс испуганно замычал, инстинктивно пытаясь отодвинуться подальше, но тело не слушалось. Девушка не удержалась и сильно стукнула его кулачком по груди так, что он болезненно закашлялся.

В коридоре раздались быстрые шаги. Дверь хлопнула, распахнувшись, и в палату влетела разъяренная Атма. Похоже, в комнате находились скрытые камеры.

— Мы вынуждены попросить вас уйти! Сейчас же! — в голосе медсестры звенели стальные нотки.

— Я спасу тебя, милый! Вытащу отсюда! — вставая, прошептала Мири, но незаметно и болезненно ущипнула Ханса, едва не вырвав кусок кожи.

— Побыстрее! — нетерпеливо прорычала Атма, заметив ее движение.

Мириа не удостоила ее взглядом и с гордо поднятой головой нарочито медленно покинула комнату. Танцовщица казалась не вполне нормальной.

Ханс облегченно вздохнул, уже жалея, что слишком рано выплыл из комы. Должно быть, Мири пришлось тяжело, пока он тут валялся в беспамятстве. Громоздкое медицинское оборудование на столике и вдоль стен выглядело солидно и очень дорого. У него нет страховки. Кто за все это платит?

Атма вышла проводить девушку, видимо, опасаясь масштабных разрушений, которые та могла бы устроить на выходе. Темперамент Мири был опаснее динамита. Неудивительно, что ее «не всегда пускают» к нему. Чем он ее так разозлил? Неужели действительно в бреду искал Аню?

Рука напомнила о себе болью, и Ханс осторожно поднес ее к лицу, оценивая работоспособность. Кисть двигалась нормально, пальцы безболезненно сжимались в кулак. Потребовалось только немного размять их. Неожиданно в поле зрения возникло крохотное изображение сердечка и аккуратные строчки зеленых цифр и символов, зависшие прямо в воздухе.

Неужели глюки? Он испуганно покрутил головой, но надписи так и остались висеть, а числа тревожно запульсировали и стали расти, сменив цвет на красный. До Ханса вдруг дошло — это же показатели его собственного пульса, давления, и черт знает, чего еще!

Он снова осторожно сжал запястье, и теперь появилась полупрозрачная панель с множеством иконок. Точно такими же, как на рабочем столе компьютера: с браузером, телефоном и папками. На одной из них было написано «Игры».

Хансу вспомнилась недавняя загадочная фраза Мири о «нелюдях». Что они с ним сделали? Надо бы попробовать ей позвонить…

Он стал тыкать пальцем в воздухе, стараясь попасть в иконку телефона, что со стороны наверняка смотрелось комично. Безуспешно. Надо как-то иначе. Движение пальцем по запястью обнаружило курсор и все оказалось простым и понятным. Набрав прямо на ладони номер, Ханс на секунду задумался, стоит ли поднести ее к уху. Да и куда ему следует говорить…

— Алло? — знакомый, мрачный голос на этот раз доставил истинное наслаждение. Чертовски удобно!

— Это Ханс! Слышно меня? — проорал он от избытка чувств.

— Не кричи. Они дали тебе телефон? — недоуменно спросила Мириа.

— Эм… — Ханс не сразу нашелся, что ответить. — Да… Я покажу тебе все позже. Запомни номер! У меня даже интернет есть!

— Не определяется! Будь осторожен! Понял меня? — она бросила трубку.

По ее взволнованному тону чувствовалось, что Мири настроена предельно серьезно. Скорее всего, она боялась, что их подслушивают. Но что ему может угрожать, если эти «они» его вылечили? Или с нее теперь требуют деньги? Но она за всю жизнь не натанцует столько…

Дверь открылась и на пороге вновь появилась Атма. Она сейчас выглядела озабоченной и настороженной, словно знала, что впереди неприятный разговор.

Ханс опять удивленно отметил некое неясное ощущение, похожее на влюбленность. В прошлый раз это кончилось тем, что он полез на баррикады трефолка. Инстинкты погнали его защищать то, что почему-то стало вдруг для него очень ценным. В той Ане было нечто, заставившее наплевать на инстинкт самосохранения и чувствовать себя совершенно счастливым даже перед лицом неминуемой гибели.